Дневник моей королевы

Пройдя вместе с Генри в дом, Эмма скинула обувь, повесила куртку, и ещё раз убедила Генри в том, что она не ранена и в порядке. - Где ты была? - раздался достаточно холодный, мрачный тон Миллс. Мэр места себе не находила почти весь вечер и нервничала по поводу того, что шериф опаздывает, засидевшись опять с Джун допоздна. Не нравилась брюнетке эта врач, и Регина всяческими способами старалась огородить свою возлюбленную от пагубного влияния этой особы на «неокрепший» мозг Спасительницы. - Я была с Джун… - начала было шериф, но её тут же прервал возглас сына, который почему-то решил, что стоит рассказать о выстреле и револьвере найденном рядом. - В неё стреляли! В неё стреляла Джун из револьвера! - затараторил школьник, которого испепеляющим взглядом заткнули обе мамочки. Регина была бешенстве от того, что Генри сбежал, а Эмма, - что болтает слишком много. - Я здорова, не ранена, и вообще в полном порядке! - теперь уже был черёд Эммы заткнуть мэра. Брюнетка было открыла рот, чтобы завалить Свон вопросами о том, что с ней и почему она всё ещё не в больнице. Такая грубость немного задела женщину, но она промолчала. - Что ж, я рада, если это действительно так. А теперь, Генри, дорогой, иди спать. Мы поговорим о твоём поведении и наказании завтра утром. - Хорошо, мам. Спокойной ночи, Эмма! - попрощавшись в этот раз уже окончательно, Генри убежал на второй этаж к себе в комнату, в то время как пристальный и строгий взгляд карих глаз Регины перешёл на шерифа. - Почему ты не сказала, что задерживаешься? Эмма повела плечами, удостоверившись, что неприятный дискомфорт в груди всё ещё есть, и прошла в гостиную. - Я была без сознания. Как бы я тебе позвонила? - иронично спросила Свон. - А до этого? Я волновалась! - привела достаточно весомые, как казалось, аргументы Регина, за что получила холодный взгляд таких родных и любимых глаз прямо в сердце. Встретившись взглядами со Спасителем, бывшей когда-то правительнице захотелось провалиться сквозь землю, ведь в них был лютый холод, от которого в действительности появлялись мурашки. - Прекрати суетиться! - поморщилась блондинка и вытянула, наконец, ноги к тлеющему камину. Угли уже почти потухли, но всё ещё давали тепло и чувство уюта в гостиной. С появлением Эммы в сердце Регины началась трещина льда, которая сейчас практически исчезла, превращая Миллс всё в ту же девушку, которая не могла даже мыслить о том, чтобы кого-то убить. Сейчас Регина была опять улыбчивой, счастливой женщиной и хранительницей очага, коей и хотела быть много лет назад. Грубость Эммы злила Королеву, поэтому сухо пожелав ей доброй ночи, Миллс ушла. Она посчитала, что сейчас с блондинкой глупо разговаривать. Она была озлобленной, чем-то опечаленной и почему-то раздражительной. Эмма же была рада, что её, наконец, оставили одну, а в спальню она не спешила. Ей не хотелось сейчас опять разговаривать с брюнеткой или того хуже целовать её и дарить ласку. Сердце Спасительницы покрывала корка льда, от которой не так давно избавилась Злая Королева, перестав желать мстить и приносить людям боль.

