Сделай меня живым.

Вокруг него не было ни единой живой души. Все люди были всего лишь пустышками, стеклянными бутылками без намёка на жидкость внутри, а может - набитыми соломой мешками. Он не любит фильмы ужасов, предпочитая что-то более весёлое. Нет, он не боится, скорее просто не видит в них смысла. Его не интересовали страшилки ещё с детства, а душе были ближе рассказы о приключениях и любви. Возможно, он кажется сентиментальным, возможно. Он любит дождь, любит стук водяных капель о стекло, любит смотреть, как небо становится серым и плачет над городом, любит укутываться в клетчатый плед, садиться на широкий подоконник, больше похожий на диванчик из-за специфического декора, и пить горячий шоколад из пакетика, купленный в супермаркете, ведь кофеин он не переносит. Он всегда носит кофты на размер больше, считая, что они смотрятся круто, а карманы в толстовках заведомо становятся вместительнее. И он не застёгивает их даже зимой, когда другие кутаются в огромные пуховики и носят перчатки. Его же пальцы всегда холодные. Ему нравится бродить вечерами по улочкам и перекусывать в ларьках, не заботясь о возможных проблемах со здоровьем. Разглядывать всех вокруг, улавливая какие-то отдельные штрихи, для него - хобби. Он никогда не расстаётся с наушниками и стареньким плеером, в котором собраны все любимые треки и минусы. И он мог бы давно купить новый, более продвинутый, но расставаться со своим ему совсем не хочется. Он везде носит с собой небольшой блокнот и две ручки, ведь вдохновение может прийти где угодно, а чернила не бесконечны. Случалось, что он мог остановиться посреди пешеходной улицы, сесть на корточки и начать записывать всё, что приходит на ум, а позже, сидя дома за кухонным столом, превращать сумбур в музыку, в тексты, к которым потом сам подбирает бит. Однажды, сидя на крыше и легкомысленно махая ногами, он знакомится со странным парнем, чья улыбка настолько тёплая, что вокруг всё будто цветёт, несмотря на снег, застилающий землю. Замечает он его не сразу, а только услышав странные звуки за своей спиной сквозь слишком тихий момент песни. Он оборачивается и видит человека с полароидом в руках. Он молча подходит к незнакомцу, разделённая бровь которого сразу бросается в глаза. Он тянется рукой к ней и проводит вдоль двумя пальцами, средним и указательным, а человек напротив только улыбается и говорит: «Меня зовут Кристофер или просто Крис.» - «Джисон.» Они спускаются на улицу вместе, вместе ходят среди дворов и дорог, хотя даже не знают практически ничего друг о друге. Но им комфортно, даже в молчании им комфортно. Оба идут, глядя по сторонам, а Крис фотографирует всё вокруг, будто количество картриджей у него бесконечно. Он фотографирует лавочки торговцев, которые готовятся к закрытию, дома с развешанным на проволоках бельём, Джисона, идущего рядом и ведущего себя так естественно, будто объектив, направленный на него, ничего не значит. В карманах у Банчана Джисон находит многое: от фантиков от конфет до небольшого проигрывателя для кассет с набором абсолютно разных исполнителей. На шее у старшего висят большие наушники из того же столетия, что и кассеты. Его джинсы порваны, как и джинсовка, а на толстовке принт какой-то зарубежной и явно олд-скульной группы. Его немного кудрявые серые волосы с отросшими корнями мешаются перед глазами, путаясь из-за ветра. И Джисон хочет сфотографировать такого необычного парня, ведь тот явно не против. Он делает несколько шагов назад, а его телефон впервые делает качественный снимок с нужной передачей цветов с первого раза, без настройки фокуса и вспышки. А фотография будто случайно уже на следующий день оказывается на месте старой заставки с видами города. Второй раз они встречаются в парке спустя три дня. Абсолютно случайно. Кристофер просто появляется и говорит, что волосы Джисона вкусно пахнут. Они сидят у пруда на скамейке и кидают кусочки батона в воду, где плещутся птицы. Около Хана останавливается белка и быстро перебирается к нему на плечо, где обычно сидят попугаи в фильмах про пиратов. Криса веселит эта ситуация и он смеётся, а Джисон только достаёт из кармана пакетик орешков, подкармливая животное из ладони. Так он получает от знакомого глупое прозвище Белка, которое полностью его устраивает. Они всё-таки обмениваются телефонами на третью случайную встречу в музыкальном магазине, где