Mortis Сause

Вы когда-нибудь задумывались о том, почему люди так стремятся стать ближе к небу? Почему, когда птицы, такие легкие, парят в вышине, рассекая прозрачные потоки воздуха, почему мы запрокидываем головы, наблюдая за ними, восхищаясь птичьей грациозностью? Мы тратим деньги для того, чтобы почувствовать как отрываемся от земли и скользим над миром в невесомости, прыгая с парапланом. Что же манит нас туда, в высь? Неописуемые очищения? Чувство независимости и свободы? Близость к чему-то высшему и непостижимому? Да кто его знает…

***

Вполне приятный голос стюардессы вот уже пять минут колебал воздух, пытаясь донести до все пассажиров борта важность инструктажа. Я расслабила стонущее от боли тело, удобно расположившись в бархатистом кресле. Рядом сидел Скуало и тщательно изучал меню предложенное борт-проводниками. Мужчина собирался заказать себе чего-нибудь съестного ближе к середине полета и все время метался между сочным куском мраморной говядины и аппетитным лососем. Впереди сидел Занзас, и он явно не был затруднен выбором: стакан виски и стейк. Ну прям пища настоящего мужчины! Скуало настаивал еще в здании аэропорта, что я должна сесть в самолете рядом с его боссом, и никак иначе, но я была непреклонна: стыд за произошедшее около магазина еще не отпускал меня. Да и мужчина старался показать всю свою неприязнь ко мне еще с самого утра. То он гневно косился на меня за завтраком, то демонстративно отсаживался подальше в машине. И я честно понимала его, ведь порою сама удивляюсь, как некоторые сказанные фразы вообще смогли сгенерироваться в моих мозгах. Как оказалось, в Токио мы летели не только втроем, и сейчас, передо мной маячила золотистая растрепанная макушка. Как звали этого на вид не высокого и тощего юношу, я не знала, но его озлобленная ухмылочка вызывала у меня обильные табуны мурашек. Блондинчик весело хихикал, рассказывая что-то своему боссу, а тот печально закатывал глаза и хмурил брови, кидая гневные взгляды в сторону Скуало. Тот, в свою очередь, все никак не мог определится между говядиной и рыбой. Решив немного абстрагироваться от происходящего вокруг, я закуталась в теплый плед, и уткнулась в окно. Самолет, разрезая облака, парил в воздухе. Города, поля, моря, и даже океан — сейчас это все находилось так далеко, так недостижимо, как обычно мы думаем про небеса. Я закрыла глаза, представляя как руками разгребаю эту белую облачную вату, утопаю в невесомых с виду массах, которые в скором времени опустятся на больную, измученную летними знойными днями, землю. Они растворятся в ней, принося желанную влагу, как Божие спасение, наполняя её жизненно необходимой силой. — Все таки, я считаю, что говядина лучше, — Скуало аккуратно толкает меня в плечо, задевая ссадину, и я, морщась, поворачиваюсь к нему. — Как думаешь? — Да, конечно.

