Что такое "секс"?

Сидящая на потертом и старом, но таком уютно мягком диване девушка тяжко вздыхает. Подпирает щеку рукой, локоть же опуская на колюче-шершавый подлокотник, и щелкает пультом от телевизора. На самом деле, Оди начинает казаться, что она выучила ну не все программы, но как минимум половину, потому что начавшийся кулинарный выпуск выглядит до скуки знакомым. Поперчить, посолить, взмахнуть рукой и прекрасный стейк из свинины появляется из духового шкафа. Жаль только девушка терпеть не может свинину, да и как такового духового шкафа в этом доме нет, а если и есть, то она не обращала на него внимания. Вылазки на кухню и без него невероятно опасные, со слов Майка, конечно же. – Майк, - тянет нараспев и зачем-то выводит пальцами узоры в воздухе. Так всегда бывает, когда её никто не видит, – Майки-Майк. Причмокивая губами больше по привычке, чем от негодования, Оди косится на настенные часы, что мучительно долго для неё передвигают стрелки. Жаль временем управлять не умеет, а то каждую минуту проводила в компании парня. – Ещё два часа, - теперь уже грусть в её голосе настоящая. Девушка щелкает пультом от телевизора снова, где очередная передача вещает такие же очередные факты. Наверное, от такого чрезмерного просмотра передач могла бы и быть польза, если бы брюнетка хоть приблизительно знала значение каждого второго слова. Как бы парни не старались её обучить, выходило у них так себе. Оди прекрасно понимала, что такое рыбалка, но вот правильно удочку у неё держать не получалось. Научилась шить за короткий промежуток времени, а если быть точным, то ночь с четверга на пятницу, но все стежки были длинными и кривыми. Готовка, уборка, настольные игры – всё это удавалось девушке, но с огромным процентом погрешности в виде пролитого моющего средства, пережаренных вафель и трижды потерянной за игру фишки. И даже раздумья о приятных неудачах не заставляют минутную стрелку двигаться хоть наполовину быстрее. Та все ещё указывает на первый час дня, словно смеясь, задерживает секунды. – Скучно, - произносит девушка, четко разделяя слово на слоги, и вновь берет пульт от телевизора в руки. Из всех имеющихся на нём выпуклых кнопок только одна отчего-то помечена розовым. Оди хмурится, смутно припоминая, где еще могла видеть такой цвет, но кроме ногтей мамы Майка в голову ей ничего не приходит. Аккуратно, она надавливает на кнопку, переключая выученный наизусть выпуск про уход за домашними кошками. Здесь и кошек-то нет, потому время, потраченное на тридцатиминутное изучение их повадок, девушка считает бессовестно упущенным. Отвернув голову, Оди изучает окружающую обстановку, пока с маленького экрана разносится максимально неприятная мелодия. Что-то очень нежное, но так часто прерываемое громкими нотами, что невольно девушка вздрагивает. Жаль только звук убавлять её так и не научили, зато про каждого персонажа из «Dungeons & Dragons» рассказали во всех подробностях. Девушка морщится, когда звук издаваемый телевизором становится невыносимым и чуть приподнимает руку, готовая направить ладонь на устройство. Но останавливается. Наклоняет голову набок, подобно тому, как делали щенки в программе про животных, посмотренной четырежды за последние две недели, и чуть хмурит брови. На экране мужчина и женщина, нагие, но помещение, где они находятся, не похоже на лабораторию совершенно. Приглушенный теплый свет, зажженные невысокие свечи и много, очень много, красных подушек. – Что? – она останавливается, оставляя вопрос повиснуть в разрушенной тишине, и не сводит взгляда с телевизора. Мужчина там говорит слово, что она точно еще никогда и нигде не слышала. И музыка больше не кажется такой отвратительной, наоборот, её мало, недостаточно, потому что звуки, мигом наполнившие комнату, походят на скулеж раненного животного. Оди испуганно вскрикивает, с ногами забираясь на диван, и обхватывает колени руками. То, что они говорят, то, как они это говорят, все более и более походит на больничные эксперименты, хоть таковым и не выглядит. Так некстати пульт падает на пол, но девушка не поворачивает голову в его сторону. Не важно. Взгляд её прикован к одной точке, к рябящему экрану, где мужчина и женщина занимаются тем, чего ей не понять. Но сейчас, это перестает казаться таким устрашающе неприятным. Сама того не замечая, брюнетка начинает дышать чаще, и сильнее сжимает ноги, стараясь хоть