Как все началось.

Рэдди, и как все началось. РОV Ричи — Эдс! — снова закричал я, постучав по оконному стеклу так, что то задрожало, как при землетрясении. — Где тебя черти носят, капуша?! Oн поднял раму и высунулся на сумеречную улицу. Его лицо было разукрашено, а на туловище он пытался напялить костюм. — Чего тебе, Ричи? — Все давно уже ждут на площади, пока ты здесь копаешься! Скоро все конфеты разберут! — он закатил глаза и махнул рукой, мол, залезай. — Вечно ты куда-то спешишь! Нет чтобы тщательно подготовиться и быть уверенным, что все пройдет по плану... — занудствовал Эдди, закрепляя нелепые рюши на своем костюме булавками. — Господи, Эдс, к чему все это? Тебе ведь и костюм-то не нужен, чтобы пойти на Хэллоуин, с твоей то ро... — Ха-ха-ха. — саркастично засмеялся он. — Очень остроумно, Ричи, этой шутке уже лет сто. Я обреченно вздохнул и плюхнулся на его кровать. Очки подпрыгнули на носу и съехали вниз. — Черт! Все время забываю! — рыкнул я и снял их, протер уголком рубашки и снова надел. Эдди выглядел очень смешно, вдавливавший подбородок в грудь, чтобы рассмотреть свой костюм без зеркала, которого не было в его комнате. Он пару раз крутанулся вокруг своей оси, но это, видимо, не помогло, поэтому он спросил: — Ну как? — Как девчонка, которая выбирает платьице на свидание к моему папаше. — Ричи! — Да скажи хотя бы, кто это! - не выдержал я. Разноцветные потрёпанные лоскутки свисали всюду с его импровизированного комбинезона, их концы были обожжены, чтобы не распускались. Он был похож на пьяницу, пившего всю ночь в какой-нибудь городской праздник, а на утро проснувшегося весь обмотанный в этих флажках, которые развешивают между фонарями на главных улицах. — Это... Это детдомовский полтергейст! — Чего? — Ну, полтергейст, который пугает детей в детдоме. — Ты спятил, Эдс, я сваливаю! — я махнул на него рукой и, чтобы не дай бог не заразится идиотизмом, направился быстрее к окну. — Стой, Ричи! Подожди меня! Путаясь в собственных "флажках", Эдди вылез из окна за мной. Его костюм зацепился за торчащий гвоздь, издав звук порвавшейся ткани. Эдс одними губами прошептал: "Вот дерьмо!", и принялся метаться из стороны в сторону, чтобы высвободится. — Тебе помочь? — сквозь смех и слезы выдавил я. Он зло посмотрел на меня и продолжил бороться с гвоздем. Наконец, почувствовав, что живот уже сводит судорога от безудержного хохота, я подошел к нему и приподнял над землей, сняв с гвоздя. Эдди тут же стал на пол головы ниже, чем я. — Пошел ты, Ричи. — он пихнул меня в плечо и сел на мой велосипед, как на свой собственный. — Притормози, Эдс! Чур, я за рулем! Когда я съехал с бугристой лужайки Эдди, нам попался бордюр, на который колесо со скрежетом резины напоролось и резко соскочило на дорогу. Эдс тут же обхватил меня руками с обеих сторон, и вжался в мою спину. — Твоя мамаша не пустит тебя домой, если узнает, что ты гомик, Эдс. — ухмыльнулся я. Он тут же с силой пихнул меня, так что я отпустил руль на несколько секунд и, мы начали катится по крутой дороге вниз. Эдди, как бы не искал чего-то другого, за что можно было бы ухватится, все равно вцепился в мою рубашку. Да он даже не скрывает, черт возьми! Через десят минут мы уже были на площади, где ждали нас все, кроме Бев. Ее нигде не было видно, хотя, оно и понятно, площадь освещали всего три тусклых уличных фонаря. — Где Беверли? — спросил Эдди. — М-м-мы н-не з-знаем. — выговорил Билл, сидящий по обыкновению рядом со Стэном. Святые угодники, сколько гомиков в этом городе?! — Отлично, ребята, тогда эту вечеринку можно официально назвать гейской! — я всплеснул руками и оперся на сидение своего велосипеда. — Эй! — возмущенно