Часть 1
13 ноября 2017 г., 00:59
Вотерфолл. Чем нам так привлекательно это место? Вечный сумрак, сырость, хлюпающая под ногами грязь, горы мусора с Поверхности? Хах.. Подумайте еще немного. Вы можете вспомнить, что произвело сильное впечатление? Конечно. Да, правильно. Чистые воды, эхо-цветы, деревушка Темми, забавных глупеньких монстров.
.. И драгоценные кристаллы. Они освещают запутанные тоннели. И свет идет откуда-то изнутри, словно это просто красивые лампочки, бесконечно мерцающие в грубом камне. Почему бесконечно? А сколько монстры уже здесь? Сто лет? Тысячу? Никто бы и не вспомнил. Все постепенно стирается из памяти, разрушается, ломается. Некоторые уже забыли, почему они заперты в Подземелье. И это пугает. Это пугает того, кто помнит все. Санса. Да, именно этого ленивого скелета больше всего страшит вероятность того, что монстры забудут все, что было. Он видел не раз и не два, как они забывали сбросы, к этому он уже привык. Привык хранить воспоминания, привык просыпаться ночами от того, что ему снятся кошмары, привык к тому, что один и тот же день повторяется раз за разом. Но когда он сидел в баре Гриллби, и сам бармен спросил, как его зовут.. Когда постучался в дверь и понял, что Старая Леди не узнала его голоса.. Когда каждый день в газетах было только "Погода сегодня хорошая и ничего не происходит", потому что издатель не знал и забывал, что надо написать..
Но больше всего он боялся того, что когда-нибудь потеряет память его брат. Санс каждый день просыпался раньше, удивляя Папируса, и спрашивал у него, что было вчера. Спрашивал, о его планах на день, о поимке человека, который уже очень давно не появлялся. Дольше, чем в прошлый раз. Ответы были незамедлительными. И, вроде бы, стоило успокоится? Но нет. Он тоже забывал. Забывал постепенно, урывками. И с каждым днем Санс терял надежду. Терял свою решительность. Терял ее, показывая, как пройти к дому Андайн. Терял, напоминая, что Папс поставил макароны вариться двадцать минут назад. Терял, когда сам резал овощи, потому что младший скелет забыл, за какую сторону держать нож. Терял.
И он почувствовал, что хочет напомнить ему о Поверхности, где они когда-то жили. И водил его к водопадам, к тем самым кристаллам, которые снова и снова наполняли его надеждой.
Снова и снова скелеты приходили сюда. Они ложились в траву, слушая тихий перезвон капель, и Санс спрашивал, на что похожи те маленькие скопления камней. Ответы Папируса всегда были разными, всегда отличались. Он не помнил. Каждый раз созерцание этих огоньков в потолке восхищало его, как ребенка. Почему как? Он и так был ребенком..
Санс предвкушал новую прогулку, надеясь, что дитя скоро придет и, наконец, покончит с их заточением. Что последний, восьмой человек, упавший в Подземелье, уничтожит барьер, что, наконец, напомнит монстрам о существовании более благоприятных условий жизни, о нежном свете солнца, о колышущейся зеленой траве, об океанах и морях. Решив попытать удачу, скелет подошел к старой двери в Руины. Она уже давно отсырела, покрылась бледно-зеленым мхом в тех местах, где откололась краска.
Санс постучал. Тишина. Снова стучит, уже настойчивее.
— Кто там? — Настороженно спросил женский голос.
— Огнетушитель.
— Огнетушитель.. что?
— Огнетушителя мало, потому что со мной разговаривает огненная королева. — С привычной улыбкой старший скелет ожидал реакции. И услышал сдавленные смешки, перерастающие в громкий хохот. Она не знала, почему ей так смешно, но смеялась. — Леди, можно задать вам вопрос?
— Ну.. хах. Почему бы и нет? — Успокоившись, ответила Тори.
— Ты не видела человека?
— Человека? Какого челове-..? — Послышался тихий топот. Королева была не одна. — Ах, дитя мое.. Ты спрашивал о Каре? Я не знаю кто ты, но ребенок останется со мной. Тебе лучше уйти.
И в этот момент, почти в бессознательном состоянии отходя от двери, Санс не чувствовал ничего. Он потерял больше, чем мог предполагать. Еще ни в одном из таймлайнов ребенок не оставался с королевой. Значит, все что остается монстрам — умереть в беспамятстве. Скорее всего, никто даже не заметит изменений в себе.
