Такое неприметное заведение

Какой разумный шиноби-отступник после изнуряющей и нудной миссии откажется заглянуть в бордель? Правильно. Никакой. Вот и Итачи, будучи слегка потрёпанным, хотя это и удивительно, после затянувшейся миссии, не отказался от столь интригующего предложения напарника – заглянуть в небольшое здание, гордо именующиеся «Публичный Дом Джовонецу*». Хмыкнув от столь подходящего названия, шиноби зашли, аккуратно прикрыв дверь. - Здравствуйте! Вас приветствует Публичный Дом имени Джовонецу. Желаете посидеть в баре или сразу подняться в комнату? - несмотря на всю приветливость, в глазах девушки угадывался страх. Даже будучи под хенге, Кисаме своим оскалом наводил священный ужас. - Добрый вечер. Сразу к делу. Подберите мне какую-нибудь симпатичную рыжую стерву. Напарнику - мальчика. Помладше, понежнее, поскромнее. Желательно брюнета. - Пожалуйста, подождите пару минут. В иной бы ситуации, Кисаме за своё своевольство, давно бы путешествовал бы по миру Цукуёми, но не в этот раз. Как бы странно это не звучало, но Итачи не любил, да и не хотел заказывать людей подобным образом. Как-то просчитавший это Кисаме, решил облегчить жизнь напарнику, за что Итачи был крайне благодарен Хошигаке. Через пару минут их проводили по комнатам. «Даже интересно, будет ли сегодняшний хоть чуть-чуть смахивать на Саске». Итачи вздохнул. Прошло уже восемь лет, а он всё не перестаёт думать о младшем брате. И ладно бы, простое волнение, так нет же ж это идиотское «желание» просто берёт верх как тогда, в пятнадцать мальчишеских лет, так и сейчас. В принципе, потому он и не взял отото с собой, боялся, что сорвётся. Все эти годы он пытался отделаться от назойливой мысли, что не спешила покидать его сознание. Ками-сама, какие только способы он не перепробовал. Ничего не выходит! Настолько погрузившись в свои мысли Итачи лишь на автомате открыл дверь, на которую ему указали, вошёл в комнату, закрыл дверь. И тут же забыл как дышать. Нет, в принципе он знал сам процесс, как сознательно, так и подсознательно, но увиденное просто выбило его из колеи. На кровати в тёмно-синем кимоно сидел его брат. Его отото. Его маленький глупый братишка. «Что он здесь делает, как сюда попал, почему он не в Конохе и … да почему у него завязаны глаза?». Слишком много вопросов, слишком много почему. И хоть бы один ответ. Мальчику же, видно, совсем не понравилось, что сегодняшний «гость» молчит. Хоть его и «учили», вбивали в голову по средствам жестокого насилия, что нужно быть вежливым, послушным и милым с клиентом, всё же ужас от прошлого подобного посетителя был ещё слишком свеж. Потому слова, сорвавшиеся с губ мальчика, были неожиданностью для обоих. - В-в-вы тоже считаете, что «такие шлюхи к-как я должны всегда ходить с опущенной головой и разд-д-двигать ноги п-п- … по первому зову, - хриплый голос мальчика, неоднократно срываясь и скатываясь на всхлипы, привёл мужчину в чувства. Мозг лихорадочно просчитывал всевозможные варианты развития событий, и ни один из них не приглянулся Учихе-старшему. Логичнее всего было бы выйти из комнаты, и убраться отсюда куда подальше, но Итачи не мог бросить брата. Раскрываться типа «Здорова, братишка. Какими судьбами тебя сюда занесло?» вот так с бухты-барахты тоже не вариант, неизвестно, как отреагирует Саске на подобное заявление. Парень и так не в лучшем состоянии. И, чёрт возьми, почему у него завязаны глаза?! Тут, повинуясь некому шестому чувству, Итачи резко оказался около брата и сдёрнул повязку с глаз. Ох, поплохело мужчине. На него смотрели всё те же чёрные, однако, как будто подёрнутые серой