Статус: есть телохранитель

Лос-Анджелес, отель «Четыре сезона», 28 сентября, 18:20 — Северянка, у меня тут кое-что для тебя есть! Закрыв дверцу шкафчика, параллельно застегнув пистолет в кобуре, я обернулась. Дэвид Ашер, двадцатилетний чемпион по мотофристайлу и мой нынешний субъект, которого я охраняла третью неделю, опирался плечом о косяк моей комнаты, держа руки за спиной. — Что там у тебя, Юг? Очередная пластинка с кантри? Дэвид был высоким голубоглазым блондином-техасцем, обожающим мотоциклы, скорость, адреналин, собак и кантри. Я знала об этом уже через пять минут знакомства. Через десять он предложил прокатиться, указывая на то, что в моей анкете говорилось об умении водить мотоцикл. Спустя семь кругов по стадиону, я удостоилась «братского» объятия и прозвища «Северянка». Впрочем, иногда оно ему надоедало, и меня звали «Норвегия». — Очень смешно, — закатил глаза парень. — Готовься трепетать, Северянка. — Только не ковбойские сапоги, — выставила я руку, зная, что такие шуточки очень в его духе. На прошлой неделе он подложил своему тренеру стог сена в раздевалку и нанял аниматора в костюме коровы, обязанного говорить: «тренер Тэтчер замуууучательный». Я прокляла все на свете, вынимая из одежды колючую солому, которую помогала Ашеру переносить и запихивать в раздевалку. В ответ на мое закатывание глаз, прозвучало только: «Скажи спасибо, что я остановился на сене, а не на отборном навозе». Дэйв начал напевать «Cotton Eye Joe» группы Rednex, и я прыснула, глядя на его покачивание головы в такт. Никогда не видела человека более позитивного и веселого, чем Ашер, и, вместе с тем, он был субъектом, близким к идеалу для любого телохранителя. Как спортсмен, он вставал так же рано, как и я. Мы вместе тренировались в тренажерном зале почти на одних и тех же нагрузках и одинаково питались. Он не спорил и не подвергал сомнению ничего из того, что я предлагала по части его охраны, я же, в свою очередь, не отказывала ему в различных способах борьбы с усталостью и стрессом вроде боулинга после выматывающей тренировки на стадионе, прогулки по городу, или совместному просмотру какого-либо фильма. Если бы мне приходилось каждый день совершать акробатические трюки на мотоцикле, подлетая с трамплина на пятнадцать метров, раз за разом, в каждую попытку стараясь показать лучший результат по всем препятствиям и параметрам, мне бы тоже хотелось как-то развлечься и снять накопившееся напряжение как от собственных требований к себе, так и от криков и указок тренера, сознательно выводящего на спортивную агрессию. Из-за спины Ашера появился черный сверток, парень встряхнул руками, расправляя его, и передо мной предстала кожаная мотоциклетная куртка. Дэйв повернул ее спиной, давая рассмотреть вытисненные на черном северное сияние и морду снежного барса с льдисто-голубыми глазами. О, Боже. — Это… Я не могу это принять… И дураку было бы ясно, что куртка сшита на заказ и в единственном экземпляре, что делало ее еще дороже. — Золотце, заткнись, — мило улыбнулся Дэйв. — За последние две недели ты спасла меня от чокнутой фанатки и устранила две попытки конкурентов испортить мою Стейси. Если бы тогда я сел на нее и попытался бы сделать хоть один подлет… хорошо, если бы жив остался, так что скажи: «спасибо, я сейчас же ее надену». «Стейси» мой субъект ласково называл свой спортивный мотоцикл, над которым ворковал, как мамочки над колыбельками с их малышами. На прошлой неделе я действительно дважды спасла его от травм, светивших ему в случае начала тренировки на Стейси. В первом случае поврежден был тормозной путь, во втором кто-то изящно снизил давление заднего колеса. Я подозревала, что один из механиков подкуплен