Дневник моей королевы

- Эмма, а почему мама попала в больницу? - робко спросил мальчик, не сводя взгляда со спящей Региной. Она мирно сопела, а аппараты, стоявшие рядом, тихо пикали в унисон, создавая немного нагнетающую атмосферу. По крайней мере шерифа это пиканье угнетало и раздражало, но сорвать и выключить их она не могла. Кто знает, что они делали для Миллс, и может быть ей станет хуже без них. - Ну… как бы тебе сказать… - в голове Свон прозвенел звоночек о том, что уже пора объяснить собственному сыну, что его приёмная мать беременна, Эмма довела её до ручки и теперь молит Господа Бога, чтобы он спас её шкуру от гнева мэра. Котёнок тихо мяукнул, вылезая из-под футболки блондинки, принюхиваясь. Эмма тоже почувствовала приятный запах выпечки с корицей. Генри тоже это почувствовал, но переборов себя, серьёзно посмотрел на Спасительницу и нахмурился. - Эмма, говори… - Малыш, понимаешь, это сложно объяснить и… Вам рассказывали в школе, откуда берутся дети? - с надеждой спросила Эмма, глядя на сына и почесывая за ухом довольного до ужаса кота, который урчал. В том, что это был кот, женщина не сомневалась ни на минуту. На счастье, Генри положительно кивнул головой и, скрестив руки на груди, продолжал пытливо смотреть на биологическую мать. Он ждал ответа, не собираясь позволять Эмме просто так от него уйти. Безнаказанно. - Генри, ну ты, наверное, тогда знаешь, что прежде чем ребёнок родится, его мама носит его девять месяцев, а потом… Ну, ты понимаешь? - Мисс Свон, если вы сейчас не перестанете мямлить, я убью вас раньше, чем рожу. Помяните моё слово! - раздался ледяной голос мэра. Похоже, Регина наконец очнулась и, сев, окинула взглядом присутствующих. Генри, не получивший точного ответа, теперь смотрел на Регину, которая ещё не совсем понимала, что происходит. Её карие глаза были ещё затуманены и хотели спать, как и сама женщина. - С Рождеством! - виновато улыбнулась бывший шериф, протянув Миллс котёнка, который тут же прыгнул ей на колени и стал мурлыкать. Это было своеобразным ходом: вначале задобрить Миллс, а потом уже просить прощения за все свои грехи. Интересно, за какой из них ей придётся отвечать больше: за ребёнка или за то, что она отправила своими стараниями мэра в больницу? Умилившись зверьку, брюнетка взяла белый комок шерсти в руки и мягко коснулась розового носика кончиком пальца. - Какой милый. - заулыбалась мэр, не выпуская довольного кота из своих рук, в то время как Генри, не решаясь обнять Миллс, медленно подошёл к её кровати. Эмма же сидела чуть поодаль, чтобы, если что, Королева не смогла дотянуться до неё и задушить сразу. Шерифу было немного не по себе, ведь врачи сказали, что мэр действительно в положении, и теперь у неё нет другого выбора, кроме как ухаживать за этой женщиной. Даже, если ребёнок от какого-то мужчины, что более вероятно, она не сможет бросить Миллс в беде. И не потому, что она шериф или точнее бывший шериф. Что-то внутри так и копошилось, говоря, что Свон не должна ни в коем разе позволять себе сбежать, как последний трус. - Тебе нравится он? - улыбнулся Генри, тоже погладив зверька по шерсти и, наконец, обняв свою приёмную, но не менее любимую от этого мать. Она ведь вырастила его, дала образование, любовь. Наверное, именно об этом говорила Эмма. Она дала ему лучший шанс на жизнь, а теперь его мамы обязательно будут вместе. - Да, малыш, очень, - тепло улыбнулась Регина. Она и сама была счастлива, что рядом был Генри, зато присутствие бывшего шерифа её ни капли не порадовало, но при сыне они не станут выяснять отношения, дабы не травмировать психику ребёнка. - Мама, а это правда, что ты беременна? - смущённо спросил школьник. Наверное, для него эта тема была немного непонятной и ещё слишком взрослой. Ему всего десять, и разве он мог в полной мере осознать всю важность положения Злой Королевы? Конечно же, нет. Более того, он даже плохо понимал, как так вообще вышло. Регина согласно кивнула на вопрос своего чада и кинула гневный взгляд на блондинку, отчего Эмма ещё больше сжалась. Ей почему-то вспомнились слова Голда о том, что если они не будут вместе до рождения этого ребёнка, то можно заказывать себе гроб и место на кладбище. Миллс этого ребёнка хотела с Эммой или без, ведь всё время у неё были неродные дети. Та же Снежка, тот же Генри. А все прелести материнства и ожидания чуда? Она упустила их из своей жизни, но Судьба дала ей шанс, наконец, понять, что такое носить под сердцем новую жизнь. Она надеялась, что для этого ребёнка она будет не злой мачехой или приёмной матерью, а именно любящим родителем, который будет нужен этому ребёнку куда больше, чем тому же Генри. Он уже вырос. Ему нужна была