скорее touch me.

— Я даю вам десять дней! Десять! — Злой коротенький мужчина кричит прямо в лицо Исина, брызгая на его кожу слюнями, — В противном случае Ваши люди будут драить толчки, а Вы вернётесь в Китай. Все вам ясно, бестолочи? Начинайте работу! Исин, стоящий навытяжку, не спешит проводить уходящего «гостя». Тот, лишь ещё раз презрительно бросает взгляд на подчиненных, а потом сразу же исчезает в сопровождении своей свиты. Детективы молча усаживаются за стол. — Десять дней, — Исин садится, а потом вскакивает, подбегая к окну. — Ну и парфюм, мог бы раскошелиться на более дорогой, а не на тот, что моя бабка использовала в качестве освежители туалета, — Чунмен театрально зажимает нос пальцами, закатывая глаза. — Знаешь, Мён, твои шутки с каждым разом всё больше и больше деградируют, что вынуждает меня подарить тебе на Рождество сборник моих цитат в кожаном переплете, дабы ты научился правильно шутить, — Чондэ мило щурится в улыбке. Чунмен в ответ делает лишь какой-то пренебрежительный жест. Чонин с Сехуном молча переглядываются. — Десять дней. — Исин успокойся, — Чондэ наконец переключается на своего соулмейта, который в панике мечется возле окна. — Десять дней, Чен! Десять! А мы голые, без каких-либо зацепок, как вчера в твоей спальне! Десять дней! — О-о-о, как вчера в твоей спальне, Чондэ…— Чунмен поганенько щурится, смотря на покрасневшего коллегу. — Зато я хоть с кем-то трахаюсь, хён, — Чен вдруг задумчиво смотрит на Исина, — Да и не с кем-то, а со своим соулмейтом. Знаешь, Чонин, ты многое потерял. Секс между нами, предназначенными, улётный. Теперь очередь Чонина и Сехуна краснеть, и если первый ещё и злится, то второй совсем теряется, начиная нервно перекладывать идеально заточенные карандаши с места на место. — Опросить свидетелей. Наверняка кто-то из них что-то скрывает. Всех опросить, без исключения. Чонин и Сехун, у вас на это есть четыре часа, не больше, — Исин благополучно пропускает мимо ушей словесную перепалку детективов. — Пошли, Сехун. — Чонин встаёт с места, забирая свою тёплую куртку. Сехун, накинув на себя пуховик, мигом выходит следом. — Чондэ, на тебе камеры слежения со всех мест территорий, прилегающих к месту убийства. Чунмен, с тебяличная жизнь каждой жертвы. Чонин дожидается, когда Сехун сядет в машину. — Можно? Младший кивает, разрешая взять себя за руку. Жилистые пальцы аккуратно поглаживают костяшки, пока машина прогревается на стоянке. Необходимые силы начинают возвращаться, но к своему изумлению, Сехун замечает, что рисунок метки не прорисовывается до конца. Молодой человек высвобождает ладонь, пряча её в перчатку. Чонин делает то же самое, выезжая на дорогу: — Спасибо, что разрешил ночью отоспаться у тебя. — Как её зовут? — Сехун смотрит вперёд, на мелькающие дома. — Кристал. — Расскажи о ней. — Мы познакомились на одном из вечеров, которые наши семьи проводят раз в год. Мой отец — директор небольшого логистического центра, а её отец — заместитель начальника. Через полгода мы поженились. — Ты её любишь? — Мне с ней комфортно. Нужно вас познакомить. — Я видел её в Кансогу, на месте преступления. — Вот как… Она ничего не говорила о вашей встречи. — Странно, я сказал, что ты опрашиваешь свидетелей, и она ушла к тебе. — Может, у неё возникли какие-то дела… — Кай задумчиво смотрит на дорогу, петляя по улицам Сеула. Наконец, машина тормозит у одного из жилых комплексов. — Квартира пять, дробь, один. Миссис Чхве Ён У, мать жертвы, найденной в Тобонгу. — Чонин выходит из машины, чувствуя легкое недомогание. Сехун чувствует то же самое. — Что-то случилось? — Просто, не стоило вчера ночью ходить в пальто по такой метели. Всё в полном порядке. Сехун молча захлопывает дверь машины, поправляя перчатки.

