Эмочка Настюха, шприц тебе в ухо!

      Настя шла домой, довольно размахивая прядями по ветру. Лето кончалось, но теплый ветерок все еще не спешил покидать улицы города. В ее наушниках ритмично завивали голоски каких-то певичек. Слова о любви, страданиях и платьицах лились в Настины ушки. Попса.       Настя бодро шла, впившись глазами в свой розовый смартфон. Его купили ей родители три месяца назад за окончание шестого класса без троек. Она читала на телефоне какую-то инструкцию, поблескивая глазками. Периодически она кивала про себя и напевала свои песенки. Внезапно девочка остановилась, изменила выражение лица на серьезное и разочарованное (хотя оно скорее напоминало лицо Пьеро), ссутулилась немного и пошла медленно.       Настенька шла из салона красоты. Ее русые длинные волосы скрылись под слоем черной краски, а прядки у лица щекотали щеки девочки. Новая рваная челка прикрывала то один глаз, то другой. В зависимости от ветра.       Зайдя домой, она взялась за свой шкаф. В первую очередь — девочка достала свои белые кеды, которые берегла для особого случая. Из ящика стола вытащила гуашевые краски и кисти, которыми рисовала в художке.       «Такс, сейчас будет ДиАйВай!» — довольно воскликнула Настя, но тут же, опомнившись, притихла и вновь состроила рожицу а-ля Пьеро.       Черная полосочка, розовая полосочка, а на белом резиновом носке — черная звездочка. «Красота», — думала девочка и продолжила рисовать полосочки, пока не заполнила ткань своих кед этим незамысловатым узором.       «Теперь-то я точно ТРУ!»       Скрипнула дверь комнаты и туда просунулась сонная голова парня лет так за двадцать.       Настя взвизгнула и швырнула в него кисточкой с розовой краской. Она попала парню в бровь, оставив под ней розовую кляксу.       «Ой, я не вовремя» — сказал парень низким сонным голосом, растирая краску по брови, пытаясь избавиться от мерзкого малинового оттенка.       Это был Настин брат Тимур. Он занимался музыкой, спал до обеда и периодически репетировал со своей панк-группой. Вот и сегодня он выкатился из своей захламленной комнаты, чтобы взять у сестры кое-что из комнаты, но новый стиль сестрицы стал для него сюрпризом.       «Это что?» — спросил Тим, почесывая затылок.       «Смотри, я теперь — эмо!» — гордо воскликнула сестра, состроив гордое самодовольное лицо.       «Звиняй, но я не думаю, что это лучшее, что ты могла с собой сотворить», — прокомментировал он и откашлялся.       «Я уже взрослая и я знаю, чего хочу», — Настя с умным видом отстаивала свое право на самовыражение, упершись руками в бока. «Кстати, у тебя на лице еще осталась краска»       Тим потер лоб, чем еще больше вымазал его, посмотрел на руку и вытер ее об свою зеленую футболку. Еще раз осмотрел руки с татуировками на наличие «розовой заразы», вздохнул и удалился, захватив со столика скотч.       «Небось, опять что-то сломал и чинит это скотчем. А может, решил заклеить свои рваные джинсы наконец?» — бубнела про себя Настя, докрашивая свой кед.       Пока кеды сохли на подоконнике под солнечными лучиками, Настенька взялась примерять на себя свои розовые шмотки из шкафа. Юбка в клетку теперь казалась ей не скучным атрибутом школьной формы, а любимой вещью всего гардероба. Потом она залезла в старый шкаф и нашла старые мамины вещи, которые та часто покупала и потом не носила. Белая майка з черной бабочкой, футболка в звездочку, черный топ и не менее черная водолазка с коротким рукавом.       «Что ж, теперь у меня полный комплект! Переодеваюсь и иду на фонтан, где часто собираются все эмо города, вся моя новая тусовка! Я стану у них королевой, это точно, это я клянусь!»       Она переоделась в юбку и майку с бабочкой, надела черные носки до колена, которые носила в школу и выскочила из дома, направляясь к фонтану.