Ханахакибье

План по признанию Нагисе оканчивается провалом: Каяно выходит из здания школы и неловко улыбается им — ничего не вышло, спасибо, до свидания. — Пожертвовать собой ради другого... она похожа в этом на Юкимуру-сенсей, — горько усмехается Карма, глядя в спину уходящей Каяно, и заходится в кашле. Внутри жжет раскаленной сталью, к горлу подкатывает сладкая тошнота, и он хватается за шею, пытаясь удержать это в себе. Только не сейчас, только не перед Накамурой, только бы Каяно не обернулась. — Карма, ты чего? Подавился чем-то что ли? — Накамура хлопает его по спине, она еще ничего не поняла, и лучше бы ей не видеть. Карма предпринимает еще одну безуспешную попытку сдержать рвущееся изнутри нечто, и все же сплевывает лепестки на траву. Вытирает рот рукавом кардигана, смотрит на Накамуру — та выглядит то ли удивленной, то ли растерянной, Карма бы посмеялся над ее непривычным видом, вот только сил смеяться у него нет. Теперь она знает. — Не говори никому, окей? — Подожди, подожди, — Накамура хватает его за рукав. — Когда ты в нее?.. — Не знаю, — честно отвечает Карма. — Это просто произошло, может после Киото, а может когда она пыталась убить сенсея. Теперь уже не важно. Да, не важно. Главное, чтобы она не узнала. Умирать хреново в любом случае, но Карма хотел бы хотя бы умереть с честью. Какая честь в том, что объект его любви никогда не узнает о его чувствах, он старается не думать. — Зачем ты ей помогал тогда? — не унимается Накамура. — Почему не сказал ей, что влюбился? У тебя ведь мог бы быть шанс, сам знаешь, какая она влюбчивая. Карма знает: он видел, как Каяно смущалась, не скупясь на комплименты Яде, как восхищалась в кафе Исогаем. Карма видел, с какой горькой нежностью она смотрела сейчас на Нагису, Карма понимает — он для нее ничего не значит. Не больше, чем одноклассник, протянувший руку помощи. — Она могла бы выжить, — пожимает плечами Карма, и ему почти неловко. — Ей и так повезло, что Нагиса тогда придумал, как спасти ее. Я хотел бы, чтобы она жила дальше. Она не проживет, дурочка такая, ей осталось жить чуть дольше, чем самому Карме, и он не может заставить себя испытать хоть каплю мрачного удовлетворения от этого.

***

— Эй, это что, шоколад? Хочешь отдать его вот этому парню, да? — шутит Карма, протягивая Каяно телефон с фото. На фото — ее поцелуй с Нагисой, и Карма не знает, зачем хранит его до сих пор. Смотреть на это больно, но рука в тот момент сама потянулась к телефону. Карма проклинает себя за это. Каяно смущается и вдруг заходится в кашле, — и у Кармы сжимается сердце. На парту падают лепестки незабудок, и Карма в считанные секунды решает помочь ей во что бы то ни стало. Тогда он еще не знал, что их план провалится, но теперь их судьбы похожи, и не то, чтобы Карма был этому рад.

***

Карма кашляет маленькими красными лепестками — на полу они похожи на пятна крови. Сейчас это еще не опасно, и он самонадеянно думает, что можно научиться контролировать заболевание. Нужно просто разлюбить Каяно — или принять очевидное и смириться. Можно сделать ей больно, но это ничего не изменит. Можно сделать больно Нагисе. Карма не хочет умирать и решается — Он может справиться с этим. Карма не может и не хочет переставать любить Каяно Каэде — Он не справляется. Иногда Каяно ему снится. Сжимает холодными руками его горло, смотрит своими кошачьими глазами будто сквозь него. Он не хочет, чтобы она останавливалась, но сон неизбежно заканчивается. После этих снов его тошнит листьями и корнями, будто земля и гниль застряли в его груди навечно. Он никогда не отказался бы от них, потому что хотя бы так он может прикасаться к ней, пусть холодной, но принадлежащей только ему.

***

Карма прогуливает школу вторую неделю и практически не вылезает из кровати. В их классном чате он отговаривается, что у него бронхит, и просит присылать задания по электронной почте. Ему почему-то все верят, Коро-сенсей присылает задания, а Карма тщательно их выполняет — насколько может, между приступами кровавого кашля и тошноты и поеданием заказанной на дом пиццы. В квартире помимо запаха родительских благовоний застыл запах крови и цветов, Карме порой кажется, что он гниет изнутри, но он ходит в душ каждый день (откашливает цветы в слив и удивляется, как тот еще не засорился), и никакой гнили нет, разве что кожа кажется ему бледнее, чем обычно. Приступы не отступают, но Карма верит, что рано или поздно все пройдет, в конце концов, он не представляет, как ему удалось прожить так долго — он больше думает о том, как Каяно живет со своей болезнью, но ему кажется — она тоже справится, она сильнее него, она-то точно выживет. Дверной звонок вырывает его из размышлений, на пороге вместо доставщика пиццы стоит Каяно, и он теряется на секунду, едва различая, снится ему это или нет. — Каяно-чан? Что ты здесь делаешь? — Коро-сенсей просил передать тебе домашнее задание, хотел сам отнести, но я... — она мнется пару секунд, — хотела проведать тебя, и спросила у Нагисы адрес. Ты мне очень помог тогда. Как ты себя чувствуешь? «Меня тошнит цветами, потому что ты любишь моего единственного друга, — хочет сказать Карма. — Я пытался это сдерживать, но ты пришла и все испортила. Я так сильно люблю тебя». Он пожимает плечами и бездумно говорит: — Получше, скоро выйду на занятия. Хочешь чаю? Она почему-то соглашается.

