Тонкая красная нить между нами

Сигюн не ожидала увидеть его после всего. Более того, она была уверена, что он сделает вид, словно ничего не было. Того поцелуя и того взгляда, словно она самая желанная на свете женщина. Ей и самой уже начало казаться, что это был просто сон. Но почему тогда он сейчас стоит перед ней? Почему так пронзительно смотрит? — Я не ожидала увидеть Вас здесь, — её голос был слишком тихим, но Локи слышал каждое её слово, она была уверена в этом. Его зелёные глаза в одно мгновение вспыхнули неведомым ей огнём, и девушка непроизвольно отступила. По губам трикстера скользнула змеиная усмешка. — Где же я, по-твоему, должен был быть? — ледяной, словно воплотивший в себе весь холод Йотунхейма, Локи насмешливо смотрел на неё, а Сигюн молчала, не зная, что сказать ему, своему Богу и Повелителю. — Ты ответишь сама или я должен выпытывать из тебя каждое слово? Ядовитый тон резал больнее стали, и Сигюн медленно вздохнула, заставляя себя снова посмотреть в его глаза. — Я думала, что после вчерашнего Вы не захотите меня видеть. — Я думал, что ты умнее, — Локи издевался в своей излюбленной манере, но Сигюн всё равно не могла его понять. Он то позволял ей приблизиться к себе, то снова отталкивал. Если он здесь для того, чтобы снова оттолкнуть, почему медлит? Хочет вдоволь поиздеваться, прежде чем оставит её в покое, разбитую и сломленную? — Мне надо идти, — Сигюн было стыдно за эту позорную попытку сбежать, но она боялась, действительно боялась. Сможет ли она выдержать, если он снова её оттолкнёт? Но убежать не получилось. Стоило только повернуться к дверям, как те вдруг с грохотом захлопнулись перед самым её лицом. Сигюн сжала рукой край платья, не поворачиваясь лицом к своему Повелителю, боясь снова посмотреть ему в глаза. Но Локи, казалось, это совершенно не волнует. Когда за спиной раздался его неожиданно тихий голос, Сигюн решила сначала, что просто бредит. — Я влюблён. — Голос за спиной был спокоен и сух, разве же таким тоном признаются в любви? — В тебя. Сигюн всё-таки обернулась, испуганно вгляделась в зелёные глаза. Никакой насмешки, простые факты. Он и правда влюблён. — Вы говорите это словно приговор, — она неловко мнёт платье и не смеет ещё раз посмотреть в его глаза. — Так и есть. Ты не представляешь, что тебя ждёт. — Хотите, чтобы я отказалась? — Сигюн всё-таки находит в себе силы снова посмотреть на него, но ответа, который она так отчаянно ищет, она не видит. Его душа и мысли скрыты от неё, запечатаны под самыми надёжными замками. — Хочу, чтобы подумала о том, что тебя может ждать со мной. Если ты согласишься, тебе может быть очень больно, Сигюн, — он впервые произносит её имя, но в его устах оно почему-то звучит словно ругательство. Он недоволен. — А если мне всё равно? — Значит ты дура, — снова этот ядовитый тон и злой, больно ранящий взгляд. Он почти ненавидит её. За то, что любит. Сигюн молчит дольше обычного, но сейчас Локи не торопит её с ответом. Лишь стоит и ждёт, не отводя взгляда. Может ли она принять его? Даже если это будет мучительно больно? Ей хочется плакать от безысходности. И смеяться. Ей только что признались в любви, почему же она так несчастна? Потому что Локи ненавидит и себя, и её за эти чувства. И хочет избавиться от них. Одна только мысль об этом неожиданно наполняет всё её хрупкое тело невиданной прежде смелостью, и Сигюн вскидывает голову, смотря на своего Повелителя. — Значит, я дура. Она успевает лишь моргнуть, когда трикстер вдруг оказывается совсем близко и ледяной рукой почти болезненно сжимает её шею. Обжигающее своим холодом, дыхание касается её губ, когда он неслышно шепчет: — Ты пожалеешь. И Сигюн находит в себе силы улыбнуться, словно не замечая скользящих по щекам слёз. — Ни за что. Ледяной болезненный поцелуй запечатывает на её губах ответ. Она не пожалеет.