Зона номер шесть

— Живые люди... такие теплые, — слова шелестят, соскальзывая с потрескавшихся мальчишеских губ, и ладонь Незуми сжимает ладонь Шиона как можно крепче. Мальчик с глазами волка, ворвавшийся в его жизнь раненным зверем, ледяной бурей, той, трепавшей ему на балконе волосы, пока его горло раздирал нечеловеческий крик, ввинчивающийся в свинцовую бескрайность тяжелого неба. Один дикий взгляд, взгляд смертельно уставшего убийцы, и в горле встал ком, дикая смесь восторга и страха, вырывающая его из лакированного мира, мира идеального, полированного и пластмассового. Он перепачкал ему горло своей кровью, оставшейся на пальцах, отчаянно зажимавших рану. Он язвил. Он принял его помощь... Но разве можно приручить дикого зверя?.. Вот такого, со стальным, пробирающим взглядом призрачно-прозрачных глаз, окруженных темными, почти иссиня-черными кругами от катастрофического недосыпа? Какая разница. Шион ложится рядом: вот он я, я согрею, тш-ш... Потому что он отчетливо чувствует губами бьющую парня лихорадку, от которой тот дрожит, от которой у того ресницы неприятно слипаются, а кожа становися влажной и неправильно-соленой. Он прижимается к нему, единым слитным вздохом-шорохом выпуская все тревоги странного дня, дня цвета шторма и льдистой голубизны. Закрыть глаза и раствориться в горячечном тепле другого человека, разлететься трепещущими на ветру лепестками, растянуть теплую вязкую ночь в бесконечность, умиротворенную, такую, о которой он мечтает с детства. Чтобы наутро она раскололась, заскользила, кружась, фарфоровыми осколками по каменному полу, разбитая электронными голосом: "Министерство"