кем-то из конкурентов Ашера, но пока не могла выцепить кто именно из четырех человек причастен, хотя проверила всех от и до. — Спасибо, я сейчас ее надену, — сдалась я, улыбнувшись на его искреннее возмущение. — Все равно не стоило, она же жутко дорогая… — Северянка, какая разница? Это подарок за все прекрасное время, что мы проводим вместе, и за твою работу. — Ты вообще-то мне платишь за эту работу. — Вообще-то, не я, а мои спонсоры, — фыркнул Дэйв. Застегнув куртку, я поняла, что она рассчитана не просто под мою фигуру и плечи, но и под ношение оружия. Это заслуживало отдельной похвалы и благодарности. Посмотрев в зеркало, я закусила губу. Куртка шла к черным джинсам изумительно. — По-моему, превосходно, но кое-чего не хватает, хорошо, что я и этим озаботился, — Ашер вывел меня в смежную гостиную между нашими комнатами и кивнул на столик. — Забирай. Мотоциклетный шлем, разрисованный в той же стилистике, что куртка. Барс, обхвативший лапами шлем. Черный, сверкающий и начищенный до блеска. — А глаза светятся в темноте, там специальная краска со светозащитой, — похвастал парень. Нацепив шлем, я повернулась к нему, видя два поднятых больших пальца и широкую улыбку техасца. — Северянка, можешь петь дифирамбы моей гениальности, куртка и шлем охренительно тебе подходят. — Я не умею петь, — пробормотала я, стащив удобный профессиональный шлем мотогонщика с головы. Любители и простые водители могут душу продать за такую экипировку, не говоря уже о мотоцикле, предоставленном мне на время охраны Ашера. Машины и прочий транспорт Дэвид презирал, называя их громоздкими сараями на колесах. — Алиллуйя, — воздел он руки к потолку. — Наконец-то мы нашли что-то, чего ты не умеешь, а то я задолбался искать. Переглянувшись, мы прыснули. Удивительно, но с Дэйвом мне было легко сочетать домашний и рабочий режимы, включая каждый тогда, когда того требовала ситуация. Первую неделю это равновесие удивляло, на вторую превратилось в спасение от ужасных ночей, полных смутных сновидений, где каждый раз меня настигали черные глаза, думать о которых я позволяла себе крайне редко, только в минуты полного одиночества, когда от моих навыков и способностей не зависела ничья жизнь. Я знала, что, если бы с ним что-то случилось, Тейт обязательно сказал бы. Пару раз среди ночи я хваталась за телефон, сгорая от желания позвонить Вулфарду, чувства вины и тоски. Мне хотелось извиниться за свой уход, объяснить, почему, но, в каждый такой момент, глядя в экран телефона, я отбрасывала технику прочь, зная, что не готова услышать его ответ. Может быть, он меня ненавидит, а, может быть, Тейт прав, и мой экс-субъект даже не помнит о моем существовании. Не знаю, что из этого было бы хуже. — Виг? — настороженно позвал Ашер. — Нормально, просто никогда не задумывалась, о том, чего не умею, — моргнула я. — Обычно интересует только то, что умею. — Понятно, — покивал Дэйв. — Время, — указала я на часы. — Нам пора выдвигаться. — Может, не пойдем? — сморщился Ашер. — Правильно. Мы поедем, — покивала я. — Мастер логики, Северянка, — кисло отметил парень, натягиваю свою мотоциклетную куртку. — Терпеть не могу все эти пафосные сборища, — он поправил воротник. — Ах, мы такие толерантные, мы за женщин, мы против сексуального насилия, мы помогаем детям, давайте соберем еще больше денег и запостим наши рожи, которые вот-вот треснут от лоска, и улыбнемся, как будто реально решили проблему! Хотите решить проблему — навестите детский дом, проверьте всех воспитателей на полиграфе на педофилию, посмотрите, что они едят, в чем ходят, в каких условиях живут, финансируйте исследования поиска лекарства от рака, — Дэйв махнул рукой. Я знала, что темы детского