Я всё ещё веду, Поттер

      Альбус не был ревнивым. С чего бы? Он считал себя выше этого бесполезного чувства, которое только и может, что подливать масла в огонь. Тем более, он с детства знал, что проявлять свою ревность, закатывать истерики — удел неуважающих себя неудачников, обделённых вниманием. Если человеку на тебя похер, то, как ни старайся быть паинькой и умницей, класть он хотел на твою послушность. Терпеть не мог людей, которые заглядывают в рот и ужом вьются, лишь бы быть кому-то угодным. Если уж собственным родителям на тебя класть, то смысл левым людям доказывать свою очаровательность и охуенность. Похрен.       Он глядит на Скорпиуса, который обвивает руками талию какой-то девки, и шепчет ей на ухо очередную глупость, которая работает безотказно. И ничего не чувствует, потому что выше этого.       — Не смотри на меня так, Поттер, я не жадный. Через пару часов она освободится, — кидает Малфой, проходя мимо.       Альбус расслабленно дописывает короткое письмо домой, наблюдая за развернувшейся картиной, и ни один мускул не дрогнул на его лице. Только смешно отчего-то стало внутри.       Альбус считает Скорпиуса Малфоя ужасно надоедливым иногда, бестактным и громким. Слишком он любит быть в центре внимания, слишком он заполняет всё пространство вокруг, где бы он ни появился. Он настолько уверен в каждом своём слове и поступке, что порой специально хочется ему перечить, даже когда согласен с ним. А Альбус частенько разделял его точку зрения, хоть и никогда специально к этому не стремился. Малфой был одним из лучших учеников курса, но иногда Поттеру казалось, что он был непроходимым тупицей. Но он ни за что не проявит ни капли ревности, потому что её просто нет. С чего бы?       Они соперничали. Постоянно. Ни дня не проходило, чтобы один из них не выделился как-то на глазах другого. Альбус понимал, что это ужасно глупо и по-детски, но это уже стало жизненной необходимостью ловить на себе насмешливый и лукавый взгляд Малфоя, каждый раз, когда удалось закадрить какую-нибудь девчонку. Внутри жгло, когда Скорпиус незаметно ото всех дотрагивался ладонью до спины и шептал на ухо «я всё ещё веду, Поттер». Альбус никогда не реагировал на эти прикосновения ни улыбкой, ни словом, но позже трахал однокурсницу так долго и страстно, словно доказывая, что может это делать, что он всё ещё контролирует своё сердце, даже когда перед глазами вспыхивают глубокие серые глаза Малфоя. Но Альбус ничего с этим не делает. Он не ведёт счёт, как возможно делает Скорпиус, не пытается самоутвердиться или доказать что-либо кому-то. Он просто ночь за ночью надеется, что когда-нибудь этот гниющий ком в груди разрешит ему дышать свободно. Но Скорпиус не имел к этому никакого отношения. С чего бы?       Сколько можно сердце рвать, будто в детстве не хватило. Альбусу редко приходят письма из дома, поэтому в качестве исключения он решает кратко ответить на мамину просьбу написать, как у него дела и всё ли в порядке. Всё заебато, как и всегда. Он так и видит, как Джинни откроет его письмо, тяжело вздохнёт, ради приличия прочитает его сухой пересказ прошедших событий и покачает головой, мол «ничего не меняется». Да, по-прежнему сухарь. Уж извините. От старшего сына она наверняка получает длиннющие письма, с красочными описаниями его успехов и достижений, а с безэмоциональным Алом она не знает как справляться.       Альбус запечатывает конверт, слышит, как хихикает эта премерзкая Лили Джейн. Он идёт наверх, чтобы отправить письмо, не оборачиваясь на Скорпиуса, который прожигает его взглядом. Сегодня явно нет настроения на препирания с Малфоем или на потраченный вечер с симпатичной однокурсницей. Немногословное письмо матери испортило все планы, поэтому и пишет их так редко. Любые воспоминания о семье причиняют дискомфорт.       Когда глубокой ночью Скорпиус возвращается в общую спальню, Альбус крепко зажмуривает глаза, развернувшись лицом к стене, и прижимает руки к тому самому гниющему кому внутри, проверяя, не поменялись ли чего. Нет, всё ещё внутри, по-прежнему саднит.