дымкой, глаза. «Не видит». Наверно, Итачи был морально готов к чему-то подобному, потому лишь тихо вздохнул. Ладно, об этом он подумает позже. Решение пришло спонтанно, и скорее было надиктовано столь давним желанием, но сдерживаться Итачи больше не собирался. Хотелось получить всё, абсолютно всё. Было видно, что ещё чуть-чуть и у младшего начнётся истерика из-за пугающей его неизвестности. Он уже приоткрыл рот, чтобы выдать новую тираду, как его заткнули. Да, просто взяли и заткнули поцелуем. Но мальчик не отвечал. Не потому, что не умел, или не хотел. Он был растерян. Ещё бы! Никто до этого никогда не целовал его так мягко и нежно. Никто не держал его в руках, как хрупкую куклу. Любимую куклу. Мальчик чувствовал каким-то необъяснимым, может седьмым, может восьмым, а может сто девяносто первым чувством, что этот человек относится к нему, как минимум, хорошо. Это прослеживалось в тех лёгких покусываниях, нежных прикосновениях. Почему-то Саске решил довериться этому странному человеку. Мальчик ответил. Итачи ликовал. Да! Братишка отвечал ему. Пусть осторожно, пугаясь чего-то, пусть не совсем умело, видно не так давно он здесь. Последнее как раз очень порадовало Учиху - старшего. Но он тут же потерялся в необыкновенных ощущениях. Пересадив брата к себе на колени, Итачи стал потихоньку развязывать пояс кимоно. Аккуратно, словно лёгкий порыв ветра, он потянул завязки, продолжая целовать паренька. «Только бы не напугать», - про себя молился отступник. А Саске просто потерялся в ощущениях. Эти невероятно приятные поцелуи сводили с ума, заставляли желать большего. Мальчик просто растворялся в той щемящей нежности. Он пропустил тот момент, когда его руки оказались на шее неизвестного. Когда же до мальчика дошло, какую вольность он себе позволил, сердце ушло в пятки. Быстро соскочив с колен «клиента» мальчик в один прыжок оказался в самом дальнем углу комнаты, забиваясь, как можно дальше. Пытаясь стать ещё меньше и незаметнее, всё бормотал: «Проститепроститепроститепроститепроститепроститепроститепроститепроститепростите». Поначалу Итачи посчитал, что братишка отреагировал так на его действия. Ругая себя на чём свет стоит, он осторожно приблизился к углу, куда забился ребёнок. Однако, услышав в неразборчивом шёпоте извинения, смекнул, что всё не так просто. Промотав все действия мальчика назад, мужчина с удивлением обнаружил, что реакция пошла после «закинутых на шею рук». «Он что же решил, что его будут ругать за инициативу, глупыш», - Итачи нежно улыбнулся. Нужно было что-то сказать, но мужчина не хотел рисковать. Ведь неизвестна реакция брата на него. Но, как-то доносить информацию всё же придётся. Итачи решил попробовать одну вещь. Присев на колени перед мальчиком, ещё раз чертыхнувшись и пожелав всего самого наилучшего тем тварям, что сотворили такое, Учиха стал выводить иероглифы на руках брата. /Не бойся. Я тебя не обижу/**. И, то ли шок так подействовал, то ли аура у незнакомца успокаивающая была, а может ещё по каким-то невероятным причинам, мальчик кивнул. Улыбнувшись своей небольшой победе, Итачи взял мальчика на руки и сел с ним на кровать, поглаживая по голове, успокаивая. Через пару минут подобной релаксации страх отступил, а любопытство взяло вверх. - Почему вы молчите? – шёпотом спросил Саске. /Так надо/ - А как вас зовут? /А как бы ты хотел меня называть?/ - Итачи, - мальчик блаженно зажмурился. - Как бы это глупо не звучало, но вы напоминаете мне моего брата. /Чем же?