As soon as you left, I realized that I was in love

***

      Маленькая комнатка освещалась лишь небольшим светом настольной лампы, что стояла на прикроватной тумбочке, отчего в помещении царил полумрак. На кровати, укутавшись пледом, сидела Чуя. Во всей квартире было довольно тихо, разве что тихий звук телевизора и лёгкий шум грохочущей из-за готовки посуды. Прошло всего пару дней, и Накахара не посещала школу по причине смерти матери.       Первые два дня она просто лежала на кровати и плакала, не выходя из комнаты. Коё понимала, что, несмотря на эту ситуацию, девчонка должна была хоть немного кушать. Она приносила ей еду и пыталась заговорить, но всё было бесполезно. Так же, как и с едой. Если она и ела, то совсем немного. Чуя всегда мало питалась, а тут-то тем более. В тот вечер, когда она всё же пришла домой — а точнее её привезла Озаки — школьница не разбирала пакеты с покупками, сразу завалилась на кровать. Другие же дни были более спокойными, в плане слёз.       Коё не знала, что ей делать с рыжеволосой, ведь та могла оклематься и через пару дней, а могла и через месяц. Все по-разному воспринимают смерть.       Любые размышления прервал звонок в дверь. Женщина не знала том, кто мог придти к ней, именно поэтому она быстро вытерла мокрые руки и сняла с себя фартук, проходя в прихожую. Посмотрев в глазок, она увидела Мей и вздохнула. Стоит ли пускать? Она не знала, к чему может это привести, но всё же открыла. Как оказалось, она хотела лишь проведать Накахару и, если той получше, объяснить новые темы, которые они успели пройти в школе. Именно по этой причине Озаки впустила девчушку к себе, не став прогонять.       Стук в дверь как-то отвлек рыжика от погружений в грустные мысли и она перевела взгляд в сторону двери, ничего не ответив. Пару секунд никто так и не зашел, но Чуя не пыталась как-либо это исправить. Но Мей прошла сама в комнатку подруги и осмотрелась, оценивая обстановку. Пробежавшись взглядом по помещение, она подошла поближе к кровати и села на край, смотря на девушку. — Привет, Чуя-чи. — немного неуверенно сказала та, но больше ничего не говорила, чтобы дождаться хоть какого-то отклика.       В ответ был невнятный бубнёж. — Я твоих любимых батончиков прихватила. — сказала она, чтобы привлечь внимание, закопошившись в своём рюкзаке, где лежали тетрадки. Одна из них выпала, но староста не заметила это именно поэтому бледная и тоненькая ручка потянулась к ней, взяв в руки. Это был черновик, в котором та часто хранила листки с переписками во время скучных уроков. Даже у старост есть свои грешки.       Рыжая медленно листала тетрадь, смотря пустыми глазами на старые переписки, в поисках новых. Она все же нашла такую. «М: слишком нудный урок. С: ага. Ты вообще видела в чем он одет? : D М: ну, все не так плохо. С: кстати, а ты знала, что Осаму в больнице? я хочу к нему сходить. М: правда? так стоп, так вы же не знакомы. С: и что?»       На этом её чтение прекратилось, так как Мей заметила свою тетрадь и постаралась аккуратно изъять её, взамен протягивая батончик. Чуя вздохнула, взяв сласть с руки и начиная осторожно открыть упаковку. Это получилось не сразу и пришлось повозиться, но потом приспустила упаковку, рассматривая батончик. Надкусив маленький кусочек, медленно прожевала его и проглотила. Ограничив себя ещё парочкой укусов, она вновь завернула его в упаковку и отложила на тумбочку. На это Асано грустно вздохнула, ведь знала, что она перестала окончательно нормально есть. Хотя бы так. — А Дазай в больнице? — неожиданно спросила рыжая, будто до этого вообще ничего не произошло.       Подруга сразу замялась и начала думать, как правильнее выкрутиться в этой ситуации, сменив тему следующим образом: — Ревнуешь или просто волнуешься? Такой красавчик ведь проявлял к тебе интерес и не удивительно, что. — Заткнись.       Такой грубый и ужасный тон от Чуи было слышать не то что удивительно — страшно. Она никогда бы так не ответила, а уж тем более лучшей и близкой подруге.       Кашлянув в кулак, всё же сказала более конкретней. — Я, конечно, не могу разобраться во всех своих мыслях, — вздохнула, ведь это и правда было сложным. — Но могу точно сказать, что никогда не полюблю этого придурка.