***

      День не задался с самого начала. Утром пришёл ответ от Джинни, где она сообщила, что Рождество будет праздноваться одной большой дружной семьёй, всё семейство Поттеров и Уизли будут у Гарри. У Альбуса аж зубы свело от этой радостной новости. Он надеялся, что можно не присутствовать на этом празднике жизни, но Джинни настоятельно напомнила ему, что он вообще-то ещё часть семьи Поттеров, а так как последние два Рождества он провёл в Хогвартсе, то отказы не принимаются.       Уроки в этот день были ужасно скучными и серыми, внимание Альбуса было отвлечено предстоящей встречей с огромным семейством, ведь до Рождества осталось 4 дня. В довершении всего его придурочный сосед по парте, решив выпендриться охрененным умением левитационных чар, опрокинул чернильницу на стол, обрызгивая мантию и рубашку Альбуса. Просто зашибись.       — Поттер, примени очищающее заклинание, больно смотреть, как твоя симпатичная мордашка вся измазана, — растянул Скорпиус.       — Мне нужно выйти, — найдя предлог, Альбус обратился к учителю.       Он выскочил из кабинета, оставив палочку в классе. Возле умывальника он специально долго возился, не желая возвращаться в класс. Всё бесит. Предстоящие каникулы бесят, идиоты-однокурсники бесят, въевшееся чувство отчуждённости от всего мира бесит, и Малфой. Он бесит сильнее всего. Альбус с остервенением мыл руки, желая избавиться от гадкого грязного чувства внутри себя. Не очень помогало. Дверь скрипнула, и Альбус в отражении зеркала увидел Скорпиуса. Поттер прикрыл глаза от досады. И тут он.       — Малфой, ну тебе ещё чего нужно? Здесь нет зрителей, можешь оставить свою браваду до следующей перемены.       — Как будто ты не рад меня видеть. Хватит шипеть, Поттер, я с благими намерениями, — он протягивает Альбусу его палочку, которую он, вылетев из класса, забыл. Прислоняется спиной к умывальнику, засовывает руки в карманы и смотрит. Просто вглядывается в лицо Альбуса, пока тот, не обращая внимания, снимает мантию. Он всё ещё не хочет применять заклинание, хочет оттянуть момент.       — Какие планы на Рождество? — как бы невзначай интересуется Скорпиус.       — Планирую провести весь вечер на коленях у Санты, рассказывая каким хорошим мальчиком был, — не поднимая глаз, выплёвывает Альбус. Просто уйди, не стой так близко.       — Всё ещё надеешься на семейный свитерок, связанный мамочкой? — провоцирует Скорпиус. Он обводит взглядом руки Альбуса, перепачканные чернилами. Как же его бесит, как спокойно и холодно Поттер, закатав рукава на рубашке, справляется с пятнами. Хочется, чтобы взглянул в ответ, чтобы усмехнулся хоть краешком губ. Прямо до покалывания в пальцах хочется встряхнуть его плечи и заставить обратить на себя внимание.       — Ой, да брось ты уже, — не выдерживает светловолосый и разворачивает Поттера к себе лицом, — Тергео! — он применяет очищающее заклинание и смотрит, как на мокрой рубашке парня исчезают следы от чернил. Зачем-то проводит ладонями по груди Альбуса, сжимая мокрую ткань в руках. Поттер злобно и тяжело дышит, наконец, смотрит в глаза напротив.       — Домовым эльфом заделался? Я знаю, как позаботиться о себе, — сверкает Альбус, но стоит на месте. Его лицо так близко, что стоит немного приподняться на носочки и соприкоснёшься носом.       — Ну и фантазии у тебя, Альбус, — мягко шепчет Скорпиус и зависает на пару секунд. Сжатые руки расслабляются и Малфой, выходя из оцепенения, быстро проводит пальцами по волосам Поттера, ещё больше взъерошивая их. Альбус терпеть не мог, когда трогают его волосы, но сейчас готов сделать исключение.       — Надеюсь, твоя башка додумается до высушивающего заклинания, а то проведёшь праздничек в больничном крыле, а не под ёлкой. Увидимся на Прорицании.       Скорпиус уходит обратно в класс, а Альбус направляет палочку на мантию, проклиная Малфоя на чём свет стоит и своё глупое сердце, которое колотится как бешеное, отдаваясь в рёбрах.