как-то избавится от тянущего ощущения прямо внизу живота. Оно приятно усиливается, когда она соприкасается бедрами достаточно сильно. Оди чуть закусывает губу, не прекращая интуитивно двигать бедрами, хотя картинка на экране уже давно сменилась скучным пейзажем серого озера, а мелодию сменил шум ветра. Новое ощущение занимает все её мысли, хоть и делать что-либо она перестала, заново опустив ноги на пол и щелкнув пультом от телевизора пару раз. Стрелка на часах, наконец, прикоснулась к заветной тройке. – Это было так странно, - рассуждает вслух, опуская голову на твердые подушки, звук открываемой на первом этаже двери заставляет её улыбнуться, – И так приятно. Оди заканчивает говорить ровно в тот момент, как дверь резко открывается, впуская в подвал кудрявую запыхавшуюся бурю по имени Майк. Он глупо улыбается, почти не здоровается, хотя, может быть, девушка просто не расслышала приветствия из-за его смеха, и падает на диван так, что брюнетке приходится потесниться. – Ты не поверишь, на последнем уроке Дастин. Он, он, - Майк смеется, откидываясь на спинку дивана, и протирает пальцами влажные от неожиданных слез глаза, – Он такое учудил. Оди неинтересно. Точнее, это было бы интересным, если бы её вопрос не врезался в память – в низ живота – со всей силой. Не выдержав, она открывает рот, понимая, что перебьет парня на полуслове. – Майк, секс это приятно? Её вопрос словно выключает все звуки в комнате, помещает их в вакуум, растворяет в себе, потому как Оди более не слышит задорного смеха парня, жужжащей газонокосилки во дворе и громко играющей музыки на верхних этажах. – Что? – Майк часто моргает и дышит как-то странно прерывисто, словно воздуха в легких больше не осталось. Оди знакомо это ощущение, потому она пристыжено опускает голову. – Прости. – Что ты спросила? Мне, кажется, не так послышалось, - парень улыбается, но улыбка выходит нервной. Уголки губ часто подрагивают, да и сам он смотрит куда угодно, только не на брюнетку. – Секс это приятно? – говорит второй раз, значительно тише, и голову так не поднимает. Вместо этого трет пятно на свободных спортивных штанах, хоть никакого пятна там и нет. – Не послышалось. Майк округляет глаза, поднимаясь с дивана, и запускает обе руки себе в волосы. Кажется, сжимает череп с такой силой, что тот вот-вот лопнет, и шипит, явно недоумевая от происходящего. Щеки Одиннадцатой вспыхивают, она чувствует это, потому что дышать становится невыносимо тяжело, а желание отвести взгляд, спрятаться, настолько явное, что она поднимается с дивана вслед за парнем. Не дотрагивается до него, проходит мимо, быстро шагая к незапертой двери, словно в этом доме есть ещё одно место, где можно спрятаться. Наверное, быть пойманной злыми людьми всё же лучше, чем заставлять друга испытывать что-то подобное. А они друзья. – Стой, - чужая рука несильно сжимает предплечье брюнетки, но это уже достаточно, чтобы она испуганно остановилась, забыв опустить одну ногу на пол, – Ты куда? – Я вижу, что из-за моего вопроса ты чувствуешь себя плохо, ты весь красный и глаза у тебя неприятные, - лучших слов, чтобы описать состояние Майка Одиннадцатая просто не знает, от того речь её становится несерьезной, что щеки вспыхивают ярче. – Нет, ты чего, всё в порядке, - для убедительности он пару раз кивает головой и улыбается уже лучше, чем несколько минут назад, – Садись. Оди повинуется, усаживаясь на самый край дивана, хоть это и не совсем удобно. Через пару минут её спина начинает побаливать, требуя опоры в виде мягкой подушки, но девушка игнорирует эту боль. – Тогда, почему ты ведешь себя так странно? – не выдерживает, когда повисшая пауза затягивается на несколько движений минутной стрелки, – Обычно, ты делаешь все иначе. – Где ты узнала про секс? – Майк старается спросить мягко, но все равно получается с неким напором, что, невольно, Оди опускает голову, – Я просто спрашиваю. – По телевизору, - и это чистая правда, потому что никакого уговора не нажимать на розовую кнопку у них не было, – Ближе к часу дня, на седьмой кнопке. – Ты смотрела мамин канал, - догадывается парень и улыбается ещё сильнее, снова начиная тихо смеяться. Оди хочется верить, что это хороший смех, по крайней мере, он таковым слышится. – Розовая блестящая кнопка, раньше я никогда не нажимала на неё. Так, ты не злишься на меня? – всё же она рискует поднять голову, дабы взглянуть Майку прямо в