Снег хрустел под ногами, мысли в голове смешивались, как ингредиенты зелья в котле, бессмысленно мерцая перед глазами. Темная дымка словно захватила скелета в свои объятия, поднимая чувства откуда-то из глубин сознания. Но он шел. Единственный. Кто. Помнил. Помнит. И Будет помнить. Все.
Теряясь во времени, он достал ключи. С недавних пор, он перестал их терять. Санс мысленно отсчитывал количество поворотов, слушая звук отпирающейся двери. Дома было холоднее обычного. Темно. Он медленно подходит к дивану. Почему Папирус спит здесь? Папс просто ненавидел спать где-то еще, кроме своей кровати. Ему было неудобно засыпать на диване из-за жестких подушек. Но сейчас он просто лежал, сжавшись как брошенный на морозе щенок.
— Па-а-а-ап. Вставай... — Полушепотом позвал Санс, легонько толкнув брата в плечо. Глаза Папируса сонно зажглись.
— Ты кто?..
Что-то внутри Санса прямо сейчас сломалось. Он почти услышал этот звук разбитого стекла. Кости мгновенно потяжелели, внутренний голос повторял одно и то же тысячу раз.
Так кто же ты? КТО ТЫ?
— Я твой друг, Папирус. Доброе утро. — Выдавил из себя улыбку скелет. На самом деле сложно было определить утро сейчас или день. Это Подземелье, здесь всегда темно, нельзя увидеть солнца или звезд. Улочки освещают только фонари. — Я хотел тебе кое-что показать. Идем? — Санс протягивает дрожащую руку брату, надеясь, что он не отвергнет его или не выгонит на улицу.
— Нье.. Хорошо. — Он дотрагивается до руки брата, а затем сжимает ее. Что же чувствует в этот момент сам старший скелет? Облегчение? Боль? Что он вообще может чувствовать? — И куда мы пойдем?
— Ну.. хех. В одно воскостительное место. — Эта шутка была ужасна, ужаснее любых других его каламбуров. Но Папирус только тихо хихикнул. Даже его смех изменился. Господи, не такой реакции ждал Санс. — Просто доверься мне.
— Хорошо, я верю тебе. — Эхом ответил Папс. И он был так уязвим.. Любой прохожий мог войти в дом, а затем сказать, что он его друг. Мог покалечить, пока он спит. Мог убить.
Они в полном молчании шли через Вотерфолл. Эхо-цветы со всех сторон шептали что-то свое. Это были обычные диалоги монстров, каждодневные фразы, ворчания о политике короля, восхищения.. Что-то, что осталось от прошлого. Приятно слышать голоса монстров, даже если это случайно проходивший здесь Темми. Оборачиваясь, Санс видел, как Папирус прислушивается. Ему было интересно все, он хотел услышать больше, ведь это все было ему смутно знакомо.. "Торопиться некуда", — думал Санс, останавливаясь. Он смотрел на брата, пока тот ходил и опасливо дотрагивался до блестящих голубых лепестков. Пальцы от волнения слегка подрагивали, он словно пытался поймать короткие обрывки фраз, чтобы понять дыхание этого мира.
Время тянулось невероятно медленно. Было ощущение, что прошло несколько недель, когда братья, наконец, добрались до "Звездной" пещеры. Казалось, что в ней нет ничего примечательного, но это только с первого, рассеянного взгляда. Старший скелет лег на мокрую траву и похлопал на место рядом с собой. Папирус с непонимающим взглядом прилег рядом и.. Кажется, он перестал дышать (хотя скелеты и не имеют соответствующих органов для этого. Как и для многого другого.)
Звезды. Множество. Нет, на самом же деле это и были те самые камни. Синеватый таинственный блеск приковывал к себе внимание каждого. Здесь нет тех же созвездий, которые можно было увидеть на Поверхности, но это же такой простор для фантазии. Правда, сам Санс давно перестал видеть в них что-либо. И каждый раз, он задавал Папсу один и тот же вопрос, менялось только скопление кристаллов, на которые он указывал.. И когда он снова задал его..
— Папс, смотри! На что похожи те звезды?
.. Он ожидал услышать что угодно. Собака, дерево, рука, кость. Но не..
— Они похожи на надежду.. Санс.