***

      В самое счастливое и сказочное время в году у Альбуса лицо, будто его приговорили к пожизненному в Азкабане. Он делает то, что умеет лучше всего — отмалчивается и надеется, что его оставят в покое. Слиться в такой большой и шумной толпе в их доме несложно, надо только держать язык за зубами, а то «как обычно портишь всем настроение, Альбус». Он упорно отказывался понимать смысл своего присутствия здесь и отвечал односложно на иногда задаваемые вопросы. Чем чаще родственники, которых он видит в лучшем случае раз в год, спрашивали «ну как дела, Ал, что новенького», тем безразличнее произносится «нормально, всё по-прежнему». С каждым разом даже это быстро брошенное «нормально» даётся всё труднее.       Средний Поттер уже не старается выдавить вежливую улыбку, потому что понимает, как измученно и неестественно это, наверное, выглядит со стороны. Да от него и не ждут ответной реакции толком, главное для них — это соблюсти формальность и сделать вид, что все дохрена рады видеть друг друга.       У Альбуса уже уши гудят от этого гула, стоящего в гостиной. Сквозь шум он различает смех отца и Джеймса, который размахивает руками и рассказывает о предстоящем матче по Квиддичу. Все такие весёлые и радостные, что Альбус не понимает, как его ещё не вырвало.       Джеймс превосходно летает на метле, сразу видно, прирождённый потомок Поттеров. Гарри говорит так восторженно и непоколебимо, словно и не сомневается в успехе сына. Словно никаких сомнений на его счёт и не было никогда. Альбус горько усмехается внутри и понимает в очередной раз, насколько лишний он за этим столом. Но внешне ни взглядом, ни жестом не покажет, как воротит от этого лицемерия, якобы «ты тоже мой сын, Альбус, ты же знаешь, что я горжусь тобой». Альбус научился скрывать настоящие эмоции, потому что сердце не железное, а разум подсказывает, что бесполезно. Ты пробовал. Ты пытался влиться в собственную семью, но с треском провалил экзамен на «папенькиного идеального сынка». С возрастом уже совсем не так обидно. Только горло внезапно сдавливает, когда Джеймс изумлённо держит в руках мантию-невидимку и делает вид, что якобы не ожидал такой чести получить её по наследству. Ну конечно. Ведь это было совсем не очевидно.       В конце этого развесёлого праздника Альбус видит под ёлкой свёрток, адресованный ему. Он поднимается наверх, потому что, наконец, уже можно пойти в свою спальню и расслабить лицо. Поттер разворачивает праздничную упаковку и видит красивый мягкий свитер с тёмно-зелёной эмблемой змеи. Из него вырывается нервный смешок, а пальцы крепче сжимают ткань. Так и представляет, как спустится утром вниз в этом, как последний предатель любимого всей семьёй Гриффиндора.       «Такого твоя мамочка не свяжет. Так и вижу, что ты сидишь за столом, словно лимон проглотил. Надеюсь, это хоть как-то разгладит морщины на твоём вечно заёбаном лице. Это же Рождество, Поттер. Улыбнись хотя бы разок. Малфой».       Слёзы наворачиваются на глаза, и отчего-то волком хочется выть от всего этого.