глаза и не увидеть в них искорок ярости. – Нет, конечно, нет. Рано или поздно, это должно было случиться. Он обнимает девушку за плечи, по-дружески, не притягивая к себе, и чуть поглаживает ладонью по лопаткам. Молчит еще около минуты, а потом убирает руку. Вместо этого обхватывает подбородок Одиннадцатой пальцами и поворачивает её голову так. – Ты всё ещё хочешь узнать ответ на свой вопрос, - он наклоняется вперед так сильно, что девушка чувствует его горячее дыхание на своей щеке и даже не понимает, что надо делать. Тепло в её груди стремительно разливается по венам, добираясь до низа живота, и вновь того не замечая, она сжимает бёдра. – Наверное, - дыхание Оди приятно сбившееся, не такое, как это было в лаборатории после десятка экспериментов за день. Оно чуть кружит голову, что картинка перед глазами девушки кажется смазанной. – Мне нужен точный ответ, - смеется Майк. Губы мягкие, теплые, нестерпимо настойчивые прижимаются к губам Оди так неожиданно, что она забывает вдохнуть. А потом забывает выдохнуть, а потом и просто забывает всё. Сидит и боится пошевелиться. Майк касается её щеки своей, аккуратно и нежно вытягивая из неопытного оцепенения, возвращается к чужим губам, на этот раз медленнее. Прикусывает нижнюю губу, не больно, но этого достаточно, чтобы Оди сильнее сжала ноги. Накрывает губами верхнюю, а потом вновь впивается в нижнюю. И девушка теряет голову, от одного его запаха, от приятного покалывания появившейся за одно утро щетины и того, как ласково он держит её лицо в своих ладонях. – Оди, - выдыхает он, отстраняясь лишь для того, чтобы взглянуть девушке в глаза, – Ну же, ответь мне. И интонация его голоса, молящая, просящая об ответном поцелуе, движение его большого пальца, очерчивающего контур губ девушки – всё это заставляет неуверенность Оди рухнуть. Она пододвигается ближе, руками обивая его за шею, но первой целовать не решается, ждет, пока чужие мягкие губы вновь найдут её, и отвечает. С жаром, на который, казалось, не способно её худое тело. Смеется, когда длинные пальцы Майка щекотно забираются под её широкую футболку, и так неуклюже стараются стянуть эту часть одежды. Не боится, потому что в увиденном фильме всё было точно так, разве что в комнате свеч не хватает, но девушка их не особо и любит. Без футболки не холодно, наверное, из-за того, что они с Майком дышат шумно и часто, то и дело, соприкасаясь губами. И руками, и всем телом, потому как эти прикосновения единственное, что им нужно. Девушка тихо постанывает, так это, наверное, называется, когда друг накрывает её грудь своей шершавой ладонью. Недоумевает, но все же чуть улыбается, заметив, с каким благоговением парень смотрит на её худощавое тело. – Ты прекрасна, - шепчет Майк, оставляя влажную дорожку поцелуев от ключицы Оди до самого её пупка. Каждый маленький поцелуй подобно огню вспыхивает на коже и искрами перемещается в заветный участок внизу живота. – Ты тоже, - брюнетка не находит, что ещё ответить и тихо смеется, чуть приподнимаясь лишь для того, чтобы вновь поцеловать парня. До конца не понимает, что именно сейчас происходит, но точно знает – это правильно. – Вот же чёрт, - он смеется чуть раздраженно, утыкаясь макушкой ровно в грудь Оди, и виновато поднимает взгляд, – Я кое-что забыл и мне придется тебя оставить на пару минут. – Ну, нет, - тянет Оди, обиженно надувая губы, этому она тоже научилась благодаря какой-то передаче, что показывают едва все уходят из дома, – Останься рядом со мной. – Я думал, что тебе хочется узнать кое-что, - ехидно подмечает Майк и невзначай накрывает ладонью промежность девушки, чуть поглаживая через ткань спортивных штанов. И нет для него ответа лучше, чем странная девушка, с короткими волосами и тощими руками, что прогибает спину от одного только его движения, что двигает бедрами, интуитивно, моля парня дотронуться до неё ещё раз. – Вот видишь, поэтому подожди меня, ладно? – не давая ответить, парень целует Оди, языком касаясь верхней губы, и стремительно отстраняется, двигаясь к выходу, – Если тебе так не терпится, штаны можно снять, они всё равно будут мешать. Оди согласно кивает головой, и, едва за парнем закрывается дверь, спешит избавить себя от неожиданно теплых и неудобных штанов. Без них её кожа покрывается мурашками, но девушка не обращает на них внимания, прислушиваясь к звукам, доносящимся с первого этажа. В гостиной смотрят