***

В терминале аэропорта Ханэда нас, к моему изумлению, встречает пару людей Вонголы и мой бедный Тадаши. Парень был настолько бледным, что замечу практически несвойственно для его смуглой кожи, что мое сердце ушло в пятки. — Что вообще произошло? — Первое, что слышу, проходя в зал ожидания. — Исчезла! Ни одна живая душа здесь не в курсе, куда ты вообще делась! Еще бы чуть-чуть, и я клянусь, у него бы пар из ноздрей бы пошел. Парень назойливо кричал мне что-то на ухо, но я его не слушала. Почему он здесь? Меня никто не предупреждал о том, что «мои ребята» тоже должны быть в курсе дела. И единственный человек, способный объяснить мне все, что происходит, просто идет молча, развернувшись ко мне своей широкой спиной. Будто я ничтожество, маленький муравей, случайно попавший на оживленную улицу большого мегаполиса. Пытаясь разобраться, ускоряю шаг, и протискиваясь между Скуало и придурковатым блондинчиком, сравниваюсь с Занзасом. Хватаю его за предплечье, разворачивая к себе, на что получаю удивленные взгляды со всех сторон. — Ты что, совсем охренела? — Мужчина значительно повышает голос. — Объясни, какого хрена он делает здесь, — резким движением указываю на моего помощника, и тот краснея от взглядов совершенно посторонних людей, медленно краснеет. — Потом, — скидывает мою руку и опять идет к машине широкими шагами. Мне хочется кричать от этого пренебрежения. Сдерживаюсь, сжимая кулаки. Один из мужчин, приехавших с Тадаши, жестом просит меня сесть в машину вслед за Занзасом, что я и делаю. Скуало и тот парнишка заваливаются в другую машину, и я вижу, как еще один мужчина куда-то отправляет Тадаши. Тот, немного возмущаясь, садится в свой Фольксваген, и отчаливает, предположительно, в сторону моего бара. Я опять наедине с ним. Жутко неуютно, и в голове прокручивается тысяча вариантов дальнейших событий. Пытаюсь хоть немного отвлечься, но мое ерзание на кожаном сидении элитной иномарки, только создает ненужную мышиную возню. Пытаюсь успокоиться, но чувствую, как ладошки предательски потеют. Быстро вытираю их об ткань своих штанов, но чувствую, как за моими телодвижениями следит мужчина, и резко замираю. Неловко… Не могу находится с ним рядом дольше пяти минут. — Успокоилась? — резко киваю и ударяюсь лбом о переднее сидение авто, от чего мужчина дергается и его глаза слегка округляются. — Ну, и хорошо. Как-то неуверенно он это сказал. Вот совсем. Потираю ладошкой лоб, а потом перевожу взгляд на мужчину. — Ты мне сейчас кое-кого очень сильно напоминаешь, — слегка ухмыляется. — Серьезно? — подкатываю нижнюю губу и вскидываю брови вверх. — Ну и кого же? — Десятого. Тоже натворит херни, а потом страдает. Опять ухмыляется, а потом резко становится серьезным. — Ты знаешь Такахару? — Смотря какого ты имеешь в виду. Косукэ или Кохэй? — Я уточняю, но мужчина хмурит свои брови. — Я не знаю точно. Есть информация, что Такахара сбыл на черный рынок редкий документ, являющийся ценной реликвией. — Ну тогда, это точно Кохэй, — и как этот говнюк умудрился продать что-то за моей спиной! Машина подъезжает к парадному входу одного из самых лучших отелей города. Обычно, здесь останавливаются звезды, приезжающие в Токио с концертами или фан-встречами. А еще, здесь министр здравоохранения встречается со своей молоденькой любовницей, по совместительству являющейся восходящей поп-дивой японской эстрады, и я не понимаю, как их еще не спалили. — Сегодня устраивают прием для «сливок» вашего прогрессивного азиатского общества, и, если верить моему источнику, Такахара точно будет здесь, — мужчина потянулся к кейсу, лежавшему в автомобиле еще до того, как мы в него сели. — Ты, кстати, тоже будешь здесь. Занзас достал из кейса увесистый белый конверт и передал его мне в руки. Быстро развернув, я увидела два пригласительных билета, какой-то лист, крупную денежную сумму и еще что-то, сверкнувшее на дне конверта. — Ровно в восемь, ты и твой оболтус должны мило улыбаться всем гостям, параллельно высматривая Такахару. И главное — мы с тобой не знакомы. Вообще. Ты и твой подхалим не в курсе,что мы за организация — Понятно, — я засунула конверт во внутренний карман своей легкой курточки. — Ну и хорошо, — с этими словами, мужчина вышел из авто, и направился прямиком в отель. Водитель довез меня до бара, и высадил у черного входа, передав еще один сверток.

***

Я не буду рассказывать о том, как на меня все злились и ругались, а так же проклинали за поседевшие волосы на голове. Передав Тадаши все поручения, я отправилась готовиться к предстоящему событию. В свертке платья. Причем два: и то красное, что так сильно понравилось боссу Варии, и синее, полюбившееся мне. Решив, что я и так конкретно взбесила Занзаса за те несколько дней, что мы знакомы, я выбрала красное платье. У меня как раз в шкафу пылилось фирменное белое болеро, которое я никак не могла «выгулять». Макияж получился слишком ярким, но этого требовал образ. Если я хочу разговорить такого гребанного извращенца, как Кохэй Такахара, то пока я не буду похожа на развратную светскую львицу, у меня это точно не получится. Тори помогла уложить длинные волосы в красивые локоны, плавно спускающиеся по изгибу спины, и примерно в пол восьмого я была готова. Тадаши ждавший внизу, и увидев меня, взорвался смехом. — Это что за потерянная сестра семьи Кардашьян? — Парень откровенно издевался, высмеивая мой сегодняшний вид. Я только, как можно драматичней, закатила глаза, и направилась к выходу. Как я и думала, в отеле было очень людно. Женщины, размалеванные как этого требует современная мода, покачивали бедрами, бегая от одного стола с шампанским, до другого. Куча мужчин в возрасте, чьи лица так и говорили о потребности в совершении новых, более выгодных сделок, как-то скопились в одном углу, оставив голодными соблазнительниц наедине с алкоголем и молоденькими официантами.