***

      С каникул Альбус возвращается ещё более уставшим, чем был. Он даже чувствует облегчение, что скоро начнётся учёба, ведь хоть иногда можно будет переключить свои мысли. Поттер понимает, что в стенах Хогвартса ему лучше, чем в стенах собственного дома, хоть и закадычных друзей он тут не имеет. Альбус не был конфликтным человеком, и однокурсники не имели ничего против него. С ним можно было поговорить на многие интересные темы, даже попросить помощи, вдруг что, но эта внутренняя психологическая стена как стояла, так и стоит. И люди это чувствуют, поэтому вычерченные парнем границы переступить не могли.       Альбус привлекал своим спокойствием и рассудительностью, хоть и не догадывался об этом. Ему просто было плевать, он не строил планы по созданию образа ледяного принца. Но девчонки почему-то велись на такое, хоть хлебом не корми. Они вздыхали, глядя на печальное (пофигистическое) лицо Альбуса, находя это ужасно милым и трогательным. Они будто выдумали себе обязанность, что могут быть теми самыми людьми, с которыми холодный закрытый Поттер может оттаять. И сама эта мысль о том, что они могут быть теми единственными, невероятно заводила их.       А с другой стороны был Скорпиус. Парень, которого не нужно спасать глупым девчонкам, потому что он всегда общителен, весел и обаятелен. Его аура будто источала энергию и придавала уверенности просто потому, что он говорит с тобой. Он закатывал глаза чуть ли не до небес, когда слышал, как томно девушки вспоминают Поттера. Но ему абсолютно не было обидно, ведь «рыбы в море предостаточно», как любил он говаривать Альбусу. Целуя очередную куклу, Малфой всегда старался убедиться, что он где-то поблизости. Это безумно щекотало нервы. Когда встречался с холодным, проникающим глубоко в сердце взглядом, Скорпиус крепче сжимал дурнушку, чувствуя, как возбуждение разливается внизу живота. Как ему хотелось, чтобы Альбус никогда не отводил от него глаз. Но от этой ледяной принцессы лишний раз внимания не добьёшься.       Скорпиус обводит Большой зал заинтересованным взглядом. После каникул он ещё не видел Альбуса и почему-то немного нервничал. Он приветливо улыбается окликающим его друзьям, но за стол не садится. Так виднее. Хочется натолкнуться уже на угрюмую знакомую фигуру и снова ощутить, как сердце сделает кульбит, когда их глаза встретятся. Хочется прикоснуться. Задеть плечом или обхватить руками, мягко отодвигая от прохода. Так приятно забросить «по-приятельски» руку на шею и бросить очередную подколку, пока Альбус бурчит, но руку не сбрасывает. Только тело его напрягается, и Скорпиус со смешком последний раз мазнув пальцами по спине, отходит. Хочется этого.       Парень слушает рассказы о прошедших праздниках от своих приятелей, делая вид, что очень заинтересован. Он был вполне расслаблен или пытался убедить себя в этом. До этого момента. Вдруг замечает, как Альбус входит в зал, разговаривая с какой-то девчонкой на курс старше. Она улыбается ему очень светло и открыто, но это ещё полбеды. Сам Альбус не выглядит недовольным или скучающим, как обычно он ведёт себя с теми, кто ему неприятен. Его лицо по-доброму мягко улыбнулось ей в ответ, а затем эта особа благодарно целует его в щеку. Потрепав его по голове, она присоединилась к своему столу. От этого жеста Скорпиусу захотелось схватиться за палочку и бросить какое-нибудь мерзкое создание ей в лицо. Каким идиотом он почувствовал себя в этот момент, что сам себя захотел долбануть. Ему вдруг стало очень противно от того, как он забылся. Ведь они были друг другу никем, даже дружить не получалось. Он вдруг понял, каким же дурацким поступком было отправить ему подарок на Рождество. С чего он вообще взял, что Альбусу есть дело?       Его совсем не должно волновать, кому улыбается Поттер, и кто гладит его по волосам. Ревность — явно не то чувство, которое тот должен испытывать. Альбус целовался кучу раз при нём, кадрил разных девушек, обнимал их, да и сам он поступал так же. Это то, что они всегда делали. Что поменялось сейчас?       Он сел подальше от Поттера и старался не сталкиваться с ним взглядом. Скорпиус пытался заглушить то кричащее недовольство внутри себя, понимая, что оно вообще не к месту. Скорпиус, в отличие от Альбуса, был ревнивым и только сейчас понял, насколько он может быть ревнивым.