***

У них с Каяно могло бы быть много общих тем для разговора, думает Карма. Она наверняка не хуже него разбирается в кино, что с нее взять, бывшая актриса; но чай они пьют молча, пока она не нарушает тишину. — Как давно у тебя это? — спрашивает Каяно. — Это ведь из-за Окуды-сан? Карма почти давится чаем и смеется в голос. Ситуация кажется ему настолько абсурдной, что он снова задается вопросом, не спит ли он сейчас. Не спит. В его снах Каяно холодная и неживая, но принадлежащая лишь ему одному. В его снах она не заходится во внезапном приступе кашля и не выплевывает синие лепестки. — Извини. — Не стоит, — это даже неловко. — Это я должен извиняться. Он тянется через стол и берет ее за руку, сжимает так, что завтра останутся синяки, — если они, конечно, доживут до завтра. Каяно смотрит на него отчаянно, в ее глазах — немой вопрос, на который он не в состоянии ответить. — Послушай. Может тебе просто надо выпустить все это? Я, черт возьми, я не знаю, что с этим делать, но ты будешь жить, даже если мне придется вытащить это из тебя… — он не успевает закончить, заходится в кашле, и нет, нет, только не сейчас, он же научился это контролировать. Каяно почему-то не отшатывается и даже не выглядит удивленной, теперь в ее взгляде — грустное понимание. Она дышит тяжело и хрипло, сглатывает несколько раз — видимо, у нее скоро начнется новый приступ. Каяно берет его лицо в свои руки — на удивление теплые, — прижимается лбом к его лбу. Они сидят так с минуту, пока она резко не сгибается. Ее тошнит на пол, незабудки падают легкой голубой россыпью, Карма не может оторвать взгляд и задыхается то ли от поступающего приступа, то ли от того, как это красиво. Карма думает, что если они вот так умрут сейчас вдвоем, в живом саду из цветов, крови и костей, это будет не так уж плохо. Они цепляются друг за друга, отодвигая стол, заходятся в бесконечных казалось бы приступах кашля и тошноты, Каяно впивается ногтями в его плечи и смотрит своими невозможными желтыми глазами, прямо как в его снах. Карма не в силах отвести взгляд, они оба умирают, но он чувствует себя живым как никогда раньше. Когда приступ ненадолго отпускает, они опускаются на колени друг перед другом, у Каяно трясутся плечи, он видит выступившие капли пота у нее на лбу, ее щеки горят, а с губ тянется тонкая струйка слюны. Карме страшно хочется поцеловать ее, но нельзя, нельзя отпускать, нельзя двигаться, она словно иллюзия, что вот-вот исчезнет. Умирать с ней вместе — лучшее, что он мог только пожелать. Последний приступ, кажется, вышибает из него все, Карме кажется, что он выплевывает свое сердце, но все это уже не имеет значения. Он видит желтые глаза Каяно перед тем, как все вокруг погружается во тьму.

***

Ему больше не больно. Комок в горле исчез, как и ощущение тошноты, преследовавшее его месяцами, это настолько нереально, что ему кажется, что он все еще спит. Карма вдыхает полной грудью и просто дышит, жадно глотает воздух, пока не видит тело рядом. Каяно лежит на полу рядом с ним, бледная и бездыханная, в волосах запутались синие и красные лепестки, и от нее будто веет холодом. Карма касается ее запястья — холодные руки, совсем как в его снах. (Это не сон, бьется мысль в груди, это реальность, ты выжил, ты доволен?) Карма не чувствует себя победителем, Карма малодушно предпочел бы умереть за нее, Карме свободное от цветов дыхание сейчас кажется пожирающей изнутри пустотой. Он здоров как никогда раньше, но абсолютно пуст внутри, его поганые красные цветы и корни, он рад бы вернуть их, лишь бы она была жива. Источник болезни исчез, мертв, лежит бездыханный на полу его комнаты, и Карма вспоминает старую мысль. Можно было сделать больно Нагисе, можно было убить его, можно было спасти Каяно от смерти, но он не смог. Он все потерял, даже чертовы цветы в груди, и больше уже ничего не будет. Карма ощущает пустоту, ложится на пол и обнимает холодное тело, принадлежащее теперь, как в его снах, одному лишь ему.