***

- Шериф Свон, я никак не могу найти Понго. Может быть, вы видели его? - тихо спросил доктор Хоппер, сидя перед Эммой, которая уткнулась в какую–то книжку. - Мне нет дела до сбежавшего блохастого пса, и у меня есть дела поважнее, чем искать его, - грубо ответила Эмма, давая понять мужчине, что больше разговор вести она не желает, да и не собирается. Арчи нахмурился, ощущая, что это явно не могла быть Эмма. Точнее нет, это была Эмма, но она была не той Свон, которая приехала сюда и которая стала частью этого города. - Что ж, хорошо. Спасибо, что не отказали, шериф! - мрачно произнёс врач и, поднявшись взял в руки свой зонт, пошагав прочь из участка. - И вам не хворать. Заходите ещё! - хохотнула блондинка и, закинув ноги на стол, откинулась на спинку стула, ощущая, насколько ей хорошо и приятно, отделавшись от последнего надоевшего ей клиента. Сегодня к ней валили весь день, и лишь к обеду всё стихло. Сейчас Эмма, наконец, могла спокойно ни о чём не думать, не делать вид, что она работает, и главное она могла спокойно поесть. Достав из-под стола пончики, она открыла коробку, втянула аромат сладкого и… И в её кабинет ввалился Генри с рюкзаком, сияющий и счастливый. Мальчик был безмерно рад тому, что теперь его матери были вместе, и он мог проводить время с обеими из них без страха быть наказанным. Регина наказала его, конечно же, за ночной побег, но наказание было в том, что он должен был помогать Эмме в участке после школы и быть мальчиком на побегушках. Эмме это не нравилось, и она надеялась, что хотя бы сегодня мальчик не обременит её своим присутствием, но школьнику было только в радость проводить время со Спасительницей. - Чего надо, пацан? - недовольно спросила Эмма, скинув ноги со стола и спрятав пончики. Делится сладостью с сыном она даже не собиралась. - Я пришёл к тебе. Если ты помнишь, это моё наказание. - улыбнулся мальчик и сел на стул рядом с блондинкой. - Да, я помню. - всё ещё недовольно морщилась та. - Ладно, пацан, вот тебе бумаги. Разгребай. Поставив перед Генри огромную кипу бумаг, Эмма ухмыльнулась, зная, что ему с этим не разобраться и за сутки беспрерывной работы. - Но это же старые счета! - возмутился мальчик, подняв глаза на мать и поджав губы. Он тоже заметил изменения в Эмме, и они его пугали. Он тоже, как и Регина, заметил, что глаза Спасительницы стали отдавать голубым, холодным, словно бескрайняя ледяная пустыня, неприятным ощущением. - Ну и, что? Их тоже надо разобрать. - безразлично пожала плечами шериф и рухнула обратно в своё кресло, принявшись за пончики. Остаток рабочего дня Генри тихо выполнял порученную ему работу, а Эмма читала, играла в компьютер и просто поедала пончики, послав своего маленького мальчика на побегушках за кофе в кафе «у бабушки», благо оно было недалеко от участка. - Пацан, завязывай с работой, нам пора! - лениво позвала Генри блондинка и одела свою куртку. Ей не хотелось находится на работе дольше, чем следовало, тем более был вечер пятницы, и у Эммы были планы сходить с Августом в кафе или завалится куда-нибудь, где есть плазма, и посмотреть футбол. Свон раздражало, с какой медлительностью собирался сын, и она уже закипала, когда он складывал в рюкзак книгу. - Господи, дай её сюда! Выхватив из рук ребёнка книгу, шериф сунула её в рюкзак, пихнула его в руки мальчика и направилась к выходу. - Шевелись. - Ты злая, и я с тобою никуда не пойду! - возмутился в конец шокированный Генри. Раньше Свон никогда не хватала его книгу, не грубила и не злилась. Это была не его Эмма, и мальчик это понимал. -Ты чего-то вякнул? - хмуро спросила Эмма, обернувшись, но Генри, прижав к себе рюкзак, выбежал из здания, скрывшись в неизвестном для шерифа направлении. Женщину это ни грамма не задело, а только облегчило её страдания и злость. По крайней мере, теперь ей никто не будет ныть, что хочет есть, устал и тому подобное, а домой к Регине сегодня она не пойдёт. Эта, по мнению, сумасшедшая женщина её скорее сведёт в могилу со своими детьми, которых надо кормить каждый два-три часа, купать, менять пелёнки и укладывать спать, чем позволит расслабиться и получать удовольствие от жизни. Один день в этом аду высосет всю душу, не говоря уже о том, чтобы жить там всё время.