***

      Альбус честно хотел поблагодарить Скорпиуса за подарок. Каждый раз высматривал его глазами, но выловить его одного не представляло возможности. Вокруг него всегда как назло крутилось куча народу, парней и девушек. Особенно девушек. Такое впечатление, что они были буквально на каждом углу, что невероятно бесило. Подколов со стороны Малфоя стало гораздо больше, ему словно крышу сорвало. Иногда Альбусу даже казалось, что тот подарок ему померещился. Скорпиус постоянно то и делал, что пытался как-то задеть Ала, спровоцировать его на конфликт. Но больше не прикасался. Если раньше он мог позволить себе положить руки ему на плечи, забросить ноги на сидящего на диване Альбуса или просто легонько щёлкнуть по носу, когда тот особенно хмуро смотрел на него, то сейчас ничего. Он словно шарахался прикосновений с ним. Зато зажимать и лапать девок с разных курсов он вполне нормально мог. Альбус не совсем понимал эту перемену в нём, но затем успокаивал себя тем, что он вообще-то и не обязан тебя трогать. Вы не были друзьями, у вас были отношения другого уровня, но ему всё же не хватало той искры, которая пробегала по коже, когда Скорпиус соприкасался с ним.

***

      В этот раз это была девочка из Когтеврана. Она особо завладела вниманием Альбуса, потому что именно её он видел пару дней назад рядом со Скорпиусом. Они очень долго и мокро целовались в коридоре после урока. Её руки на шее Скорпиуса странно напоминали Поттеру дьявольские силки. Он знал, что из этого ничего серьёзного не выльется. Она была слишком тупа для Скорпиуса даже по его меркам выбора девушек.       И, тем не менее, внутри ехидный голосок так и призывал к тому, чтобы вытрахать из её головы любые мысли о Малфое. Альбус вдруг представил себе, каково было бы поцеловать губы, которые целовал он. Было в этом что-то отвратительно-возбуждающее.       Это не составило никакого труда, потому что, как и думал Поттер, ничего серьёзного с Малфоем у неё не вышло. Пустой класс, защищённый противозвуковыми чарами, отлично подошёл. Альбус грубо прижал её к стене, зарываясь лицом в шею. Руками он оглаживал бёдра девушки, мысленно стараясь додумать где были руки Малфоя, когда он вколачивался в неё. Языком проводил дорожку от ключиц до скулы, стараясь ощутить его запах на ней. Он понимал, что это самое настоящее безумие, но это была хоть какая-то призрачная связь с Малфоем, и он не хотел её терять. Его губы были здесь, его язык очерчивал нижнюю губу, всасывая её рот, как сейчас делал Альбус. Наверняка Скорпиус рвано выдыхал в ухо девушки, ощущая волны наслаждения. Альбус мягко поцеловал её туда, последний раз замирая в предоргазменной судороге. Он с силой закусил губу, чтобы не простонать имя Скорпиуса в шею девушки.

