Восход

Восход. Солнце. Свет. Боль. Из одного дня в другой. Закат. Солнце. Тьма. Боль. Все одно и то же. Всегда, сколько солнечная аликорн помнила себя после первой попытки, успешной, надо сказать, воздействовать на капризную звезду своей магией, всегда была боль. Она пронзала все тело, разливалась кипящей смолой по копытам и крыльям, она заставляла кричать. Кричать и захлебываться в слезах, все равно поступающих к глазам, несмотря на все попытки разума осознать адский механизм появления боли и остановить его. Две юные и хрупкие кобылки, на чьи плечи внезапно свалилась власть над необъятным королевством. И отказаться от этого невозможно, ведь они единственные наследницы, имя первой с древнеэквестрийского переводилось как "небесная", а имя второй не нуждалось в переводе. Словно небеса выбрали их. А они согласились. Как будто у них был выбор. Первые два года юных правительниц не видел ни один пони из города, а немногочисленная прислуга молчала. Никто не знал, какие мучения приходилось терпеть двум аликорнам. Они не делились. Сначала они обессиленно валились на небольшие диваны. Потом научились не падать, показывая боль лишь выражением мордочек. Через три года остались глаза. Через тридцать четыре года прошло все. Снаружи ничего не осталось. Изнутри они продолжали гореть, каждое утро и каждый вечер. Восход. Солнце. Свет. Боль. Селестия расправила крылья, кажущиеся невероятно тяжелыми, особенно когда многочисленные перья подсвечивались закатывающейся за горизонт Луной. Тяжелый взмах, еще один, еще. Кобылица зависла в воздухе, зажгла рог, снова взмахнула крыльями и замерла окончательно. За спиной аликорна на небо выкатывался огненный шар. Селестия едва заметно содрогнулась, плавно опустилась на площадку, окинула взглядом толпу, на секунду задержавшись взглядом на маленькой фиолетовой единорожке, так и лучащейся счастьем. Еще один день летнего солнцестояния. Еще один день, когда боль усиливается. Пожар внутри стал сильнее, когда ей пришлось изгнать сестру на спутник планеты, словно она взяла долю сестры на себя. Закат. Солнце. Тьма. Боль. Был вечер, теперь можно было просто сделать дело, ни перед кем не рисуясь. Но все равно Селестия расправила крылья, встопорщила перья, заискрила рогом, протягивая невидимый глазу луч к своенравному сгустку водорода и гелия. Угли, потухшие после рассвета, снова стали разгораться. Смола снова потекла по конечностям. Наконец, Солнце стало поддаваться, плавно опускаясь за горизонт. Когда оно скрылось, пришло облегчение. Кобылица вздохнула и опустилась на изящный неприметный диван. Одно и то же. Восход. Солнце. Свет. Боль. Из одного дня в другой. Закат. Солнце. Тьма. Боль.