/ - Не знаю, это какое-то внутреннее чувство, не могу объяснить. Немного помолчав, продолжил. - Вы знаете, он говорит, что я должен его ненавидеть, но я не могу. Я люблю его. Пусть он убил наш клан, пусть бросил меня, я всё равно люблю его. И как бы глупо это не звучало, люблю его не как брата. Ох, что - то я увлёкся, – мальчик чуток занервничал. Чуть сильнее прижав братишку к себе, мужчина лишь улыбнулся. /Ничуть. Я же сам спросил/. - А мы, - мальчик покраснел, - ну мы… м-м-мы… мы продолжим? /А ты хочешь?/ Улыбка стала шире. - Хочу, - на грани слышимости. Итачи развернул братишку к себе. Он всё никак не мог поверить своей удаче. Брат здесь. Брат хочет его, пусть и, не зная, что это он. Но главное - братишка любит его, разделяет те чувства, что жгут старшего внутри. Проведя носом по шее, Итачи вдыхал запах своего отото. Руки уже вовсю путешествовали по телу мальчика. Саске выгибался от столь ярких ощущений, прижимался к мужчине ещё сильнее. Он хотел почувствовать себя любимым, пусть всё это и исчезнет с уходом этого странного незнакомца. У него останутся воспоминания… Одним движением Итачи скинул с брата кимоно. «Ты прекрасен, братишка». Уложив любимого на кровать, мужчина стал покрывать поцелуями обнажённое тело. Шея, ключицы, плечи, соски, живот, ниже, ниже… Он аккуратно провёл пальцами по возбуждённой плоти, слегка царапая ногтями. «Ками – сама, как он изгибается». И вправду. Паренёк выгибался, постанывал, словно в бреду. Грудь ходила ходуном от приятных ощущений. Он не знал, что нужно делать, поэтому решил полностью отдать инициативу в руки старшего поколения. Итачи же время не терял. Избавившись от своей одежды, стал потихоньку ласкать сфинктер брата. Мальчик напрягся. /Не бойся, верь мне./ Чуть расслабившись, Саске почувствовал, как сразу два пальца проникают в его анус. К великому удивлению неудавшегося мстителя, это было почти не больно. А через секунду мальчик и вовсе позабыл о неприятных ощущениях. Сминая простыни в руках, Учиха-младший прогибался, подавался навстречу сводящим с ума чувствам. Он не заметил, как к двум пальцам добавился третий. Итачи медленно, но верно подходил к черте. Хоть он и ниндзя, но выдержка в данной ситуации у него напрочь отсутствовала. Мужчина был почти на пределе. «Так если я не хочу доставить братишке боль, то мне придётся взять его сейчас. Ксо, я слишком мало его растянул. Но выбора нет. Или сейчас, или никогда». /Ты готов?/ Мальчик уже не мог связано выражаться, потому кивок был ответом. Медленно, очень осторожно Итачи начал входить в брата. Дёрнувшись, мальчик лишь сильнее сжал зубы, повторяя себе, что этот человек не сделает ему больно. Войдя полностью, Учиха-старший остановился. Переведя дыхание, и дав мальчику чуть привыкнуть, Итачи сделал первый толчок. Саске выгнулся и застонал. Толчок. Новый стон, однако, боли в нём меньше. Толчок. Боли ещё меньше. Толчок. Меньше. Толчок. Меньше. Толчок. Меньше. Толчок. Боли нет. Задыхаясь от наслаждения, Саске не заметил, что начал шептать имя Итачи. Оно легко срывалось с его губ и было музыкой для ушей старшего. Но всему рано или поздно приходит конец. И это воссоединение двух любимых не могло длиться вечно. Последний толчок. Они кончили в унисон. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Тесно сплетаясь, боясь неминуемой разлуки, они лежали, пытаясь привести дыхание в норму. Один думал о том, как будет дальше жить. Второй, как помочь любимому человеку. И видимо решив что-то для себя, Итачи вздохнул, нежно прижал брата к себе и спросил: - А теперь, Саске, рассказывай, что с тобой случилось? ____________________________________________________________ * в переводе с яп. – страсть ** // - это то, что Итачи вырисовывал на теле брата, вместо устной речи.