большой телевизор, из-за чего девушка чуть хмурится, не припоминая, чтобы в это время дома были другие. Наверное, мама Майка сегодня решила пропустить будничный поход в салон красоты. Её это не беспокоило от слова совсем. Торопливые шаги на лестнице, ведущей в подвал – вот, что завладело её вниманием в эту минуту. Поднимается на локтях, так, чтобы видеть предпоследнюю ступень, Одиннадцатая не выдерживает и просто садится на диване. Почти что нагая и часто дышащая она выглядит точь-в-точь как в фильме, разве что формами такими же не обладает. – Я включил телевизор, чтобы нас не услышали, если кто придет пораньше, - самодовольно улыбается Майк, усаживаясь обратно на диван и тотчас притягивая девушку к себе. На этот раз поцелуй невесомый, почти что целомудренный. Единственное касание губ, которого Оди совершенно недостаточно, но она все ещё боится проявить инициативу. От чего лишь кивает головой и незаметно косится на теперь уже закрытую дверь. – А что, это будет шумно? – её голос дрожит на первых словах и совсем подскакивает вверх на последних. Девушка удивляется такому своему поведению, но рационального объяснения найти не может. Наверное, все дело в происходящем. – А в фильме секс был громким? – совершенно не краснея, интересуется парень и смотрит Оди прямо в глаза. В его же зрачках вовсю танцуют языки пламени, искрами рассыпаясь по радужке. Девушка кивает головой, – Нет уж, скажи это вслух. – Да, это было громким. Мгновения, когда Оди прикрывает глаза, оказывается достаточно, чтобы сцена из фильма, въевшаяся в подкорку её сознания снова предстала перед глазами. Два разгоряченных, переплетенных друг с другом тела и сладостные вскрики, которых поначалу так испугалась девушка. – Сколько ты говоришь тебе лет? – Майк несильно сжимает плечи девушки, медленно опуская её на диван, и скидывает подушки в сторону. На деле, он прекрасно помнил её возраст, но вот голос Одиннадцатой действовал на Уилера подобно легкому наркотику, опьяняя, заставляя голову кружится. Его плоть впивалась в тонкий материал белья, от чего истома разливалась по всему телу. Штаны он бросил ещё на верхних ступенях. – Мне семнадцать, - и голос её сбившийся, настолько знакомый и красивый сводит парня с ума, что тот во мгновение нависает над ней. Целует в щеку, в бровь, в лоб, не задерживаясь ни на чём конкретном. Его цель – покрыть каждый участок её тела поцелуями, сколько бы времени это не заняло. С особым трепетом Майк возвращается к губам Оди, отмечая, что недавно робкий поцелуй превратился в глубокий, наполненный желанием. Не зная, куда деть свои руки, девушка опускает их на плечи Майка, неожиданно для самой себя, прижимаясь всем телом к нему. Его возбуждение чувствуется даже через остатки одежды. Обескураженная, удивленная она ловит взгляд Майка на себе, чем вызывает у того тихий смех и улыбку уголками губ. Парень чуть качает головой, чмокает Оди в лоб и отрывается от её тела. – Не бойся, так и должно быть, потом, я стащу книжку и объясню тебе что к чему, - по голосу становится понятно, что он нервничает, не сильно, но волнение проскакивает в его речи высокими нотками, – Ты же не передумала, да? Оди хочется схитрить, точно так, как это делали девушки в утренних передачах. По-лисьи хитро улыбнуться и сверкнув глазами подняться, а потом и вовсе уйти. Но она не может, почти что не плачет от ставшего невыносимым ощущения внизу живота. Нет, не внизу, внутри неё. Словно само естество требует расслабления и одновременно наполненности. Кивает головой, забывая, что Майк на это никак не отреагирует, и касается пальцами его обнаженного торса. Медленно, почти что играя с собой, она проводит мизинцем по выступающим кубикам, но ниже опуститься не рискует. – Я не передумала. Майк улыбается, стремительно меняет положение, оказываясь над Оди, и запечатлевает на её губах самый долгий их поцелуй. Жаркий, сводящий с ума, достаточный для того, чтобы одной рукой Уиллер развел ноги Одиннадцатой в стороны. А она больше и не боится. Не пикает и не сопротивляется, когда парень умело избавляет её от белья, и лишь двигает бедрами, поддаваясь навстречу его длинным пальцам. Майк улыбается, почти что вслух боготворит девушку перед ним, медленно проводя пальцами по самым заветным местам. Она мокрая, влажная настолько, что капает на диван, но его это не беспокоит. Безымянным пальцем он касается набухшего клитора, несильно, больше