***

Генри Миллс влетел в свою комнату, кинул рюкзак на пол и, сев на кровать, уткнулся в подушку. Мальчику хотелось плакать, ведь это совсем не то, что он ожидал от работы у Эммы. Скорее нет, всё было не так. Он ожидал, что Спасительница будет помогать ему вернуть всем сказочным персонажам то, что им было дорого, но никак уж не заставлять его разбирать бумаги, грубить, хамить и обижать. - Генри, я войду? - постучалась в комнату старшая Миллс, заметив из кухни, как её сын влетел на второй этаж, явно чем-то расстроенный. Ответом Регине было молчание и тихий всхлип. Сердце женщины тут же ухнулось в пятки от неприятного предчувствия того, что плачет её сокровище не потому, что в школе всё плохо, а потому что один эгоистичный шериф опять что-то накосячила. - Генри, что случилось? - тихо спросила мэр, присев на край кровати рядом с сыном и обняв его за плечи. Мальчик поджал губы, до последнего колеблясь, говорить ли приёмной матери обо всём, что случилось. Если Эмма стала такой грубой и злой, кто может ручаться за Злую королеву? Вот именно, что никто! Никто не мог сказать точно, что Регина не причинит ему боли, не воспользуется его доверчивостью, и вообще всё в мире относительно в любом случае. - Генри, ты можешь мне рассказать всё. Я не желаю тебе зла. - тепло улыбнулась брюнетка и крепко обняла сына, прижав его к груди. Её мокрые и холодные от воды руки перебирали волосы мальчика, успокаивающе, иногда гладя по спине, давая уверенность и защиту. - Эмма… она стала другой! Она стала злой и холодной! Ты ведь тоже это видишь, мама! Сделай что-нибудь, пожалуйста… - подняв такие же серо-зелёные глаза, как у блондинки, мальчик умоляюще прошептал. - Прошу тебя… Сердце мэра сжалось от боли и обиды, ведь Генри тут был прав. Эмма изменилась, и в худшую сторону. Её много, что волновало. Поведение Эммы, её самочувствие, да даже то, что чувствует сейчас каждый из её детей, и больше всего в голове Миллс не укладывалось лишь одно: куда могла пропасть Миллер? Эта девушка ей не нравилась теперь ещё сильнее, ведь вполне возможно это из-за неё её любимая Эмма стала такой холодной и грубой. А может быть тут была замешана магия, что более всего вероятно. Но, если замешана магия, значит замешан Голд, как главный поставщик этой редкости в этом мире. - Не волнуйся, Генри, я постараюсь, чтобы прежняя Эмма Свон вернулась. Обещаю! - поцеловав школьница в уже влажную макушку, женщина поднялась, посоветовала мальчику выпить какао с корицей и яблочным штруделем, который она приготовила, и посидеть немного с младшим братом и сестрой, пока она сходит по своим делам. В итоге, через пол часа на пороге дома Миллс стояла Катрин Нолан, которую Регина попросила присмотреть за детьми, пока она «навестит» Голда. - Прости, что так вышло. Кажется, я оторвала тебя от дел. - виновато улыбнулась брюнетка, убирая за ухо отросшую прядь своих тёмных, некогда длинных волос. - Всё хорошо, Регина! - покачала головой блондинка и коснулась ручки двери, собираясь её закрыть за хозяйкой дома.- Я буду только рада посидеть с детьми и поучиться, как за ними ухаживать. Тем более, мы же подруги… Поблагодарив Катрин, мэр Сторибрука вышла на улицу и направилась первым делом в лавку Румпельштильцхена. Пусть её там и не ждали, но Регина хотела, чтобы ей вернули её Эмму, любящую, ласковую и заботливую. - Что ты ей подлил, подсыпал, всучил или обрызгал? - с порога начала свой допрос Королева, быстрым шагом входя в лавку мужчины. Румпель ухмыльнулся и пожал плечами. - Ничего, моя дорогая. Я ей ничего не подливал, не подсыпал, не кормил и не всучил. Я не виноват ни в чём. Кстати, а что случилось? – сделал заинтересованное лицо Тёмный, сверкнув своими глазами. - Случилось то, что Эмма не Эмма вовсе! – возмутилась женщина и ударила кулаком по витрине, чуть не разбив стекло. - Эй, милочка, не разбей мне витрину! Она дорого стоит. – прошипев это, Румпельштильцхен прищурился и взглянул в карие глаза своей бывшей ученицы. - Неужели всё настолько бедственно и плачевно? Миллс поджала губы и, сжав руки в кулаки сильнее, что костяшки пальцев побелели, а в ладони впились ногти, прорычала: - Допустим. Ты ведь знаешь, как вернуть Спасительницу! - И ты тоже! - пропел мужчина, наблюдая, как собеседница облизнула пересохшие от злости и нервов губы. Они дрожали, как и душонка внутри этой сильной личности, и тёмный маг это видел, понимал и получал удовольствие. По слегка шокированному взгляду незваной гости он понял, что она не поняла, о чём идёт речь, но и говорить прямо не хотелось. Пусть сама додумается. - Это спасает от любого проклятья и любой магии, и если ты уверена в том, что тут замешана магия, то это средство будет самым верным. Королева опустила взгляд, задумалась о чём-то и, вынеся для себя решение, сухо бросила: - Спасибо. С этими словами мэр покинула лавку хозяина города, оставив наедине со своими мыслями, догадками и предвкушением чего-то, понятного одному лишь ему.