И в этот миг что-то вспыхнуло внутри, разожгло его душу, прошлось по костям и уничтожило любое сомнение, ведь.. Черт возьми! Среди этих цветов, прямо в комнате желаний он назвал его по имени. Он снова вспомнил его! Может на секунду, на какой-то ничтожный миг, но он сделал это! Еще не все потеряно, не все разбито! Он скелет, который не может плакать, ведь у него нет глаз. Но если бы глаза были, если бы были! Он бы заплакал. Эхо-цветы продолжали говорить о своем, этот шум, это надежды других монстров, это их желания. "Тысячи людей, желающих вместе, не могут ошибаться! Король докажет это.. хочу, чтобы мы с сестрой когда-нибудь увидели настоящие звёзды... как на прошлой неделе.. не буду смеяться.. мы поднялись на эту гору, под которой погребены сейчас.. смотрели на мир вокруг.. это и моё желание тоже..!"
Хор голосов, повторяющих свои мечты, смеющихся, глядящих в будущее! И теперь.. Санс поворачивается к Папирусу, утыкаясь лицом в его красный шарф.
— Когда-нибудь, Папс, когда-нибудь, ты увидишь настоящие звезды! Я покажу тебе каждое созвездие, расскажу о каждом! Обещаю! — Словно бы задыхаясь, говорит он. Младший скелет улыбается и неуверенно обнимает брата рукой. Может, уже многое забыто им, но он чувствует уверенность в том, что он рядом с тем, кто его любит. И он молча кивает, пусть "друг" этого и не видит.
***
Обычный день. Сколько времени утекло с того момента? Неделя, месяц, год? Ни часы, ни календарь не могли быть точны до конца. Для кого-то сегодня вторник, для кого-то уже воскресенье. Санс снова идет в патруль. Папирус запоминает много, много и забывает, но плотно устоявшаяся в памяти цель попасть в королевскую стражу не спешит улетучиться. Это даже веселит Санса. Мрачно, но как есть. Снег хрустит под ногами, тонет в шуме содрогающихся деревьев. Что-то не так. Сегодня что-то не так. Что же происходит? Что творится? Именно сейчас.. Скелет тенью прячется за стволами деревьев. Знакомый силуэт идет к мосту.. Неужели Тори отпустила дитя? Или она снова... Нет времени раздумывать. Он идет следом. На сей раз он вовремя увидел ветку, так что казалось, что они его не заметили. Прямо у моста он подходит к человеку.. — Хэй. — Он вроде даже не успевает продолжить. Всегда замирающий в этот момент человек вдруг резко оборачивается и протягивает руку. — Хах.. Видимо, ты теперь знаешь, как встречать старых друзей. — Санс пожимает человеку руку. Раздается звук подушки-пердушки. Никакой реакции не последовало.***
Вот он, первый звоночек. Санс идет вместе с ребенком, прямо за ним. Он видит эти мелкие убийства, видит, как прах оседает на снег. — Папс, не подходи сегодня к незнакомцам. Можешь посидеть дома, сегодня я замещу тебя. Только не выходи.. — Просит он, набрасывая капюшон на голову и идя через Сноудин к дверям. Стоит узнать, узнать как можно больше. Он не может подвергать Папируса опасности, но не может сказать, что человек снова пошел по дороге убийств. Может, они поднимают LV, чтобы посмотреть на его реакцию в Зале Суда. Может быть. Скелет срывается на бег, словно забыв о том, что может телепортироваться в нужную точку. Снег все так же скрипит под ногами. И когда он уже дошел до двери в Руины.. Стук. ... Но никто не пришел. Он стучит настойчивее, а потом пытается открыть дверь. Хотя почему пытаться? Ведь дверь сама поддается его рукам и открывается. Темно. Темнее. Еще темнее. Эта темнота говорит с ним. Ветер прорывается сквозь длинные коридоры, бьет в глазницы, обсыпает скелета.. пылью.. На полу лежит порванная одежда Ториэль, ее прах прилипает к куртке Санса, засыпается в череп, сыпется с ребер. Он слышит чей-то смех. Незнакомый, холодный, пробирающий до костей. Хватает пары секунд понять, что смеется он сам. Сколько раз он чувствовал это? Каждое мгновение отпечаталось в памяти уже так привычно. Так привычно понимать, что она мертва. Скелет не может успокоится, но волнение за самого близкого монстра в Подземелье.. Оно растет. Санс все же вспоминает о телепортациях. Легкая дымка окутывает его, он ощущает расщепление костей, чувствует боль, мелкими иголками бьющую в душу. И когда он стоит на