Не друзья.

— Привет, — Гермиона вздрогнула от звука знакомого голоса и подняла голову от документа, над которым уже корпела полдня. — Привет, — девушка скупо кивнула и, со смесью радостного восторга и неловкого напряжения взглянула на друга. — Давно не виделись, — бросил Гарри, проходя вглубь кабинета и присаживаясь на краешек её стола. — Угу, не по моей вине, если помнишь, — слишком тихо ответила Гермиона, заставляя себя оторвать взгляд от его профиля и снова опуская глаза к пергаменту. — Помню. Конечно помню, — печально кивнул молодой человек, с жадностью вглядываясь в родные черты любимого лица. Полгода. Чертовых полгода он не только не разговаривал с ней, но не видел даже издалека. Мерлин, как же он по ней скучал! — Я хочу попросить у тебя прощения.       Гермиона на мгновение замерла, и Гарри заметил, как напряглись плечи под белой форменной рубашкой. — Прощения? За что? — взяв себя в руки, Гермиона снова посмотрела на друга и перевела взгляд на часы. Непроизвольно приподняв брови в любимой манере, девушка нарочито холодным тоном ответила. — Как бы то ни было, скоро здесь будет Рон. И я бы попросила тебя либо сказать все, что ты хочешь, побыстрее, либо перенести разговор на другое, более удобное время. — Я понимаю, что ты злишься на меня, но ждать больше я просто не смогу... И причем здесь Рон? — Гарри чуть прищурился и подозрительно глянул на Гермиону. — Постой, ты... Ты не сказала ему о том, что между нами было, так?! — А что между нами было, Гарри? Секс в пьяном угаре, в результате которого ты начал выдвигать мне претензии о моих отношениях с твоим лучшим другом?! — выкрикнула Гермиона, отбрасывая в сторону перо и откидываясь в кресле. — Ах вот как, значит. Секс по пьяни, так ты это называешь. Что ж, отлично, — глаза Гарри зло блеснули, когда он посмотрел на неё. На губах заиграла циничная усмешка. Он встал со стола и наклонившись уперся ладонями о столешницу, пронзительно глядя в её глаза. — А что, нет? Мы ведь друзья, Гарри! Просто так сложилось... У нас были проблемы в личной жизни, мы были вырваны из привычной зоны комфорта, и поэтому случилось то, что случилось, — менторским тоном начала девушка, и Гарри только фыркнул. — О, перестань, а? Раз мы друзья, ты хотя бы раз за полгода узнавала о том, что происходит в моей жизни? Или была полностью поглощена беготней за Роном?! — Я не бегала за Роном. И ты не можешь обвинять меня в том, что я плохая подруга, ты и сам... — Что "сам"?! Я знал о каждом твоем шаге, о каждом вздохе. Оставаясь невидимым для тебя, я был в курсе всех твоих дел и проблем. И знаешь, тысячу раз думал о том, чтобы ворваться в твой кабинет, стереть с тебя эту вежливую гримасу, заставить тебя посмотреть правде в глаза! И тысячу раз останавливал себя, считая что ты ведешь себя так, избегаешь меня только потому что я тебя обидел! Ну, признайся мне честно, Гермиона, обидел я тебя, когда ты стонала подо мной в твоей постели, когда я трахал тебя в ней?! — Ты разговариваешь не со шлюхой, придержи язык! — зло выкрикнула Гермиона, и Гарри заметил как в красивых карих глазах закипают слезы. Сбавил тон, оттолкнулся от стола и сел на стул напротив подруги. — Извини. Вот здесь действительно погорячился, — Гермиона холодно кивнула. — Ты не понимаешь, Гермиона. Да, мы друзья, хотя могли бы стать кем-то большим. Но дело даже не в этом... Ты не понимаешь, насколько жалкими выглядят твои попытки держать рядом с собой Рона, когда все министерство у тебя за спиной говорит только о том, с кем и в каком углу зажимается твой суженый сегодня. Видит Мерлин, я не хотел тебе этого говорить, но... — Это всего лишь слухи, — отрезала Гермиона, вздернув подбородок и прикусывая язык, чтобы не позволить себе заплакать. — Я бы понял, если бы ты действительно любила его. Я бы оставил тебя в покое, женился бы, и мы с вами дружили бы семьями. Но ты его не любишь, ты понимаешь это?! — Да с чего ты решил, что имеешь право говорить со мной так?! Я люблю Рона, и я выйду за него замуж. И оставь свои бредовые предложения при себе! — вскрикнула Гермиона, отворачиваясь от друга и сверля взглядом камин. Вот сейчас, сейчас появится Рон и скажет Гарри, что они собираются пожениться... — Ты его не любишь! Если бы ты его любила, ты бы просто не стала тогда отвечать мне так страстно, будь