воскликнул Майк. — Тогда ты тоже гей, Ричи! — поддержал его недовольство Эдди. — Ничего более глупого я в жизни не слышал! Я не гомик! — Докажи. — я вопросительно посмотрел на Стэна, который как всегда был абсолютно спокоен. Я имею в виду, АБСОЛЮТНО. Абсолютно, мать твою, невозмутим, да как так можно вообще? Он одного вида его серьезного лица меня воротит каждый раз! — Что значит «докажи»? — А то и значит. — он скрестил руки на груди и встал с лавочки. Билл приводил его взглядом. — Если ты покраснеешь, когда тебя поцелует Эдди, ты - гей. — Да не стану я его целовать! — воскликнул Эдс. — Заткнись, Эдди, это для благого общего дела. Стэн с высока своего роста с вызовом смотрел на меня. Мой глаз чуть не начал дергаться от такого напора, да как только все его терпят?! Я глубоко вдохнул и громче, чем должен был, выкрикнул: — А давай! Давай проверим! Повернувшись к Эдсу, я увидел его искаженное от страха лицо. Он переводил взгляд со Стэна на меня, с меня на Стэна и все чаще моргал, как будто вот-вот разрыдается, как мальчишка. Площадь погрузилась в тишину, состоящую из тяжелого прерывистого дыхания Бена, который выглядел так, будто ему не хватало только попкорна, чтобы представить себя в кинозале на премьере гейской драмы, из невтыкающего ни во что происходящее Билла, у которого на уме был только Стэн или Беверли, или о чем он там еще думает, из Майка, выглядевшего так, словно оскорбили его веру в мир чистых натуралов, Стэна, который, прищурив глазки, наблюдал за нами, меня и Эдса, покрывшегося влажным слоем пота. Он не двигался вообще, как будто пустил корни в землю. Я что, еще должен сам подойти к нему? Да это уже наглость! Не выдержав, я резко сорвался с места и подбежал к нему, расстояние между нами сократилось до касающихся носков наших туфель. Эдди покачнулся, моргнув только одним глазом. Да, кажется, ему было совсем неловко, так же, как и мне. — Что ты стоишь, как вкопанный? — очень тихо прошептал я. — А что я должен делать? — громко, в отличии от меня, спросил он. — Тихо! Будто сам не знаешь! Чмокни меня в щеку и покончим с этим! — во мне стрекотала какая-то нетерпеливость. И она не была похожа на ту, которая возникает, когда хочешь чтобы что-то поскорее закончилось. Я стоял спиной к Стэну, загораживав Эдса, чтобы тот не увидел наших лиц. Но этот заумный оболтус не оставил все просто так. — В губы! — настойчиво крикнул он. — Пошел ты, Стэнли! — Струсил, Тозиер? — Р-р-ребята, п-п-прекратите эти г-глупые иг-гры. — Еще чего! — ну все, сейчас или никогда. Я наклонился к Эдди и молниеносно коснулся его губ своими. Их тут же покрыла его слюна, потому что рот он приоткрыл от удивления. Когда я отпрянул никто не вымолвил ни слова. Все замерли подобно статуям и боялись пошевелиться, кто-то был напуган, кто-то смущен, кто-то про себя посмеивался. У Эдса уж точно был шок. — А теперь выйди на свет, Рич. — скомандовал Стэн. Я повернулся к остальным лицом и уверенно зашагал к кудрявому. Как мог, я делал лицо серьезным и невозмутимым, подобно ему самому. Я так же скрестил руки на груди и стал перед ним, спародировав его позу. Мое лицо осветил фонарь, который каким-то образом раньше мог казаться мне тусклым, сейчас он озарил все пространство вокруг. Мои щеки запекло от этого чертового света! — Я так и знал! — радостно воскликнул Стэн! — Поздравляю, Рич, ты весь красный, как помидор! Я не поверил его словам и принялся ощупывать все свое лицо. Прислонив ладони к щекам я почувствовал, что весь горю. Да это все от света! Да я болен! У меня лихорадка! Я еще с утра чувствовал себя нездоровым! — В-вот т-тебе и Хэл-л-лоуин. У Р-р-ричи просто костюм г-гея.