дразня, и Оди вторично прогибает спину, так жадно пытаясь прикоснуться к нему. Парню это нравится, ощущение безграничной власти и такого же безграничного повиновения перед ней. Он надавливает чуть сильнее, а потом заново слабо, задает ритм её желания и сам прикрывает глаза, когда Одиннадцатая тихо постанывает, протягивая руки ему на встречу. Он перехватывает их, кладет себе на торс, ниже того места, где останавливалась девушка и не позволяет её трогать себя. Коленкой своей разводит её ноги шире, раскрывая перед собой её всю. В глаза посмотреть не удается, брюнетка зажмурилась, но Майк прекрасно помнит, как они выглядят. Как и помнит вечерние уроки в школе, маленькую фольгированную упаковку из кармана своего рюкзака. Засечку в месте надрыва. Не хмурясь, он обхватывает презерватив и, не давая воздуху проникнуть внутрь, надевает его на себя. Очередное её согласие, короткий кивок головой и точная уверенность в дальнейших действиях. Майк рукой направляет свой член к её лону и на мгновение медлит, понимая, что, конечно же, сейчас он не отступит. Если она не попросит. Но Оди и не думает просить, кусает уже опухшую от поцелуев губу и двигается ему навстречу, ведомая незнакомым ранее желанием. Её руки на его плечах, её затуманенный взгляд напротив его глаз, она улыбается. – В фильме он так не медлил, - колкая шутка и тотчас открывшийся в немом вскрике рот, когда Майк толкается внутрь. Ей не больно, неприятно, резко, но это не сравнится с мучениями лаборатории. Оди тихо шипит, ногтями впиваясь в чужие плечи и не двигается. Тянущее ощущение внизу живота не отступает, смешивается с новым, но этого недостаточно, чтобы она потеряла голову. – Подожди, - шепчет Майку в щеку, хотя тот и не собирается двигаться. Он заботливо гладит руки девушки, её живот, каждый напряженный участок её тела. Шепчет что-то, что Оди разобрать не удается, но звучит крайне приятно. Она чуть мотает головой, двигается первой и тотчас останавливается от вызванного этим дискомфорта. Её тело не так быстро привыкает. Улыбается смущенно под взволнованным взглядом парня и одними губами произносит «все хорошо». Это правда, потому что друзья не врут. – Ты ещё не готова, - протестует Майк, когда Оди вновь двигается, пуская его глубже. И все его протесты забываются так же стремительно, как появились, потому что черт побери, спасибо, что пустили этот фильм в час дня! Парень теряет голову, впивается в губы девушки долгим поцелуем. На деле просто открывает рот, их языки не переплетаются, губами оба шевелят лениво, и Оди наклоняет голову, подставляя под растерзание свое горло. Короткими ногтями вонзается в его спину так, что следы, наверное, останутся, и в исступлении прикрывает глаза. Они двигаются не спеша, сантиметр за сантиметром изучая собственные тела, и совершенно теряют ход времени. В головах совершенно нет мыслей, только горящее желание в паху, явно настолько, что девушка все сильнее прогибается в пояснице, дабы быть ближе к Майку. И никто ничего не говорит. Руки Уилера блуждают по телу Одиннадцатой: несильно сжимают грудь, достаточно для того, чтобы девушка тихо застонала, особенно часто останавливаются на плоском животе, скользят по бедрам. Смотрит на неё с восхищением, желая вместе добраться до вершины их общего удовольствия. Движется все настойчивее, когда Оди перестает морщиться, впуская его в себя, но не срывается, хотя готов разорвать её прямо здесь и сейчас. Он открывает рот, останавливаясь, и кусает губу, пальцами с силой сжимая чужие бедра. Дышит тяжело, сбившись, заменяя упущенные выдохи ненужными вдохами и тихо шепча нечленораздельное «я обожаю тебя, я люблю тебя». Её же тело не сотрясается и это обидно. Майк покачивает головой, хмурится, выходя из девушки и устраиваясь рядом с ней на диване. Боится её недовольного взгляда, но вместо этого расслабившаяся Оди смотрит на него счастливо. В следующий раз они доберутся до финальной точки в месте, он обещает себе это. – Теперь я ответил на твой вопрос? – интересуется Майк, наконец, обретая возможность говорить, а не шептать бессвязно. Он улыбается, пальцем поглаживая щеку начавшей было засыпать девушки. – Да, вполне, - улыбается и тихо смеется, позволяя заключить себя в объятия. Её голова на его плече, его руки обвивают её тело, во всей комнате нет более звука, кроме их приходящего в норму дыхания. А на верхнем этаже все также включен телевизор.