ты хоть сто раз пьяна! И ты бы совершенно точно рассказала ему о том, что между нами было! — Ты бредишь! — Возможно, но если даже сейчас я подойду и начну тебя целовать, ты мне ответишь! Только ответь мне на один вопрос: зачем он тебе?! — Во-первых, я его люблю, — упрямо повторила Гермиона и почувствовала на себе скептичный взгляд, — а во-вторых так правильно, понимаешь? Ты понимаешь, что есть вещи, которые мы должны сделать. — Вот ты и ответила на мой вопрос. Ты почему-то считаешь, что будет правильным, если ты выйдешь за своего непутевого школьного дружка, всегда остаюшегося в нашей с тобой тени. Ты хочешь выйти за него замуж только потому, что хочешь блистать на его фоне, боишься потеряться, раствориться в человеке... — В каком человеке, Гарри?! В тебе?! — истерично выкрикнула Гермиона, вдруг вскочив с кресла и подлетев к Гарри. — А что если и во мне?! — Однажды ты уже выдвинул мне свое предложение, и я сказала, что термин "трахающиеся друзья" мне не подходит! — Тогда я предложил тебе быть моей любовницей и сегодня пришел извиниться за это, — спокойно ответил Гарри, составляя с ней резкий контраст. Затем поднял на неё взгляд, сам встал со стула, бережно взял за плечи, и, глядя прямо в глаза спокойно закончил, — и предложить тебе стать моей женой.       Гермиона помотала головой и широко раскрыла глаза, думая о том спятил ли Гарри или просто издевается. Нет, он определенно спятил, подумала девушка, когда друг (друг ли?!) наклонил голову и поцеловал её. И, вместо того, чтобы оттолкнуть, продолжила стоять, опустив руки по бокам, словно сдаваясь на его милость. Дура, сумасшедшая!       Гарри обхватил её руками и крепко прижал к себе. Ласково коснулся губами её губ и после этого языком провел по ним, раздвигая и поглаживая. Гермиона почувствовала, как сердце зашлось в бешеном ритме, когда он оторвался от её по-прежнему закрытого рта и коснулся губами мочки уха. Захватил её, пососал, лаская языком чувствительное место чуть за ухом. Она хрипло вздохнула и, в поисках опоры, руками схватилась за его плечи. Гарри подхватил её под ягодицы и усадил на стол, устраиваясь между её разведенными ногами. Он не торопился, покрывал легкими поцелуями каждый участок нежной кожи щек, слегка посасывая, прошелся губами по скуле, опустился к подборку, переходя на другую сторону лица, и проделал все тоже самое, обнимая её одной рукой, а второй ласково поглаживая грудь. На секунду снова повернулся к приоткрытым губам, но не дал вдоволь насладиться поцелуем, только слегка прикусил нижнюю губу и опустился к шее. Гермиона со стоном выдохнула, когда он, царапая нежную кожу, начал покусывать чувствительную точку, наверняка оставляя следы, и непроизвольно зарылась пальцами в его волосы. — Я хочу тебя... И ты меня тоже хочешь, — констатировал факт Гарри, хрипло шепча её куда-то в ключицу. Прижимая её к себе, он свободной рукой с трудом начал расстегивать тонкую рубашку на груди, откидывая на плечо темный галстук. Молодой человек зарычал, когда удалось наконец справиться с рубашкой и избавиться от проклятого белого лифчика. Левая ладонь снова вернулась на грудь, поглаживая упругие полные холмики, и чуть сжимая сосок между большим и средним пальцами. Гарри чуть отстранился от неё и с удовольствием посмотрел на возбужденную девушку. Он еще даже не дотронулся до неё там, внизу, а она уже раскраснелась, чуть прогнулась в спине, облокотившись о столешницу. Бесстыдно, так не похоже не саму себя выставила грудь с острыми темными сосками, прикусила губу, требуя большего. — Моя хорошая... — прошептал Гарри и наклонился к её груди, беря в рот сосок и посасывая его. Гермиона застонала и притянула его голову еще ближе к себе, в то же время сильнее обнимая его талию своими ногами. Гарри довольно улыбнулся и, убрав руку с её груди опустил её ниже, комкая в пальцах юбку и заправляя её за пояс. Гарри пальцами дотронулся до её промежности, чувствуя, насколько мокрыми стали её трусики, и отодвинув их в сторону, ввел в неё один палец. Гермиона вскрикнула и попыталась придвинуться ближе к нему, принять его глубже. Он вставил в неё еще один палец и начал двигать ими синхронно со своим языком, большим пальцем найдя клитор и начиная то сильно давить на него, то, напротив, нежно поглаживать. Гермиона была мокрой, капли липкой, терпко пахнущей смазки падали на стол, и девушка чувствовала себя такой распущенной, как никогда. И не хотела останавливаться... Руки и губы Гарри творили с ней чудеса, и ей казалось, что вот еще чуть-чуть, и она кончит. Еще чуть-чуть...       