Музыка вечной печали

Одиноко. И пусть то, что происходит сейчас, не слишком кардинально отличается от того, что было раньше, из всего прочего Напстаблук, скорее всего, предпочел бы изначальный вариант. Там, по крайней мере, он никогда не был один. Грустно. Он постепенно теряет счет времени, ведь каждый последующий день практически ничем не отличается от предыдущего. Прошлое сливается с настоящим и отравляет будущее, время закрутилось в единый водоворот повторяющихся событий, и только что-то поистине грандиозное способно остановить эту чертову карусель. Но ничего грандиозного в жизни Напстаблука не происходит. Вечерние шоу по телевизору, периодическое общение в сети, уход за фермой и редкие прогулки – и каждый новый день становится очередной копией предыдущего. И музыка все больше наполняется бессмертной печалью, хлещущей через края огромной чаши, грозящей затопить сознание потоками холодных отравляющих душу слез. И отсюда уже нет выхода. Холод подземных рек проникает под призрачную плоть, еще сильнее выхолаживая и так ледяную материю, прочным клубком основывается в самой сердцевине сознания и отравляет и без того неутешное существование. И если раньше рядом был кто-то, готовый подбодрить и выслушать, то теперь рядом нет никого. Одиночество разъяренным зверем впивается в реальность, окрашивая в горько-синий цвет всю радость воспоминаний о том, чего уже никогда не вернуть. И «никогда» становится чуть ли не самым страшным словом во всей Вселенной. Нет сил что-либо изменить. Напстаблук действительно потерялся. Ведь, с одной стороны, он всегда желал всего самого лучшего для своего любимого кузена, но и обратная сторона медали была для него важна – он не представлял без него своего существования. И теперь, когда тот ушел, Напстаблук действительно лишился какой-то невероятно важной части себя. Он не знал, что делать дальше, но смирение было непреклонным, и призрак просто оставил все так, как есть. Возможно, бороться с обстоятельствами было бы лучшей идеей, но не для него. В повторяющемся из недели в неделю дне нет места для чего-то нового, но ничего нового и не происходит. Печаль преодолела уже всевозможные границы, становясь ядром существования призрачной души. Музыка, наполненная бесконечным страданием, разносится по пещерам, постепенно замолкая, постепенно превращаясь в тихий плач, постепенно растворяясь в холодном сыром воздухе, так и не сумев достигнуть кого-то очень важного. Кого-то, кто был слишком далеко, чтобы услышать. Кого-то, кто оставил позади все, что было, превращая свое прошлое в блестящую пыль под ногами. Кого-то очень любимого и родного. Кто даже не подозревал о том, что его прошлое все еще может существовать где-то среди холодных рек и сырых пещер. Для Напстаблука время прекратило свой ход, превращая дни в секунды, недели в минуты, месяца в часы, а тысячелетия в года. И он не знал, изменится ли когда-нибудь что-нибудь, ведь даже к тому, что происходит сейчас, он привык. Пусть это и было бесконечно грустно и бесконечно больно. Главное, чтобы все не стало еще хуже. Напстаблук хотел бы быть смелее, но уже слишком поздно меняться. И выплыть из этой бесконечной реки существования уже не представляется возможным. Возможно там, на ее берегах, можно найти для себя лучшую судьбу. Но в жизни больше нет места переменам, а лимит попыток давно исчерпан. Остается лишь продолжать одиноко плыть, разбавляя воду собственными слезами полнейшего отчаяния и необъемлемой грусти. Остается лишь продолжать держаться на поверхности, с каждым вздохом погружаясь все глубже и глубже, разрывая все нити с реальным миром и уходя в пучины своих бед. Когда-нибудь он наверняка достигнет дна. Если не найдется кто-то, кто сможет его спасти. Но спасение было всего лишь призрачной надеждой, а надеяться на заведомо невозможное было невероятно глупой вещью. Поэтому Напстаблук и не надеялся. И даже древние Руины не могли развеять его печаль. Он прятал слезы в покрывале сухих и давно опавших листьев, он искал вдохновения среди высоких каменных стен и полуразрушенных коридоров, он слушал, он слышал, он хотел надеяться и верить. Но все было бесполезно, и на свет появлялась очередная наполненная болью мелодия. И сколько бы музыки Напстаблук не писал, печаль в его душе не уменьшалась. Иногда ему казалось, что всю эту сырую безнадежность может перечеркнуть лишь одно мгновение. Что-то поистине грандиозное, способное остановить бесконечную карусель повторяющихся дней. Всего лишь одна встреча, всего лишь один взгляд. Призрачный лучик надежды. И казалось, что единственный звук, которой Напстаблук действительно всей душой желает услышать – звук такого родного и привычного голоса. Голоса кого-то очень важного и любимого. И весь этот мир, наполнившийся бесконечной апатией и печалью, может разбиться в одно мгновение, едва только под сводами пещеры прозвучит заветное: - Блуки, я вернулся…