непонятный.

       Хансоль честно не находит ответа.        Вот Сынгван, да? Кажется, милый, обычный парень, который любит общаться, находит общий язык с кем угодно и просто веселится, как может.        Чушь все это.        Сынгван просто неожиданный истерик. Если у него припечет, то все, даже Сынчоль (который любит тишину больше, чем свою жизнь) не лезет, давая парню накричать на каждого по-отдельности, высказать в с е, разбить пару вещичек и, наконец-то, успокоиться. Помимо этого (такое не часто бывает, но если бывает, ух, везет Джихуну, попал только на один спектакль), Сынгван вот нихрена не любит общаться, а тем более находить общий язык. Он просто упертый засранец, если он сказал, что это синее, значит оно должно быть синим, и не важно, что все увидят красное. Это синее.        В Сынгване куча всяких нюансов, и если их не знать, то можно оказаться в полной жопе. Например, никогда не говорите с ним о его партиях в песнях, потому что:«ты что ли лучше?! Попробуй вытянуть эту ноту, придурок, посмотрим, кто лучше.» И вообще не важно, что был сделан комплимент. Он воспринимает все как критику. Как-то он плакал три часа, потому что на шоу хвалили его голос. Это табу. (Хансоль в ужасе)        Помимо этого, все серьезно думают, что Сынгван — общительный. Это самая ложная информация, которую когда-либо получал Хансоль. Потому что н е т. Сынгван скорее тот тип человека, который держит все свое дерьмо при себе и смотрит на тебя, как на умалишенного какого-то, если ты начинаешь обсуждать с ним свое дерьмо. Никто никогда не узнает, что действительно происходит в его голове.        Единственное, что правда — Сынгван эмоциональный.        Слишком. — Хансоль, сходи за Сынгваном, — просит Сынчоль, когда все собираются в компанию.        Хансоль в тихом ужасе, что все сваливают Сынгвана на него, потому что, мол, одного возраста. Да нихрена. Сынгван застрял между шестью и шестьюдесятью, а Хансолю всего-лишь 19 (но Хансоль никогда не признается, что это лучшее, что все могут сделать, потому что Сынгван - его любимая ноша)        Сынгван никогда не скажет, что что-то не так, но он эмоциональный, просто капец. Поэтому Хансоль уже в жестах научился различать, что что-то не так.        Например, сейчас, Сынгван точно в замешательстве, потому что в твиттере новый тэг с его именем, если пройти по нему, то можно увидеть кучу приятного. И не понятно, Сынгван сжимает пальцами свою кофту на боку потому что он благодарен или потому что он в секунде от того, чтобы заплакать. — Мы уже уходим, — говорит Чхве, привлекая к себе внимание, и Сынгван разжимает кофту, поднимая на него мокрые глаза. — Ты идешь? — Вы идите, я приду через полчаса, — отвечает Бу, снова утыкаясь в свой телефон, продолжая листать ленту.        Хансоль, если честно, просто чертовски з о л. Потому что у Сынгвана все по принципу: делаю сам. И ты хоть убейся, он все равно все сам сделает, а если поможешь против его воли, то он разрушит все, что ты сделал и сделает сам. — Вы идите, мы через полчаса придем, — говорит Хансоль, смотря на Сынчоля, надеясь, что тот поймет. — Не задерживайтесь, — кивает он.        Хансоль ждет, пока дверь закроется, и быстро идет на кухню, делая для Сынгвана кофе с молоком. Сынгван вообще весь какой-то непонятный, потому что он ненавидит кофе, но Хансоль видит его с кружкой кофе каждый день по пять-шесть раз.        Хансоль начинает думать:«может, это работает и со всем остальным?»        Достав спрятанные Вону печеньки (которыми тот делился только с Мингю), Хансоль берет кружку с кофе в руку и идет в комнату к Сынгвану. Тот сидит, опустив голову, листая ленту в твиттере, и всхлипывает. — Я сделал тебе кофе с молоком, — объявляет Хансоль. — А еще у меня есть печеньки.        Он садится на пол рядом с Сынгваном, но тот даже не смотрит на него. Хансоль осторожно ставит кружку рядом с собой, и упаковку с печеньями тоже, он тянется к рукам Сынгвана, нежно беря их в свои, закрывая полностью экран телефона. Бу, наконец-то, смотрит на него (лучше бы не смотрел).        Хансоль отбирает телефон, кидая его на кровать, что стоит позади них, и впихивает в дрожащие руки Сынгвана кружку с кофе и печеньку. — Вперед, — говорит он, зарываясь пальцами в волосы на макушке Сынгвана. — Бесишь меня, — шипит Бу, словно кот, которого против воли держат в объятьях. — Ага. Что еще? — Поддакивает Хансоль, играясь с осветленными волосами парня, наклоняясь ближе, нежно целуя в висок. — Ненавижу, когда ты так делаешь. И тебя я ненавижу. — Зло кусает печеньку Сынгван, это заставляет Хансоля поджать губы, чтобы не засмеяться. — Конечно. Может еще что-то? — Он кусает Бу за щеку, из-за чего тот качает головой, больно ударяя по лбу. — Ты невыносим. И выглядишь ты отстойно! Даже музыка, которую ты слушаешь — отстой, — продолжает жаловаться Сынгван, окончательно расслабляясь под приятными прикосновениями к своим волосам, он всхлипывает, произнося: — Ненавижу себя.        Хансоль ждал именного этого. Он прижимает Сынгвана ближе к себе, снова целует в висок, пока Бу заливается слезами, пальцами нервно натирая стакан с кофе. — Почему это так сложно — быть нормальным? — Жалуется Сынгван, глотая слезы. — Ты нормальный, — говорит ему Хансоль. — Просто твое «нормально» отличается от «нормально» других. В этом нет ничего ужасного. — Они пишут столько прекрасного для меня, — вздыхает Бу. — А я все это вижу как-то что-то ужасное. У меня в голове словно какой-то корректор стоит. Почему я не могу воспринимать это? — Потому что ты и так знаешь все это. Ты знаешь, что ты самый милый, яркий, красивый и самый талантливый. Тебе необязательно читать все это. — Вот везет Вону, а. У него какой-то кинк, когда его хвалят, он как довольный кот становится, еще ластится сам начинает, по головке его погладьте, понимаете ли.        Хансоль смеется, отстраняясь, выхватывая почти нетронутый кофе из рук Сынгвана. — Смотри на меня, — говорит он, хватая Сынгвана за обе щеки руками. — Ты нормальный. И я люблю тебя. — Ненавижу, когда ты так делаешь, — хмыкает Сынгван, заливаясь краской.        Хансоль довольно улыбается, вытирая слезы с лица Сынгвана, умиляясь с порозовевших щек, целует в каждую, а затем, наконец-то, думает Сынгван, целует в губы. Он притягивает Чхве ближе, отвечая на поцелуй.        Если честно, Сынгван — это просто пиздец какой-то. Он непонятный до невозможности, но для Хансоля все встает на свои места. Он знает Сынгвана лучше самого себя, знает какие жесты что значат, знает что за каждым сказанным грубым словом у Сынгвана внутри в двое больше спрятанных комплиментов. Знает, что сколько бы Сынгван не сопротивлялся, а помощь от Хансоля он всегда принимает.        Сколько бы Хансоль не думал, у него нет ответа.        Просто Сынгван — лучшее, что случалось с ним в его жизни и он благодарен, что ему пришлось ждать не так долго, как некоторым, чтобы встретить человека, который будет полностью дополнять его.