***

— Я пригласил Бэкхена для того, чтобы он оказал нам неоценимую помощь, — Исин кивает в сторону сидящего судмедэксперта. — Тебе слово. — Я связался с ушедшим на пенсию господином Ли, который работал по делу об убийстве девушки в Тобонгу. Почерк нашего «знакомого» и того убийцы фактически идентичен, но все же есть существенное отличие. Если в нашем случае вещи жертв не пропадали, то в Тобонгу у девушки сняли с шеи золотою цепочку с подвеской в виде химеры, — Бэкхен выводит на подготовленный проектор фото ожерелья. Сехун чувствует, как позади него то ли Чунмен, то ли Чонин, нервно ёрзает на стуле. — Далее, что касается жертвы за парком Кванаксан: заурядная, если можно так сказать, личность девушки, наводит на мысли о том, что убийца действовал случайно, ради удовлетворения своих прихотей. Для мужчины, который является маньяком, подобное поведение логично и предсказуемо. Следующая жертва, на детской площадке, скорее спонтанная, чем преднамеренная. Жертву не тащили в переулок, не уводили в горы. Просто убили, случайно, под воздействием эмоций. Однако, это сугубо моё мнение, вы тут профессионалы. А вот девушка, которую убили вчера… Я вам так скажу, ребята, — Бэкхен на миг закрывает глаза, — Его что-то разозлило. Он показал вчера нам всю ту жестокость, на которую способен. И, если его не найти сейчас, через неделю будет поздно. Теперь его остановит разве что собственная смерть. Кстати, у меня есть для вас сюрприз. Помните, я говорил, что последняя жертва боролась? Я нашёл у неё, на месте разреза нанесённой раны, пучок волос. Мужских волос. Экспертиза срочная, поэтому сегодня к ночи я дам тебе ответ, Исин. — А что насчёт выкрученных суставов у жертв? — Хронический артрит. Только у второй и третьей, жертва из Тобонгу и вчерашняя выпадают из списка. — Скажите, господин Бён, — Сехун пользуется паузой, — Что насчёт места убийств? — Кстати, да. Два убийства, первое и последнее, совершены на месте. Вторую и третью девушку убили в другом и притащили уже на обозначенное место. Что примечательно, это то, что сначала их похитили, а затем, убив, приволокли на место, ближе к дому. Ваш «дружок» малость с приветом. — В общем, найдём убийцу, найдём места убийств. А что насчёт время смерти? — Время смерти первой жертвы, по сохранившемся данным, между одиннадцатью и часом ночи. Вторая жертва убита в промежуток между десятью и двенадцати часами ночи, третья между одиннадцатью и тремя часами утра, и четвёртая, я только что взял анализ печени, между тремя-четырьмя часами утра. — Чондэ, тебе слово. — Я проверил камеры наблюдения первым делом возле детской площадки, однако ничего. Там ночью почти никто не ходит, поэтому кроме двух собак и одной кошки не заметил что-либо забавное. Далее… Вчерашнее. Здесь поинтересней. Прохожий, лицо закрыто маской, по виду мужчина до двадцати восьми, но может и женщина, стоял на улице примерно с трёх до половины четвёртого ночи. Затем перешёл дорогу и направился именно туда, где патрульный позже нашёл тело. Я задействовала все возможные программы распознавания лиц, но парень слишком хорошо замаскирован, поэтому безрезультатно. — Чонин. — Опросили первым делом родных всех четырёх жертв. Девушка из парка Кванаксан действительно ничем не отличалась, вчерашняя найденная — Чхве Чун Ю, отличница, заканчивала дипломную работу по философии, поздно возвращалась от подруги, с которой обсуждали проект для предстоящей практики. Мать говорит, что девушка была всеобщей любимицей, но сами понимаете… Мин Со, ту, что нашли на детской площадке, как и жертва из Кванакку, ничем не выделялась. Подрабатывала в детском садике, училась на повара в местном колледже. Жертва из Тобонгу собиралась учиться за границей, поэтому работала в местном магазине. Тогда ночью возвращалась с работы, решила, видимо, сократить дорогу через темные улочки. Нашли её только утром. Это мы узнали от соседей, поскольку после того случая мать и отец девушки покончили самоубийством, а дедушка жертвы умер от инфаркта в прошлом году. Свидетели ничего не видели, не слышали. — Странно, что они вообще являются таковыми, — Чунмен хмыкает, постукивая по столу пальцами. — Чунмен. — Единственное, что я заметил, это то, что все девушки были одиноки. Никаких намеков на личную жизнь, никаких предназначенных. У первой жертвы была гетерохромия, у второй и третьей вообще никаких отличительных признаков, у последней перевёрнутый лунный месяц на бедре. Всё. — Хорошо, спасибо за работу. Бэкхен, ждём результата твоей экспертизы, спасибо за помощь. Остальные могут идти домой, в случае чего будьте на связи. Исин, отойдя к кофемашине, молча провожает взглядом уходящих коллег.

