Hanahaki

Цветы прорывают грудную клетку, выпирают демонстративно и неумолимо. Лёгкое покалывание на кончиках пальцев превратилось в невыносимую пытку. Мышцы пронизаны тонкими нитями корней, каждое сокращение разлетается брызгами, превращает в ошмётки гнилую плоть. Новый вдох грозит большими проблемами. Плевок на мраморных плитах - чёрная пульсирующая слизь с редкими вкраплениями нежных алых лепестков. Одна большая насмешка над этим дворцом, осквернение священного праха, свержение последнего из узурпаторов. Кайен, кажется, больше не идёт. Шаг отдался гулким эхом в тёмном зале, но между этим шагом и звуком, отражающимся от мраморных плит, прошло несколько тысячелетий. И в этом тысячелетии, в глухом отзвуке бесконечной алой вязью замелькали кровавые огни, с каждым ударом сердца проталкиваясь вперёд, разрывая тромбы, вырываясь из вен, орошая цветы, что уже поглотили всё вокруг, демонстрируя своё превосходство. Цветы вырываются на стены, рисуют немыслимые узоры, осыпаются и тают, сметённые прочь сухим тихим всхлипом. Кайен сходит с ума, Кайен вырывает эти цветы из-под рёбер, с корнем, вместе с чёрной отвратительной слизью, вместе с остатками здравого смысла, разбрасывает прогнившую плоть, что годами служила им удобрением. Бесполезный кусок мяса. Запах железа и другой, ещё более кислый и мерзкий - желудочного сока. Сделать что-то, всё, что угодно, что-то настолько бесполезное, чтобы и без того воспалённый бедный ум прогнил окончательно, дал телу наконец покой, дал вдохнуть и выдохнуть - не отхаркивая раздирающие носоглотку шипы и красные лепестки. В этой комнате очень пусто, давяще пусто. Ногти впиваются в плечи, раздирая, гнилая плоть отслаивается пластами под острым напором, сползает медленно, как опавший лист, касается мраморных плит с отвратительным влажным шлепком. Кайен целует остервенело, не видя ничего, не чувствуя ничего. Цветы мешаются и, разрывая плоть, находят новые пути на поверхность, но - вот - и это уже не важно, ничего не важно кроме этого запаха, сладкого и дурманящего, ни разу не похожего на стальной гнилостный запах этих роз, что завладели её телом. Очередной приступ, Расет понимает это. Понимает и выгибается навстречу жадному рту чудовища, что пожирает её плоть, блаженно щуря глаза. Чудовище урчит довольно и не планирует останавливаться, оставляя всё более и более глубокие раны на теле юной принцессы, впиваясь, разрывая, разрушая. Гортанный рык захлёбывается в крови, губы жадно и грубо исследуют нежную кожу. Ни намёка на ненавистные цветы, приторный пьянящий аромат поглощает гнилостный смрад, стальной обруч на висках сжимается сильнее с каждой секундой. Удар чугунной сковородой по затылку. Дважды. Трижды. Удары ускоряются, удары грозят размозжить череп и украсить стены и мраморный пол пионами наравне с отвратительными красными розами со стальным запахом. Расет снова отвечает на поцелуй, накрывает холодную руку, что роется в её теле в поисках таких же цветов, своей и направляет ниже. Несколько пальцев бесцеремонно, с упорством давно покинувших родные края первооткрывателей проникают глубже, клыки продолжают рисовать на теле кровавые узоры, язык не упускает ни единой капли. Короткая судорога пронизывает тело, что Кайен сжимает в своих объятиях, сравнимых лишь с объятиями железных дев. - Ещё, - выдыхает Расет в самые губы, глухо ударяется зубами об окровавленные клыки, неловко перехватывает языком струйку крови, стекающую по подбородку. Пальцы находят заранее припрятанный нож в складках простыни. Очередной приступ, Расет понимает это. Понимает и резким заученным движением выкорчевывает цветы, словно маленькой лопаткой. Цветы мешаются, цветы нужно убрать. Цветы пахнут гнилью и ржавчиной. Рана выглядит отвратительнее выгребной ямы, Кайен судорожно хватает ртом воздух, но дышать больше нельзя - юная принцесса использовала своё право вето, горячей сургучной печатью поцелуя закрепив своё решение. Чпок. Это уже не цветы, это мокрый силос, бесполезный перегной вытекает из освежеванной тушки. Расет обнимает её, касаясь губами мочки уха. Возможно, шепчет что-то, но яростный неумолимый шум в ушах теперь мешает сильнее, чем мешали цветы. В одно мгновение глохнет всё вокруг. Стены рушатся, погребая под собой сгнившую плоть. Из-под тонны мусора, пробивая глину и мрамор, пёстрой змейкой выползает алый бутон со стальным запахом.