два года спустя.

      Тихая и светлая палата, на которой лежал парень, которому было лет восемнадцать на вид. Каштановые и волнистые волосы были растрепаны. Казалось, что он был полностью в бинтах, хотя так и было на самом деле. Рядом с ним стояли статные женщина и мужчина. Оба были высокими и среди них сильно выделялась низенькая девушка, с ярко-рыжими волосами. Рядом с ними стоял лечащий врач, объяснявший что-то. Слушали его все, кроме парня, которому по большей части тоже стоило бы послушать про своё здоровье. И неважно, что его выписывают.       А вообще, со дня смерти матери Чуи прошло два года и много чего изменилось, много чего осталось. Вот, к примеру, у Коё-сан и Мори-сан до сих пор интрижки, про которые знали только Чуя и Осаму, ведь взрослые старались тщательно скрывать свои отношения. Также юная мафиози стала более вспыльчивой и наивной, а вот с напарником, стабильно раз в два-три месяца лежавшим в больнице, у них была взаимная ненависть. Но по большей части это провоцировало девушку, ведь парню частенько было весело называть её коротышкой, гномом, мисс модной шляпкой. В школе же ситуация была совершено иной: Накахара попала в до безумия неловкую ситуацию, так как с Мей они перестали общаться, ведь девушка стала слишком замкнута, а Асано, которая была излишне общительна, решила, что так проще и лучше для обеих. Но то, что они виделись каждый день, сильно мешало порой. А ведь казалось, что эта дружба навек.

Упс, ошибка.

— Придурок, слушай, — дав подзатыльник шатену, произнесла Чуя, которая явно была недовольна тем, что тот даже не проявил уважения к врачу, который лечил его.       Доктор лишь усмехнулся. Видимо, тот уже привык, что такого пациента, как Осаму Дазай, не особо волнует своё здоровье. Он никогда не слушал советы и указания врача. — Я пока отойду, а вы можете собираться. — подытожил мужчина и вышел.       Его примеру последовали также Огай и Озаки, а вот Чуя осталась. Они прожигала шатена взглядом, будто была готова начать читать очередную лекцию о том, что её напарник вновь в больнице который раз, а ни одного указания так и не выполнил. Но на самом деле её просто не хотелось быть в компании тех двух взрослых. — Ну, Чуя, иди сюда, целоваться будем! — с сарказмом произнёс парень, дабы позлить её.       Вообще, для всех Дазай выглядит как самый настоящий эмо-бой, который всегда серьёзный, угрюмый и необщительный, но в компании Накахары тот позволяет себе издёвки и шутки над ней, отчего та всё ещё больше не понимает его. — Пошёл ты.

Но уходит она.