пороге своего дома.. Дверь раскрыта. Нараспашку. Страх ледяной водой струится вниз по позвоночнику. Если Папируса дома нет, то это значит только одно.. Новое перемещение, с трудом зажигая глаза, Санс видит силуэт Папируса в этом кристаллическом тумане, застилающем обзор. Так хочется крикнуть "Папс, берегись!", но что-то сдерживает его. Хватает за шейные позвонки и сжимает, держит челюсти сомкнутыми. Он даже не может сдвинуться с места. Не может защитить. — Ч-Что ж. Это не то, чего я ожидал... — Воротник домашнего свитера порвался, прозвучал противный хруст позвонков, и череп упал в кучку праха, оставшуюся от его тела. — Но.. Од.. Однако, я все еще верю в тебя! Ты можешь стать лучше! Даже если ты так не думаешь! Я.. Я обещаю.. Я.. — Что-то снова меняется. Сквозь удушливую боль, продлив свою сломанную жизнь, Папирус смотрит прямо на Санса, прямо в его глаза, словно бы видит его за этими плотными холодными облаками. — Звезды были похожи на надежду.. Ха-.. Человек доволен результатом. Ему удалось выжать из этого мира что-то новое, что-то, чего не было в прошлых жизнях. Они прошлись по его одежде. По его пыли. Санс возненавидел себя за бездействие. Он скелет, который не может плакать, ведь у него нет глаз. Но если бы глаза были, он бы заплакал. Он скелет, который не может чувствовать, ведь у него нет сердца. Но если бы сердце было, если бы оно только было!.. Оно бы разбилось. Жди своего суда, ПРИЯТЕЛЬ.***
Эта битва продолжалась довольно долго. Кара знали, на что шли, когда ступили на эту кривую кровавую дорожку. Обоим в голову пришла навязчивая мысль уничтожить Зал Суда, стереть его в порошок. Хах. Но все рано или поздно кончается? Санс всегда забывал о жалости и своем запасе энергии, когда приходило время сражения. Всегда забывал, что ему нельзя закрывать глазницы. Всегда забывал, что его все равно убьют. И это лишь вопрос времени. — Хех.. Ты правда подумал, что-.. — Нож проходит ровно по шраму. Санс оседает на пол и смеется, пока кровь пачкает одежду. Он смеется. Снова. Так громко, как только может. Это уже похоже на крик безысходности. — Он верил в вас до последнего, даже когда никто не верил! И что вы сделали в благодарность? Вы убили его! Хах! Ха.. Ха.. ха.. Я.. я так устал.. — Он скелет, который не может плакать, ведь у него нет глаз. Но если бы глаза были, он бы заплакал. Он скелет, который не может чувствовать, ведь у него нет сердца. Но если бы сердце было, оно бы разбилось. Он скелет, который не может дышать, ведь у него нет легких. Но если бы легкие были.. он задохнулся бы в собственной боли. Санс отходит, прислоняется к стене ладонью, царапает ее фалангами пальцев, чувствуя обжигающую боль в ребрах. — Если бы я мог.. Если бы я только мог, я бы показал тебе звезды, Папирус.. Вот почему я не люблю давать.. обещания.. — Он чувствует, как тело крошится. Говорить все труднее, он смотрит вперед и падает.. И в бесконечном падении его ловит брат. Прижимает к груди и улыбается. Когда-нибудь, они упадут в мягкую траву, ласкающую косточки. Когда-нибудь, они будут счастливы. И когда-нибудь все забудут. Но сейчас.. Сейчас они улыбаются друг другу, сейчас они видят чувства друг друга, сейчас они — единое целое. Сейчас им не надо слов. Где-то на Поверхности, Люди увидели две кометы, искрами рассекающие ночное небо.***
Этого ли хотели Кара? Стереть целый мир, предстать демоном в глазах Фриск? Убить свою семью, заставить бояться себя? Уничтожить чужие надежды и мечты.. "Освободить" всех. Они пытались найти ответ на свой вопрос, бродя по посеревшему Подземелью. Ядро со временем охлаждается, вода иссыхает, снег тает, Руины окончательно разрушаются.. Кара видели это тысячи раз. Только одно всегда оставалось таким, каким было.. Они пошли в Комнату Желаний. Эхо-цветы всегда горели этим странно теплым синим светом. Они почти всегда молчали. И только некоторые тихо всхлипывали. Как сейчас.. Единственный цветок у примятой травы тихо шептал свои слова.. И другие скорбно повторили. Когда-нибудь, Папс, когда-нибудь, ты увидишь настоящие звезды!.. Я покажу тебе каждое созвездие, расскажу о каждом!.. Обещаю!..