***

      — Поттер, радость моя, тебе стало мало девушек на Слизерине, так ты на моих с Когтеврана решил переключиться?       Конечно он узнал. Эта когтевранка наверняка растрепала об Альбусе, чувствуя себя на седьмом небе, ведь ей удалось отхватить и Малфоя, и Поттера. Вот дура. Хотя Альбусу даже начхать как-то, ведь это всё равно не помогло.       — А говорил, что не жадный. Или ревность подъедает, а, Малфой?       Скорпиус схватил Альбуса за руку, разворачивая к себе. В общей спальне Поттер был один, когда светловолосый парень обрушился на него.       — Я не ревную тебя, мне просто жалко смотреть, как ты подбираешь объедки за мной.       — Не ревнуешь меня? А кто говорил обо мне? — Альбус мягко улыбнулся, пытаясь освободить руку от сильного обхвата Малфоя. Скорпиус завис на секунду, внимательно прожигая глазами парня.       — Мда, не быть нам друзьями, Поттер. У нас даже соперниками не получается уживаться. Потому что кто-то любит играть нечестно и быть невыносимым мудозвоном.       — Тебе ли говорить об этом, — шепчет Альбус. Он обещал себе не затрагивать эту тему, не надеяться на то, что тот подарок что-то значил, но скотская обида всё равно вырвалась. Перед глазами снова всплыла картина отвратительного глубокого поцелуя Малфоя с девушкой из команды по Квиддичу. — Чтобы тебе легче стало, можешь мою следующую девушку забрать себе, — вырывает руку Поттер, отшатываясь от Малфоя. Эта фраза его отрезвляет. Он с улыбкой смотрит на однокурсника и мысленно борется от того, чтобы не схватить Альбуса за горло и сжать со всей силы.       — Легче? — ухмыляется Малфой. — Легче мне станет, когда я перееду в другую спальню, чтобы не видеть твоё мудачье лицо.       Альбус всё ещё чувствует след от руки Скорпиуса, когда он с равнодушным взглядом покидает комнату, хлопая дверью. У Поттера внутри всё скручивает от отчаяния, словно в душу пустили Круциатус.       Скорпиус прекращает его донимать. В смысле, вообще. Не подшучивает над ним, не стремится вывести из равновесия, ни че го. И это так… опустошительно. Очень редко его теперь можно было увидеть в общей гостиной, где обычно он любил засиживаться допоздна и трепаться обо всём на свете с ребятами, пока Альбус делал домашку, сидя неподалёку. Он перебрался в другую спальню, ничего никому не объясняя. Альбус хотел по ночам выть в подушку от пустой кровати рядом.       Близился чемпионат по Квиддичу между Гриффиндором и Слизерином. Поттер особого восторга не испытывал, ещё дома наслушался об этой великолепной игре, абсолютно не разделяя всеобщей истерии, учитывая, что тебя могут здорово покалечить или вообще оставить идиотом на всю жизнь, стукнув бладжером по голове. Но видимо, большинство было не против, включая учителей, которые вроде как должны были следить за безопасностью учеников. В глазах Гриффиндора он, наверное, ещё больше укрепится в звании «ебаный предатель», но он хотел пойти на этот матч и болеть за Слизерин. Потому что там играл Скорпиус. Потому что он очень хотел увидеть его.       Их отношения до одури были запутаннее, чем обычно, но Альбусу просто необходимо было присутствовать там и следить за летающим в небе Скорпом. Высматривать его фигуру и сжимать пальцы в кулак каждый раз, когда блажер пролетал особенно близко. Ну что за ебнутые правила. Пару раз Малфою приходилось действительно туго, когда, отрезая путь к кольцам, бладжер нёсся прямо ему в лицо. У Альбуса просто темнело в глазах в такие моменты, и он проклинал весь спорт мира, магический и маггловский.       Когда раздался свисток, оповещающий что ловец команды Слизерин поймал Золотой снитч, зрители на трибунах оглушительно зааплодировали. Альбус облегчённо выдохнул. Наконец эта дьяволова игра кончилась, он может разжать пальцы, которые сжимал от нервов так крепко.