      Позднее, Чуя уже была в своём кабинете, который появился у девушки пару месяцев назад. Она сидела за столом и перебирала какие-то бумаги, пока на улице становилось всё темнее и темнее. Она всегда засиживалась допоздна, а потом не высыпалась, но надо было всё успевать. Последний год в школе и она наконец сможет посветить всю себя мафии. Единственное, что сейчас смогло отвлечь рыжеволосую от её дел, так это хлопок двери. Кто-то зашёл без стука и начал подходить к столу. — Дазай, нахера припёрся?       Удивительно, несмотря на всю ненависть, она легко могла распознать парня по походке и манере, заходить без стука. Особенно к ней. — И почему опять без стука? — она подняла голову и посмотрела на него. — Это тебе не проходной двор. Давай, говори, что хотел. — Забей ты уже на эти бумаги, — взяв один из листов, сказал он. Не обращая внимание на недовольство со стороны напарницы, он быстро ознакомился с текстом и посмотрел на девушку, наклонив голову вбок. — Поехали, прокатимся.       Он говорил это на полном серьёзе, потому она согласилась. Всё выглядело так, будто он осознал, каким был болваном по отношению к ней и сейчас их будет ждать свидание, полное романтики, нежности, смущений, но нет. Что Накахара, что Дазай, они не были теми людьми, которые занимались бы подобным. Всё было немного иначе.       В отеле, куда они приехали, были не самые комфортные условия, не самые плотные стены, но зато по цене самое то. Пока они идут по коридору, то явно не выглядят, как пара, но стоит зайти в номер, который снял шатен ранее, как он вжимает её в стену и поднимает руки над её головой. Склонившись к её шее, грубо кусает, отчего девушка дёргается. — Я тебя жду. — единственно, что произносит он и резко отстраняется, направляясь в сторону кровати.       В это время Чуя идёт в ванную, закрывая за собой дверь.       Ей вот-вот исполнится семнадцать, а значит скоро уже будет год, как они просто с ним спят. Она уже привыкла к этим дешманским отелям, грубостям парня. Их отношения слишком странные. Осаму и Чуя напарники, Чуя ненавидит его, Осаму её подкалывает и заставляет её злиться, а ещё они просто регулярно спят вместе. Удовлетворяют нужды друг друга. А потом делают вид, будто ничего и не было.

Но она ему доверяла. Сама не зная почему. Может, из-за того, что стоило узнать о своей способности больше, она выяснила, что он единственный, кто может предотвратить смерть рыжей.

      И вот она выходит из ванной комнаты в одном нижнем белье. — Белый цвет делает тебя какой-то невинной, рыжеволосая бестия. — недовольно фыркнул парень, который лежал на кровати и рассматривал её. — А вот твоему стояку это точно уж нравится, скумбрия.       Усмехнувшись, подходит ближе и садится сверху, начиная расстёгивать его белую рубашку, так как пиджак он уже и так оставил в коридоре. Ему нравится, когда она с задумчивым видом раздевает его, и это не впервой. Уже после этого следовал грубый секс, который слышали соседи, и соседи соседей.       Как и обычно, после длинной ночи они раздельно принимали душ и ложились спать, разворачиваясь друг к другу спиной. Никаких слов, просто крепкий сон. Но сегодня что-то было не так, ведь рыжая мафиози никак не могла уснуть, а после этого, как услышала чужое знакомое сопение, а после и теплую перебинтованную руку на себе, так сон уж точно ушёл. Он её сейчас обнял во сне? Это было чем-то странным, ведь даже ночью такого не было. У них даже поцелуев в губы не было с того момента, как начали спать вместе, а тут тёплые объятья сквозь сон. Что-то новенькое.       Немного поёрзав, девушка всё-таки уснула.

следующим утром

      Накахаре сегодня пришлось проснуться в полном одиночестве, так как её напарник решил благополучно свалить. Странно то, что раньше такого не наблюдалось. Да, несмотря на всё это, они продолжали холодно относиться друг к другу, но Осаму всегда дожидался её пробуждения.       Приподнявшись на локтях, она осмотрела номер и потом опять рухнула на кровать. Так полежать пришлось недолго, ведь сегодня суббота, а мафию никто не отменял.       В здании Портовой мафии всё было спокойно: Дазая не было на месте, что было привычным, ведь он приходил ближе к обеду, Чуя хорошо проявляла себя на тренировках и со всем справлялась.       Так было лишь пару дней, а потом пошли первые тревожные звонки. Напарника Чуи Накахары так никто и не видел. Шатен мог смело забить на свои дела, связанные с мафией, а потом неожиданно появлялся. Но второе чувство её не обманывало, ведь на следующий день стало известно, что умер Ода Сакуноске. Это нанесло неожиданный удар Портовой мафии, Мори и… Осаму? С того момента он так же не появлялся. Накахара пыталась что-то выяснить у босса, но тот говорил ещё немного подождать, и они всё выяснят. Только потом стало ясно, что он бесследно и молча ушёл.       Юная девушка сохраняла спокойствие, хотя внутри всё было слишком запутанно, а разум затуманен. Почему она вообще об этом беспокоится, если секс без обязательств, неприязнь взаимная, хоть и доверие, в каком-то плане, есть у обоих друг другу?

Может, потому что влюбилась?