дома и раковых больных для Ашера — самые болезненные. До семи лет он рос в детском доме (его мать лишили родительских прав, когда ему не было и трех), а в позапрошлом году его лучшая подруга Стейси умерла от рака. В честь нее он и назвал свой мотоцикл. — Ладно, ты права. Если я туда не явлюсь, будет большой нагоняй от спонсоров, а это не то, что я могу себе позволить на пороге квалификации на чемпионат, — сказал парень, помассировав переносицу. — Идем. Покинув номер первой, я осмотрела коридор и, не найдя в нем ничего опасного, разрешила Дэйву выйти следом. В лифте, видя, что мой субъект все еще не отпустил предыдущий разговор, я заговорила: — Один мой инструктор однажды сказал: «Мы не можем изменить мир и не сможем насильно изменить другого человека. Все, что мы можем — не позволять миру и другим менять нас». — Твой инструктор — мудрый человек, — улыбнулся Ашер. Спустившись в подземный гараж, я первым делом осмотрела мотоцикл Дэвида. Эту крошку он звал «Маккуин», любимица Стейси осталась в гараже спортивного комплекса в Джексонвилле. Проверив все от уровня бензина, до упругости колес, я завела его красавчика Yamaha, прислушиваясь к движку и глушителю. Урчал, как котенок. — Полный порядок, — кивнул Ашер, так же, как и я, вслушиваясь в симфонию скорости и мощи. Ему, как истинному профессионалу, это было еще очевиднее, чем мне. Согласно покивав, я подождала пока он перехватит руль и подошла к своему «малышу» той же марки. Пять скоростей, однолитровый двигатель, прочнейшая рама, максимальная скорость 260 км в час… Мечта, а не мотоцикл. — Погнали, Норвегия! — крикнул Дэйв, запрыгивая на Маккуина уже в шлеме. Нацепив свой и перчатки, я вскочила на предоставленного мне «зверя», и мы одновременно стартовали, выезжая с парковки и быстро вливаясь в уличный поток движения. Приехать на мероприятие с лозунгом «Я чувствую, значит, я живу» к одному из самых престижных клубов города на мотоцикле Дэвида обязали спонсоры и спортивный бренд, на фоне пресволла которого его должны были сфотографировать сразу по приезде. Лавируя среди машин, соблюдая скоростной режим, я держалась параллельно Ашеру. Вняв моим предупреждениям, он не пытался лихачить и проворачивать свои трюки, так что к коридору из фотографов, журналистов и фанатов всех мастей, оцепленному лентой и цепочкой охранников через каждый метр, мы подъехали без происшествий. Притормозив раньше Дэйва, сбавившего скорость, я оперлась ногой об асфальт, не собираясь снимать шлем и светить лицо перед камерами. Последовала отмашка координатора, когда гости впереди скрылись в здании, мой субъект заехал на специальный помост, притормозил у пресволла и, стянув шлем подмышку, ослепительно заулыбался на растерзание фотографам. Семь минут и двадцать секунд спустя, оставив «малышей» на парковке, я сопроводила Дэвида внутрь клуба, одобрительно хмыкнув на металлоискатели на входе. Сверкнув удостоверением посту охраны, спасая их от затрезвонившей бы на мне технике, я прошла сбоку без препятствий, заметив, как тот, что был покрепче, закатил глаза. Похоже, кто-то из выпускников академии тоже здесь, и уже успел пояснить все, что следовало, чтобы наш документ стал пропуском без досмотра. — Я предлагаю потусить полчаса и свалить, — обернулся на меня Дэйв. — Тусить тебе, — отметила я, старательно игнорируя зажужжавшее на подкорке мозга подозрение. Конечно, Тейт и Микаэлла не единственные выпускники академии, нас пятнадцать, и реакция охранника вовсе не значит, что… Беглый осмотр зала, как только мы в нем оказались, оборвал все предположения, насквозь провонявшие противоречиями. Значило. Прямо у сцены, за двумя высокими столиками, стоял весь младший каст «ОСД». Вот черт.