***

      Гостиная Слизерина была просто сосредоточением радости, всеобщего гула, смеха и криков. Кругом стоял запах алкоголя, который старшие курсы тайком притащили, заранее подумав о том, чтобы наложить звукоизолирующее заклятие. Никому не нужно было, чтобы в самый разгар веселья преподаватели отправили всех спать, когда на часах такое детское время — половина первого. Долго этого выносить Альбус не мог, поэтому поднялся в прохладный тихий коридор. Вряд ли его кто-то спохватится, поэтому можно спокойно перевести дух. Он подошёл к окну, вдыхая холодный мартовский воздух. Как же, блять, паршиво. Хочется головой о каменную стенку биться, лишь бы заглушить ноющее сердце. Совсем не хочется спускаться вниз, в подземелья Слизерина. Но и наверх, в спальни Гриффиндора, дорога тоже закрыта. Просто безудержное веселье.       — Не сигани на радостях с окошка, тихоня, — Скорпиус подходит к нему со спины, отпивая из бутылки.       — Второй этаж. Думаешь, я настолько удачливый, чтобы помереть от этого?       — Я думаю, что ты можешь покалечить себя, упав со стула.       Скорпиус такой спокойный, говорит так тихо, что Альбус разворачивается к нему.       — Можно? — Поттер протягивает руку к бутылке Малфоя. У Скорпиуса взгляд пьяненький, хоть и не настолько расфокусированный, чтобы не понимать, что происходит. Он сам снова встал слишком близко, а Альбус не собирается отходить. Делает глоток огневиски и смотрит в глаза.       — Ты был хорош в небе. Хоть пару раз чуть не получил по голове.       — Нестрашно. Одним ударом больше — одним меньше. Не думал, что ты появишься, фанат Квиддича, — усмехается Малфой.       — Хорошо, что пришёл. В очередной раз убедился, по какому идиотизму тащатся люди. Я чуть не родил на этой трибуне, — шипит Альбус.       Скорпиус забывается на секунду и с удовольствием запускает руку в волосы Альбуса:       — Мне не хватало твоего мудачьего лица. И ворчания. И фразочек о том, что Квиддич — говно, а сливочное пиво слишком приторное.       Он опускает руку, которой гладил Альбуса и отводит глаза. Альбус настолько ловит кайф от его тона, его мягкого голоса, который не извергает насмешек или провокаций. Он такой расслабленный сейчас, что хочется, чтобы время остановилось. По шее и плечам расползается тепло, где секунду назад были его руки. Как же он скучал по этим блядским прикосновениям.       — Спасибо за подарок, — тихо говорит Поттер. Почему-то казалось важным говорить почти шёпотом, будто всё было слишком хрупкое между ними, и вся атмосфера готова рассыпаться в любую минуту. Хотя так и было.       — Лучше бы я его не делал. По-моему, всё пошло по пизде после этого, — выдыхает Скорпиус.       — Нужно было чуть больше конструктива, чуть меньше траха.       — Ты это мне или себе? — Малфой по-прежнему стоит так близко, что у Альбуса руки чешутся положить их на его плечи.       — Обоим. Оба, как два долбоёба, если честно. Я так зол на тебя, что сначала ты заставляешь меня поверить в большее, а потом трахаешь полшколы. Хотя я как никто понимаю, что важность такого траха равна нулю, всё равно… Блять, убить тебя хочется. Каждый раз, когда твой поганый рот засасывает чьи-то губы, хочу придушить тебя, — Альбус притягивает его за шею ещё ближе и выдыхает гневные слова.       — Поттер, какой же ты всё-таки милый до одурения, — Скорпиус водит носом по щеке Альбуса, — не ты ли распинался, что ревность не твоё?       Альбус цокает языком и крепче сжимает ногтями шею Малфоя. Вот прямо сейчас бы удушил. Скорпиус поднимает пальцем его подбородок и горячо касается языком его губы. Словно на пробу, как животное, ей богу. Сжимает руками его талию, притягивая максимально близко к телу. Хочется прижаться так крепко, чтобы въелся внутрь, растворился в нём. Альбус чувствует, как ноющий ком внутри умолкает, а грудь наполняется огнём. Ещё ближе. Ещё недостаточно прошла боль, хочется, чтобы в голове шумело сильнее. Он сам притягивает Малфоя и сразу углубляет поцелуй, словно хочет отдать всю душу. Зарывается пальцами в светлые пряди и стонет так упоенно, ощущая, наконец, его запах, его губы и язык. В голове ни одной лишней, тревожащей мысли. Альбус отрывается от него, тяжело дыша, и, не помня себя от возбуждения, крепко кусает его за шею, помечая. Скорпиус рвано втянул ртом воздух и вцепился пальцами в волосы Альбуса, не желая его отпускать.       — Знаешь, я тоже та ещё ревнивая сволочь, так что, думаю, мы друг друга стоим, — Скорпиус целует Альбуса в скулу и притягивает ближе.