Зарево безумия.

…стреляли они куда как более метко. Нет, не так. Стреляли они как обычно. Вот только у Дракона Байше – несколько человек в охране, а у противника – выгодная позиция и, кажется, обзор сверху. И явно не несколько человек. Фейлон мог бы ручаться как минимум, что попал трижды. А толку?.. Толку в виде призрачного укрытия за обрушившейся конструкцией. Трех трупов – а жаль, люди были верны семье. И самому не пошевелиться – при малейшей активности, даже попытке сменить позу (а на бетоне было весьма холодно и неудобно) конструкция подвергалась методичному обстрелу. «Им-то торопиться некуда», - с тоской понимал Фейлон, в третий раз со скуки пересчитывая оставшийся боезаряд. – «Никуда не торопятся, измором возьмут». Где-то вдалеке ровно заурчала машина. Хороший двигатель, мощный. И примерно даже там, где остался транспорт самого Фейлона и его теперь уже мертвой охраны. «Неужели угнать кто додумался?..» Гул приближался. Слишком ровно. Слишком целенаправленно. Слишком встревожено застучали пули, разбивая в крошку бетонный каркас драконова укрытия. Слишком близко, чтобы… …насколько нужно быть безрассудным, чтобы прыгать на полной скорости между конструкций заброшенной стройки?! Правда, Фейлон не мог не отдать должное исполнителю – попасть в ТАК двигающуюся цель весьма сложно. Для неподготовленных – невозможно почти. Особенно когда – юзом между штырей. Когда резко - сбросить скорость, на инерции набок и под укрытие осажденного Дракона. Фейлон так удивился хамству, что только и прицелился, но стрелять не торопился. Может быть, безумец разбился сам?.. Хлопот меньше. Фейлона поманили к себе, опираясь на локоть. Свободной рукой показали себе за спину. - Серьезно?.. – предложение вызывало еще большее недоумение. Обратно-то он не взлетит, если у мотоцикла крылья не припрятаны. Но и за то спасибо. Рикошет больно порезал щеку, Дракон скривился, подосадовал на то, что кобуры у чеонгсама не предусмотрено кроем и пистолет оставил на земле. Все равно там на четыре выстрела. Незачем таких секретов никому знать. Даже своим. Долг меньше. - Мы что, тем же путем?.. – поинтересовался Фейлон, змеей прильнув к мощной машине и слишком уж ровно дышащему ее владельцу. Мотоциклист чуть обернулся. Покачал головой. Свободной рукой показал именно туда, откуда шел обстрел. - Ах ты тварь… Снова тот же жест. На сей раз указали на бетонную плиту. Дракон Байше примолк, осознавая. Этот человек снова собирался прыгать. С грузом в виде пусть и не очень тяжелым, но все же почти равным себе по весу. Прыгать НАД позицией обстреливающих их… - Да в мотор один раз попадут, и… Сколько можно головой качать? Начинало раздражать. Гордый Дракон Байше морально приготовился погибнуть красиво. В небе, со вспышкой. Все же держаться при том лучше покрепче. Потому что – а вдруг не попадут?.. Мотоциклист кивнул. Сжал пальцы на руле. С локтя перенес вес тела (своего, мотоцикла, пассажира!) на ладонь. Фейлон побоялся представлять, что не очень адекватный спаситель собрался делать, заводя мотоцикл в таком положении… …на месте разворачиваться, одновременно отжимаясь. Это человек вообще?.. Японцы, говорят, в кибернетике… Больше ничего подумать Дракон не успел. Потому что машина взлетела – сначала на бетонную плиту, обвалившуюся от стены, потом – просто взлетела. А осаждавшие легли под шквалом огня. Бывает в жизни – одна секунда растягивает на много-много полуфаз, за которые мозг успевает заметить бессчетное множество деталей. И то, например, что видеть под собой вжавшихся в землю противников, вокруг которых ни единого квадратного дюйма, куда бы не били выстрелы, - это невероятно красиво. Фейлон бы даже восхитился, да жесткое приземление такие мысли выбило напрочь. И стрельба стихла в ту же секунду. Чтобы в следующую загреметь снова, давая безумцу своеобразный коридор. - Кажется, кто-то будет скоро сообщать, сколько задолжал один залетевший в чужие земли