младший видит Банчана среди стеллажей с кассетами, хотя сам пришёл, чтобы купить маракасы, хотя и сам не знает зачем. Иногда им кажется, что они понимают друг друга без слов, проигрывая немые диалоги друг с другом. Они часто едят вместе, проходя мимо цветных вывесок и вечно спешащих куда-то людей, заказывают в небольшой лавке закуски и колу-нулёвку. Когда начинается проливной дождь и Хан уже собирается спрятаться под одним из козырьков, Банчан хватает его за запястье и бежит, заставляя младшего наступать в лужи, но тот, кажется, не против. Они бегают и кричат, выплёскивая эмоции вместе с небом. Когда силы практически покидают обоих, старший тащит Сона домой, попутно смеясь и называя его промокшей белкой. В квартире одновременно просторно и уютно, и, пока Крис ищет чистую одежду для них обоих, Джисон, стоя в гостиной, замечает стеллаж с пластинками и несколько проигрывателей разных размеров. И он бы хотел подойти и посмотреть каждую, но с одежды не останавливаясь стекают ручейки дождевой воды, которая пропитала каждую ниточку. Когда Чан возвращается и даёт гостю полотенце с папоротниками и сухую одежду, от которой приятно пахнет порошком, тот протягивает ему блокнот с двумя прикреплёнными к обложке ручками и просит подсушить его немного, уходя в ванную, куда его отправляет хозяин квартиры. Огромная тёплая кофта, немного широкие, рваные в коленях тёмные джинсы с двумя цепочками, носки в горошек и тапочки-щеночки прекрасно смотрятся на Джисоне, хотя полотенце на плечах немного мешает. Медленная тихая мелодия доносящаяся из голубого проигрывателя, большие кружки тёплого чая, шоколадное печенье и стук капель в окно. Они сидят плечо к плечу и тихо разговаривают, будто боясь, что кто-то может их услышать, хотя никого кроме них и спящей крысы в клетке. Младший и сам не понимает, как медленно засыпает на плече у Чана. Он просыпается на диване, завёрнутый в мягкий плед и бережно уложенный головой на подушку, когда сам хозяин квартиры что-то готовит на кухне. Тогда они едят свинину с салатом, а потом начинают говорить о музыке и Кристофер выделяет некоторые тексты из блокнота Джисона, а тот и не против. И он понимает, что ещё уютнее, чем сейчас, он не чувствовал себя даже в родительском доме. Они снова сидят на крыше, а Чан, как и всегда, держит камеру в руках. Им весело. Они оба сидят и болтают ногами на краю, будто впереди нет пропасти в тринадцать этажей. Ночное небо впервые за долгое время абсолютно чистое, только звёзды светлячками разбросаны по тёмной ткани. Они играют в созвездия, вспоминая настоящие и создавая свои со странными, причудливыми названиями. Они не хотят расходиться, ведь энергии ещё полно, как и времени у обоих. И они гуляют, гуляют, а потом Джисон приглашает к себе, а Чан снова шутит про белку и дупло. И обоим весело. Они готовят вместе, хотя дома у Сона из еды почти ничего и никогда нет. Они играют в дженгу, поезда и слова, смотрят старый фильм с Леонардо Ди Каприо и разговаривают, упуская суть. Чана тянет танцевать и он ищет нужные ему треки, создавая свой неповторимый плейлист, полностью забивая на кино. Одна песня сменяется другой, голоса исполнителей чередуются без определённой последовательности, а Джисон чувствует себя пьяным, хотя из напитков у него была только вода и грейпфрутовый сок. Он чувствует себя пьяным, как и его гость, который пил тоже самое, что и он. Они одновременно задумываются, могут ли опьянеть от воздуха. Снова включается какая-то медленная песня и Кристофер тянет младшего на себя, обнимая за талию, а тот послушно кладёт руки ему на плечи. Они оба не чувствуют дискомфорта, но Джисон, кажется, глядя в тёмные глаза напротив, понимает, что за алкоголь попал к нему в организм. И он бы хотел кружиться так вечно, но знает, что этот трек скоро закончится и вся эта идиллия немного пошатнётся. И Банчан смотрит на него, только на него, только в его глаза, хотя вокруг кроме них никого. И он медленно опускает голову, соприкасаясь лбами с младшим. Они не разрывают зрительный контакт, когда Крис, невесомо задевая чужие губы, шепчет короткое «можно?», а Джисону не нужно продолжение, и он успевает выдохнуть тихое «да» перед тем, как тёплые губы прикоснуться к его холодным. И они без слов понимают друг друга. И они оба думают, что если в мире существуют родственные души, то судьба определённо связала их двоих.