Эмма, как биологическая мать и Спасительница от проклятья. Нужна была просто потому, что они очень похожи. - Генри, дорогой, отнеси котёнка домой. Ему тут не место, и думаю, если увидят врачи, то будут сильно ругать нас. - мягко пояснила мэр, отдав зверька сыну. Ей нужно было всего несколько минут, чтобы убить Свон за все «хорошее» и за чувства, которые до сих пор рвали ей грудь. Так уж вышло, что даже после того скандала и тех резких слов, она всё равно продолжала любить блондинку, не понимая почему. Наверное, даже такие ссоры не могут быть преградой для настоящей любви, и Регине становилось от этого лишь страшнее. Кто знает, на какой шаг эти чувства могут толкнуть её. - Хорошо, мам, я скоро приду. Пока, Эмма! - улыбнулся Генри и выбежал из палаты. Как только дверь захлопнулась, Свон уже было открыла рот, чтобы начать свои извинения, но Миллс, подняв руку в предупреждающем жесте, холодно спросила: - Что вам тут нужно, мисс Свон? Вам мало, и вы решили продолжить меня убивать? Что ж, радуйтесь, буквально через месяц или чуть позже я беру декрет и уже не вернусь на должность мэра. Вы ведь этого так хотели, не правда ли? Карие глаза Королевы источали боль, ужасную обиду и холод. Безграничный холод от одной лишь мысли, что эта женщина может быть ещё холоднее. Эмма поёжилась, потому что ей показалось, что за шиворот кинули сосульку, и она неприятным болезненным холодом обожгла спину блондинки, как и что-то внутри. Сердце сжалось. - Я пришла не для этого, мадам мэр. - тихо произнесла Свон, подсев чуть ближе, на расстояние вытянутой руки, чтобы Регина уж точно, если скажет что-то не так, не убила её. Миллс вполне могла сделать это и в адекватном состоянии, а после нервного срыва, да ещё и в Рождество, то просто с радостью. - Тогда для чего вы притащили мне блохастый комок шерсти, за которым нужно будет убирать и кормить, и ещё чего-то лопочете? Эмма, поняв, что с Региной сейчас общаться лучше уверенным тоном, выпрямилась и полностью настроилась. Конечно, когда ты говоришь куда увереннее, к тебе есть доверие, а мэр и вовсе должна почувствовать себя за её спиной, как за каменной стеной. - Я пришла, чтобы извиниться перед вами! Я была не права, признаю, но и вы поймите, что поверить в то, что вы беременны, да ещё и от меня, практически нереально! - начала свою горячую речь Свон, от чего Регина закатила глаза, скрестив руки на груди. Она уже успела снять капельницы с запястий, тем более там оставалось не так много лекарства. - Вот как. И кто же вам глаза открыл? - скептически спросила женщина, изогнув свою чёрную бровь. Эмма смутилась, решив промолчать. Более того, она на мгновение остановилась и, разглядев мэра получше, отметила про себя, что растрёпанная, в мятой рубашке с расстегнутым воротником и слегка заспанными глазами, Миллс очень даже привлекательна. Она и раньше не отрицала, что эта женщина была красива, но сейчас это стало окончательно очевидно. - Я могу не отвечать на этот вопрос и сделать маленький подарок? - тихо спросила Эмма, роясь в карманах своей кожаной куртки. «Как она ещё не простыла? - подумала про себя Миллс. - Либо она очень красиво врёт, либо что-то действительно серьёзное заставило Свон поверить в чудо. Неужто кто-то приставил к её виску дуло пистолета?» Регина и не подозревала, насколько она была права. Только этим дулом пистолета она сама и являлась, ведь Эмме совсем не хотелось бы нажить себе столь сильного и злого врага, который хоть и был всего лишь мэром небольшого городка, мог сровнять её с землёй, и тогда… тогда ей вновь придётся бежать без оглядки, менять место жительства и совсем позабыть о том, что такое дружба, а ведь тут у неё были друзья. Были те люди, которым она нужна, и одним из них была сама мэр и Генри и… Грему она тоже когда-то была нужна. В том, что его не стало, была и её доля вины. Она не должна была так близко подпускать этого человека к себе, чтобы сохранить ему жизнь. - Вот. - растеряно и смущённо улыбнулась блондинка, протягивая красивую коробочку с лентой и бантом. - Я вчера погорячилась и, в общем, порвала ваш дневник, и теперь им нельзя пользоваться, но думаю, это хоть немного, но искупит эту вину. Королева тактично промолчала, обиженная на Эмму за очень многое. Взяв коробочку, она раскрыла её и стала рассматривать и вертеть в руках новый ежедневник. Похоже, он был сделан в ручную самим шерифом, о чём говорили еле заметные круги под глазами. В душе Миллс стало немного теплее от того, что Эмма всё-таки заботилась о ней. Этот дневник был чуть веселее предыдущего. Если та книжечка была в жёстком переплёте, да ещё и достаточно унылой, то эта вещь была чуть светлее и теплее, и чувствовалось - сделана с желанием