Дракон… - пробормотал Фейлон едва слышно. Белый автомобиль, приоткрытая дверь. Люди с выучкой лучшего спецподразделения. И абсолютная осведомленность обо всем, происходящем на его территории. Если и родственник, то какой-нибудь очень дальний. А скорее всего, просто однофамилец. Фейлон скривился и немного разжал занемевшие на кожаной куртке мотоциклиста пальцы. К первой личной встрече с Рю Зэном стоило подготовиться морально. - Зрелищно, - оценили из глубины машины, стоило мотоциклу подъехать почти вплотную и примолкнуть. – Браво, я получил удовольствие… теперь вижу, что и китайские драконы умеют летать. Фейлон не постеснялся вытереть кровь с прокушенной губы о чужое плечо и едко улыбнулся. - Драконам любой страны любим полет, не так ли? Рю Зэн – в своей стране Лю Дзиен, сменивший имя, судьбу и карму – рассмеялся. Закурил. В какой-то мере Фейлон был благодарен за передышку – после такого «путешествия» ноги могли и не удержать, подкоситься позорно, - а в какой-то уже возмущался неприкрыто презрительным отношением «японца» к равным по рангу гостям. Да только все еще было впереди. - Что с рукой? – буднично поинтересовался тот. Фейлон даже не сразу понял, кому адресован вопрос… мотоциклист встряхнул руку, на которую опирался. Разжал, неплотно сжал пальцы. – Долетаешься, феникс. Сгоришь. Под кожаной курткой явственно дрогнули в смешке плечи. - Оставь мне Дракона Байше, я присмотрю за ним. Твои люди ждут тебя. Было бы неплохо… услышать свидетельство иной стороны конфликта. Мотоциклист кивнул. Неохотно, это было очень заметно. Фейлон посчитал момент подходящим, чтобы встать на землю. Сделать вид, что не судорожно держится за чужое плечо, испачканное собственной кровью, а… скажем, желает поблагодарить. - Мне бы хотелось узнать твое имя, - в пику едкости, с которым он отвечал Зэну, вежливо и почти уважительно проговорил Дракон. – Я попрошу богов быть щедрыми к тебе. Рю Зэн расхохотался. Мотоциклист потянулся было к застежке, желая снять шлем… и рука замерла. - В чем же дело? – увиденное (и услышанное) Фейлону нравиться начинало все меньше. Сейчас перестанут подрагивать колени, и он отпустит плечо этого безумца, и… - Ответь ему, - хлопнул в ладоши Зэн. Рассмеялся снова. – Смотри, как вцепился в тебя, словно чувствует. Застежка шлема от рывка полетела на землю, Фейлон зачарованно проследил за ней. И даже отпустил плечо снимающего шлем человека. Который отвернулся к никак не умолкающей перестрелке. Который почему-то медлил назвать ему свое имя. Вдох и выдох – с рычанием. В руки Дракона Байше силком втиснули уже бесполезный шлем. - А ты побереги мою вещь, - с ухмылкой произнесли такие знакомые губы, отчего-то покрытые теперь сетью белых шрамиков. – Что до имени – восемь черт, число счастливое. Ян – как «вздымающиеся языки пламени». Впрочем, помнится, когда-то ты называл меня Янцзу. Рю Зэн уже не смеется, Рю Зэн с удовольствием провожает взглядом тронувшийся с места мотоцикл, рассматривает фигуру посеревшего, окаменевшего Фейлона, добела сжимающего пальцы на черном шлеме с бордовыми всполохами. - А правду ведь говорит, - тянет тот, кого за глаза, да и в глаза, называют в этой стране Повелителем Геноцида. – Восемь черт – число счастливое. А иное прочтение этого иероглифа – «воспаление». Пламя безумия, как тебе такое сравнение?.. Фейлон непроизвольно тяжело вздыхает. Брат должен был умереть, Дракона Байше извещали, что Янцзу умер, и лишь с небольшой долей вероятности допускали, что… Фейлон не желает знать причину безумия. Не желает верить в оживший сон, который мучил его поначалу, пока он еще лежал в больнице под капельницей, борясь с оборотной стороной этого мира, отчаянно тянущего свои темные ветви к нему. Ян. Восемь черт, число счастливое. Языки пламени. Воспаление. - Нет, - отвечает Фейлон сдавленно и хрипло, - не пламя. Янцзу не пламя. Зарево безумия… - Тоже неплохо, - соглашается дальний родственник. И смеется.