Гарри вдруг отстранился от неё. Вытащил из неё пальцы, и Гермиона жалобно захныкала в неловкой попытке сдвинуть бедра и потереть им друг о друга. И вдруг почувствовала, как в её губы упираются влажные пальцы любовника. Поддаваясь инстинкту, Гермиона приняла их и начала посасывать, от своей распущенности возбуждаясь еще сильнее. Гарри зарычал и опустился перед ней на колени, с вожделением оглядывая её там внизу. Гермиона попыталась сдвинуть бедра, но он не позволил, раздвигая их руками и припадая к её промежности страстным поцелуем. Сначала его язык скользнул внутрь, покружил там несколько мгновений. Когда Гермиона громко задышала, он снова вышел из неё, но в ту же секунду языком коснулся клитора, ввел в неё два пальца и с силой сжал её грудь. Нескольких секунд его ласок хватило Гермионе, чтобы с громким стоном кончить ему в рот, выгибаясь в сильных руках.       Мгновение спустя Гарри встал с колен, наклонился к ней, почти распластав её по столу и коснулся её губ в страстном поцелуе. На этот раз она ответила не задумываясь, и почувствовав свой собственный вкус на его губах, снова застонала. — Что же ты делаешь со мной, Гарри?! — прошептала девушка в ухо любовника, затуманенным взглядом отмечая его рваные движения, когда он, не отрываясь целуя её шею, справлялся с ширинкой на брюках и задирал мантию. — Скажи мне...— хрипло выдавил Гарри, со стоном подставляя головку ко входу в её влагалище. — Что сказать? — простонала Гермиона, когда он вошел в неё буквально на сантиметр. — Что ты хочешь меня, — Гарри обхватил её руками и потянул на себя. Её соски уперлись в грубую ткань его мантии, их глаза встретились. Она чуть двинулась ему навстречу, но он не шевелился. — Да, черт тебя подери, Гарри! Да, я хочу тебя! — выкрикнула Гермиона, шире разводя бедра и обхватывая его обеими руками, прижимаясь всем телом.       Просить снова его не потребовалось. Он одним движением вошел в неё, не встретив никакой преграды, и почувствовал, как её мышцы с силой сжали его внутри. В паху завязался крепкий узел, кажется, вся кровь прилила к члену, отгоняя последние связные мысли. Гарри исступленно целовал лучшую подругу, вбивался в неё и до хруста в костях сжимал в своих объятиях. Лицо потемнело от страсти, и, разумеется, ни один из ни не заметил, как за его спиной тихо отворилась дверь...       Надолго Гарри не хватило. Спустя несколько минут безумного наслаждения он с хриплым стоном, вторя ей кончил в неё, выжимая себя до последней капли. Гермиона продолжала сидеть на столе, всеми конечностями обхватив сильное мужское тело, и целовала его, благодаря за то удовольствие, что он ей доставил. Но это пора заканчивать. Скоро придет Рон, и... — Браво! — три громких хлопка аплодисментов заставили любовников оторваться друг от друга, а от звука знакомого голоса Гермиона вздрогнула.       Быстро одернув мантию, Гарри прикрыл Гермиону своим телом и повернулся к другу. Гермиона из-за его плеча пропищала что-то о том, что Рон все не так понял. — Да брось, Гермиона, я как раз долго искал повода, чтобы сообщить тебе о том, что у нас ничего не получится, а тут, — Рон со злым удовлетворением оглядел парочку, — и причина сама собой появилась!       И с этими словами Рон, насвистывая веселую песенку, покинул гермионин кабинет. — Он... Он специально так говорит, потому что обиделся, — всхлипнула девушка, поспешно одеваясь. Она и сама не слишком верила в свои слова, но признавать что столько усилий было потрачено впустую было бы слишком. — Это не так, и ты прекрасно об этом знаешь, — бросил Гарри, кажется, совершенно не чувствуя своей вины. Напротив, он подошел к ней и попытался обнять и успокоить. — Ох, уходи, Гарри! Ты... Ты снова все испортил! — закричала Гермиона не в силах успокоиться.       Гарри посмотрел на неё несколько долгих секунд и чуть дрогнувшим голосом сказал. — Я уйду. Уйду, только в том случае, что ты не станешь делать глупостей. — Хорошо, хорошо, а теперь уходи!       Помедлив несколько секунд Гарри тяжело вздохнул и вышел из кабинета.