и любовью. Книжечка являлась побольше прошлой, тоже с достаточно крепким переплётом, но сам переплёт как будто из газетных вырезок. Точнее так и было, но приятная поверхность лака, которым был покрыт подарок, не давала ощутить саму газету. Но, что больше всего порадовало Регину, это наличие замочка. Небольшого, но надёжного. Он закрывался очень легко, как и открывался, но ключом. - Лерой сделал так, что ни одна отмычка его не откроет. - улыбнулась Эмма, пояснив. Её щёки пылали пунцовой краской, ведь она так боялась, что подарок не понравится мадам мэру. Брюнетка, окинув взглядом ещё раз книжечку, взглянув на шерифа, тяжело вздохнула. - Спасибо. - сухо ответила она. Обида вновь взыграла и сейчас ей не нужно было от блондинки ничего. - Вам не понравилось? - разочаровано спросила Эмма, ведь, помимо газетной обложки, там были росписи, рисунки и многое другое. Даже приятная маленькая табличка с надписью «дневник», которую Эмма тоже делала достаточно долго. Обида закралась в сердце бедной женщины и, поджав губы, она села на край кровати Миллс, пока та продолжала ещё вертеть её подарок в руках изучая. Эмма долго не думала, как будто бы ею владела совсем другая женщина, не имеющая собственной воли. Она легко и уверенно припала к губам мэра,осторожно держа её лицо в руках и поглаживая приятную тёплую кожу пальцами, зарываясь в тёмные волосы. Регина, не ожидавшая такого напора со стороны шерифа в начале обмякла, сладко отвечая на поцелуй и довольно, словно большая грациозная кошка, жмуря глаза, но через пару минут до неё дошло... "Какого дьявола?!" - с этими мыслями она силой оттолкнула от себя Свон и, уронив её подарок, резко ударила по щеке, как вчера, но сильнее. Обиды и возмущения сейчас было ещё больше. Конечно же Миллс пожалела о таких резких движениях, так как усталость и лёгкая боль вновь стали донимать. Сейчас ей крайне опасно нервничать и так применять свою физическую силу. - За что?! - ошарашенно спросила блондинка, отпрыгнув обратно на стул, на расстоянии вытянутой руки. Она так и знала, что это была плохая идея, целовать мэра, но всё-таки попытаться ведь можно. Или нет? - За то, что вы распускаете руки! - фыркнула Миллс и, сунув ежедневник в коробку, закрыла её. - Вот. Мне не нужны от вас подарки и, тем более, ваша фальшивая любовь, я сама в состоянии справиться. - ещё холоднее отозвалась Королева и, сунув в руки шерифу коробку, легла на подушку, собираясь спать. Ну, или точнее таким образом она давала понять Эмме, что разговор окончен и она не хочет больше вести беседу. Спасительница, поднявшись, потопталась немного и, положив на тумбочку с лекарствами и стаканом воды подарок, буркнула: - Я оставлю его у вас, мадам мэр. Вдруг пригодится. Счастливого Рождества. - щека её была красная, с отпечатком маленькой ладони мадам мэра, а сам ушиб достаточно сильно болел и горел, но Эмма даже не прикасалась к нему, решив стерпеть всё, как герой. - И вам того же. - отозвалась ещё мрачнее женщина. Ей было до боли обидно, что она не сможет из-за собственной слабости и любви отпраздновать с сыном семейный праздник, а вместо этого ему придётся его встречать с Ноланами, потому что никому другому (подразумевалась, конечно же, Эмма) она не доверит своего мальчика. Эмма, чернее тучи, завязала свои светлые кудри в хвост, чтобы не мешались, и направилась прочь из отделения. Она особо не смотрела под ноги и очень даже зря, так как сбила интерна, который, рухнув с подносом инструментов, тихо застонал. Это оказалась Джун, ранее помогавшая Эмме найди палату мэра. - Добрый день! - улыбнулась девушка, откидывая непослушные волосы с лица, поднимаясь на ноги. - Добрый! - мрачно улыбнулась в ответ Свон, подняв на ноги девушку, даже отряхнула её халат и помогла собрать всё необходимое. - Спасибо, не стоило беспокоиться. - смущённо залепетала девушка, помогая Эмме сложить все вещи в поднос. На миг их руки соприкоснулись, совершенно случайно, когда шериф потянулась за пинцетом. Джун сделала то же самое и, почувствовав тепло руки блондинки, залилась пунцовой краской. Эмма лишь одёрнула руку. Для нее ничего не было. Ничего такого особенного не произошло. Не было того приятного ощущения тепла, кое почувствовала интерн. Она очень смутилась, ведь знала о том, что Эмма приходит сюда не ради неё, а ради совершенно другой, не менее красивой женщины. Регине Джун Миллер жутко завидовала, ведь в её распоряжении, практически у ног, была столь шикарная дама. - Спасибо. И счастливого Рождества! - улыбнулась интерн, взяв наконец поднос и убежав прочь, оставляя Эмму одну в задумчивости с вопросом: «Что это было?»

Просим прощения за задержку главы по тех причинам. Спасибо что вы с нами.