***

Сехун лениво листает какие-то комедии на экране ноутбука, отрешенно думая о тяжелом дне. Пища, после увиденного, до сих плотен лезет в горло. Метка на запястье начинает вновь потихоньку исчезать. Кажется, обычное прикосновение теперь не такое спасительное, как в начале. Плед соскальзывает с ног на пол и, потянувшись за ним, О вдруг замечает какой-то кусок ткани под диваном. Глаза расширяются от неверия и ужаса. Молодой детектив резко вскакивает, опрокидывая на себя бокал с соком. Рука судорожно хватает телефон и быстро набирает номер. — Господин Чжан? Это О Сехун. Вы сейчас где? А-а-а, простите. Завтра утром, да. Да, хорошо. Сехун кладёт трубку, продолжая смотреть на стол перед собой. Кровавый кусочек тряпки резко выделяется на фоне стеклянного столика.

***

Утром, раньше всех, Сехун шагает по пустому коридору в сторону небольшого офиса. — Я слушаю, — китаец поднимает голову, стоит О войти в кабинет начальника. — Вчера вечером я нашёл это, — детектив достаёт маленький пакетик, кладя его на стол перед Исином. — Что это? — Кусок ткани, с кровью. — Где ты нашёл это? Похож на кусок от свитера последней жертвы. — У себя дома, — Сехун тяжело сглатывает. Исин непонимающе смотрит на парня перед собой: — Не понял. — В ночь, перед убийством, ко мне заглянул Чонин. Он был пьян и, в итоге, я разрешил ему переночевать на диване в гостиной. Вчера вечером я нашёл это, и сразу же позвонил Вам. — Ты уверен? Он что, не спал всю ночь, дожидаясь удобного момента, чтобы выскочить из твоей квартиры и убить девушку? — Он пришёл около одиннадцати. Может около двенадцати. В два часа ночи я дал ему плед и подушку, а затем ушел в свою спальню. Спал до тех пор, пока не позвонил Чондэ. До этого я его не видел. — Ты проверял ключи? Дверной замок? — Я не закрыл дверь в ту ночь. — Что? — Исин вскакивает с места. — Я забыл. Был так ошарашен его приходом, что забыл закрыть дверь.И, господин Чжан, от моего дома до места убийства, двадцать пять минут. Я засёк. Он мог убить и вернуться обратно. На это уйдет меньше часа. — То есть, он дождался, когда ты уснёшь, встал, вышел, убил, вернулся и досыпал? Ты знаешь, что с тобой будет за дачу ложных показаний, О Сехун? Ответ Сехуна прерывает вошедший Бэкхен с документом в руке: — Пришли анализы волос ДНК. Вам прочитать? — Я сам, спасибо. Бэкхен кивает и, нерешительно протянув лист, быстро выходит, улыбаясь вымученной улыбкой Сехуну. Исин переводит взгляд с улики на принесённый документ, опуская глаза к ответу. «Ким Чонин, совпадение 99,9888…%». — Ты свободен, Сехун. Стоит двери закрыться, как Исин тут же хватает стакан воды и выпивает залпом, то перечитывая взглядом документ, то смотря на ткань. В голове становится пусто. Неужели, точнее, как всё это время он, дальновидный, с идеальной репутацией, начальник убойного отдела, не замечал очевидных вещей касательно Чонина? Получается, не такой уж и дальновидный. Молодой человек решительно встаёт с кресла, выходя из кабинета, запирая тот на замок. Твёрдым шагом он направляется к офису.

***

В офисе собрались все: Чунмен что-то рассказывает Чонину и Чондэ, пока Сехун смотрит в окно на медленно кружащийся снег. Исин делает вдох. — Доброе утро, начальник, — Чондэ приветственно улыбается, разворачиваясь на стуле. — Детектив Ким Чонин, Вы арестованы по подозрению в серии убийств с особой жестокостью, а также в укрывательстве сопутствующих улик. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что будет сказано Вами, может быть обращено в суде против Вас. Сдайте Ваше табельное оружие и удостоверение личности. О Сехун, арестуйте подозреваемого. В кабинете повисает молчание. Жуткое, давящая каждому из находящихся на плечи. Чонин ошарашено смотрит на Исина. — Лэй, что ты несёшь? — Чондэ в ужасе делает шаг назад. — О Сехун, — Исин переводит спокойный взгляд на молодого детектива, — арестуйте подозреваемого. Сехун медлит. — Немедленно! — Исин рявкает, заставляя пошевелиться парня. Тот, подойдя к Каю, заводит его руки за спину и, сняв браслет с пояса джинс, защелкивает наручники на запястьях соулмейта. Метка, только что горевшая золотым, начинает быстро тускнеть. Сехуну кажется, что его самого только что убили.