***

В толпе я увидела Скуало. Его сложно было не заметить. Длинные пепельные волосы хорошо выделялись на фоне чисто азиатский угольно-черных шевелюр. Мужчина стоял рядом со столом, за которым сидели игроки в покер. Среди них был и Занзас. — Ты сегодня сама на себя не похожа. На ловца и зверь бежит, поэтому нелегкая принесла Кохэя Такахару прямо к столику, за которым удобненько расположились я и мой верный помощник. — Ну надо же соответствовать окружающей обстановке, — игриво улыбаюсь и тянусь за бокалом пузырящегося шампанского. Что связывает меня с этим человеком? Да всего-то ничего. Предательство его бывших партнеров, кровавая перестрелка, просьба о помощи и пересадка ему легкого, организованная и проведенная моими людьми. Можно просто сказать, что он мне должен свою жизнь, и поэтому я так удивилась рассказу Занзаса о документе. — Кохэй, ты ведь знаешь, что если бы не мои ребята, то ты не сидел бы сейчас здесь, и не пил бы дорогущий бренди, — слежу за тем, как мужчина напрягся. — Так почему же, мне прошептал один паучок о том, что ты за моей спиной продаешь дорогущие артефакты на право и налево? Чувствую горячую ладонь Тадаши, сжимающую мое запястье. Парень наклоняется к моему уху, и шепчет, как можно тише: «Пятый столик в третьем ряду. Двое в черных костюмах, один держит в руках шляпу. За нами следят». — Достань телефон, что передал Занзас, и намекни ему о том, что к нам пришли гости, — кладу парню голову на плечо. Кохэй нахмурился, заметив наше оживление. — Здесь очень душно, — поднимаюсь со своего места. — Правда, Токахара-кун? Мужчина понимает, что я хочу сделать, отодвигает стул, встает и позволяет мне взять его под руку. Неспешно проходим мимо мужчин, следящих за нами, и направляемся к выходу. Тадаши следует за нами, и слегка косится в сторону этих парней, заметив как Занзас поглядывает на него. — Так дела не делаются, Кохэй. Мы ведь договаривались о твоих действиях на черном рынке, — цепляюсь ногтями за кожу его руки, оставляя заметный след. — Я не успел рассказать тебе все, Линда, — мужчина воодушевленно начинает свой рассказ. — Это абсолютно удивительный документ, причем попавший мне в руки совершенно случайно. Все, что я успел понять о его происхождении, это то, что он был подписан каким-то королем и графом, что ли, в еще средневековой Италии. То, как он попал ко мне было очень подозрительно, — мужчина сделал паузу, нагнетая атмосферу. — Я нашел его в почтовом ящике дома моей матери, представляешь! Я не понимала, тот ли это документ, который ищут две крупнейшие мафиозные семьи или нет. Но было ясно одно: мы ввязались в отборнейшее дерьмо, черт возьми! В это время, мы вышли на огромную летнюю террасу отеля. Тадаши тоже прислушивался в рассказу нашего знакомого, и периодически поглядывал назад. — Через несколько дней после нахождения этого свитка, мне начали названивать с просьбами выставить документ на аукцион или продать его через твой любимый черный рынок. К сожалению, сколько я и мои ребята не пытались, нам не удалось отследить кто и откуда совершал звонок. Цена, которую предлагали, тоже показалась мне подозрительной. Она просто не выговариваемая, Лин! Я сразу смекнул, что за него можно получить еще больше. — Но ты же, все-таки, продал его, — я прислонилась к балюстраде. От всех этих историй и догадок у меня кружилась голова. — Да, — Кохэй победно улыбнулся. — Я сделал копию и продал её! Раздался резкий дребезжащий звук. Кто-то с силой врезался в стекло. Резко разворачиваюсь и вижу, как Тадаши, отброшенный в то самое стекло пытается подняться, спотыкаясь и опять сваливаясь в адскую смесь крови и битых осколков. Его пистолет отброшен к лестнице. Двое крупных мужчин надвигаются на нас с Кохэйем, и я понимаю, что у меня совсем нет возможностей сбежать. Но не только из-за туфлей на высокой шпильке, но и потому, что все мое тело сковал тягучий страх, парализовавший конечности. Очередь выстрелов, и каждый в цель. Мой знакомый, нашпигованный свинцом, сползает вниз, оставляя после себя багровый след. Кохэй захлебывается кровью, бьется в конвульсиях. Слышу чьи-то крики, звуки выстрелов, и это выводит меня из оцепенения. Падаю на колени перед умирающим Такахарой. Он пытается что-то сказать, но я не могу разобрать. Прижимаю его к себе, близко-близко наклоняясь над лицом мужчины. — Лин… Документ… — Он отхаркивает кровь, заполнившую всю полость его легких. — Документ… Бива, Нагахама… Снова кашляет, совсем задыхаясь и закатывая потускневшие глаза к небу. Слежу за его взглядом. И правда красиво… Ясная ночь, и небеса, такие темные, будто только что добытый уголь, усыпаны бриллиантами звезд. Когда мы однажды выпивали вместе, Кохэй рассказывал о его мечте стать пилотом. Он даже самолет недавно купил, правда маленький, для одного человека. Курсы пилотирования так и не освоил. Не успел. Зато умер он так как надо, исполнив свое заветное желание: в ясную звездную ночь, смотря на бесконечное небо, так манившее его всю жизнь. Чувствую ладонь, опустившуюся на плечо, оголенное из-за спавшего, уже местами кроваво-красного, болеро. Занзас, поспевший слегка не вовремя, пытается вывести меня с террасы, наполненной мертвыми телами и кровью. — Пойдем, Линда. Здесь холодно.