Сердцу не прикажешь

Спустя три дня       Солнечное зимнее утро. Солнце направляло свои тонкие лучи сквозь тонкую тюль, висящую в комнате, где я лежала. Лучи солнца также попадали на часы, отсвечивая время — 7 часов утра. Казалось бы, идеальное утро. За окном щебетали птички, а свежий морозный воздух пробивается в комнату через приоткрытое окно. Чуть приоткрыв глаза, я зевнула, после чего попыталась потянуться, но по телу пробежали остатки жгучей боли от забинтованной раны. Приподняв одеяло, я осторожно приподняла бинты, чтобы осмотрела место укуса от острых клыков льва. Внезапно, меня как будто по голове ударили тяжёлым предметом. Я вспомнила всё. По всему моему телу пробежали холодок, в сердце забилось в бешеном ритме, всё моё спокойствие как рукой сняло. — Геллерт… — на одном дыхании прошептала я и стала искать глазами мужчину. Но его не было в комнате. А в кресле сидела лишь мирно дремавшая Куинни. Сердце защемило. Я схватилась за голову пытаясь вспомнить что же произошло, но единственно, что я помнила — наполненный болью крик Грин-де-Вальда. — Эмилия? — услышала я сонный голос девушки. — Хвала Мерлину! Ты очнулась! — Куинни, что произошло? Где Геллерт? Что с ним? — дрожа от страха, со слезами на глазах прошептала я. — Тшш, он жив. Тебе нельзя сейчас волноваться. Ты была без сознания три дня, — пыталась успокоить меня волшебница, нежно держа меня за руку. — Где он?! — пыталась закричать я, но из моего горла вырвался лишь хриплый стон. — Он в тюрьме МАКУСА… — тихо произнесла Куинни. — Хорошо, что Тина заметила, что ты куда-то собралась и последовала за тобой. Пока Грин-де-Вальд разбирался с Джоном и его приспешниками, Тина присматривала за тобой, пытаясь остановить кровь из твоей раны. От наплыва информации, у меня заболела голова. Геллерт в тюрьме. Хрипло выдохнув, схватившись за правый бок, я вновь легла на кровать. Из моих глаз опять полились горячие солёные слёзы. — Ты была права насчёт него. Грин-де-Вальд убил только этого Джона, но знаешь, что самое странное? Остальных он не тронул… — тихо и успокаивающе прошептала девушка. — А ещё… Прости меня, я… я заглянула в его память и… помнишь тот случай в газете с массовым убийством детей? Так вот это сделал не он. В ту ночь он был в городском парке, далеко от приюта. И… он нашёл там маленькую девочку без магических способностей — Лаванду. Он спас её и доставил к матери. — Я знала… знала, что это не он… — чуть улыбнувшись прошептала я и на душе у меня стало чуточку теплее. Вновь с трудом приподнявшись с кровати, я тихо прошептала: Если он спас всё магическое и немагическое сообщество, то почему он за решёткой? Президентом вновь стала Пиквери. Она не желает видеть в нём героя. Сказав, что этим он не искупил своих прошлых грехов… — тихо, потупив взгляд, прошептала красивая девушка. — Куинни, мне нужно увидеть его. Он должен знать, что я жива… — пытаясь встать, жалобно прошептала я. — Ты что делаешь?! Лежи! — Куинни аккуратно уложив меня в кровать, дав выпить успокоительное. — Пока тебя не тронут, так как ты восстанавливаешься, но у Пиквери тоже есть к тебе вопросы. Так что как тебе станет лучше, мы с Тиной незаметно переведём тебя в безопасное место, — тихо на ухо прошептала мне волшебница. — А сейчас отдыхай. Я не должна была сообщать тебе слишком много информации сразу, прости… Волшебница виновато опустила голову и направилась к выходу, но её остановил мой тихий, просящий об одолжении, голос: Куинни… пожалуйста… передай ему, что я жива… Младшая Голдштейн чуть улыбнулась. Кивнув, она вышла из комнаты, оставив меня одну в тишине. Я пыталась бороться со сном и слабостью, но в конце концов мои веки сомкнулись и я мирно уснула благодаря лекарству. Четыре дня спустя. Нью-Йорк, США, 31 декабря *** — Стой! Именем МАКУСА, остановись! Пиквери быстро бежала по каменной мостовой, стараясь нагнать преступника. Вслед за ней со всех ног мчались мракоборцы. Где-то впереди, на приличном расстоянии от группы волшебников быстро удалялся светловолосый мужчина, а его чёрное пальто было почти незаметен в раннее тёмное утро. Только белоснежные волосы давали ориентир. Спустя несколько минут погоня достигла порта, где дороги, кроме как в море, не было и беглец резко затормозил у самой воды. — Сдавайся, тебе некуда бежать, Грин-де-Вальд! — серьёзно прошипела Пиквери. Мужчина чуть усмехнулся и медленно обернулся. Действительно, он был окружен и бежать, казалось бы, действительно было некуда, однако мужчина хрипло и устало рассмеялся: Надеюсь, что мы с вами больше никогда не встретимся, Госпожа Президент. Пиквери направила палочку на тёмного мага, выкрикнула заклинание, но в этот момент Грин-де-Вальд, улыбнувшись, исчез и заклинание полетело в никуда. Ничего не понимая, мракоборцы подбежали ближе к воде и начали искать исчезнувшего преступника, но тёмного волшебника нигде не было. Чуть вглядевшись в море, Пиквери заметила небольшой корабль, уплывающий в даль, с тусклыми фонарями на палубе, где внезапно появилась тёмная фигура. Они снова его упустили… *** Вечер того же дня       Как Куинни мне и обещала Тина перевезла меня в безопасное место, как только мне стало лучше. Единственное безопасное место, где меня точно не смогут достать мракоборцы был домик моей бабушки. Вся разъярённая я холила по комнате взад и вперёд, ругаясь на сестёр Голдштейн. Мало того, что они отобрали мою новую приобретённую волшебную палочку, так ещё и летучий порох весь забрали. — Это на время, чтобы ты не делала глупостей… — прозвучал у меня в голове заботливый, но серьёзный голос Тины. — Ага, как же! Чтобы я глупостей не делала! По их мнению я должна была сидеть здесь и ждать пока Геллерта казнят?! — яростно бурчала я себе под нос, не находя себе места. Я даже забыла, что скоро настанет Новый год. Мне было плевать. Я должна была вызволить Грин-де-Вальда. Даже без палочки и без летучего пороха я доберусь до МАКУСА. Я что-нибудь придумаю… Внезапно острая боль пронзила моё тело. Зашипев, я плюхнулась в кресло. В глазах потемнело, а в ушах послушался неприятный звон. Выругавшись, я спокойно выдохнула, чуть дотронувшись до ноющей раны.       Посидев так минут десять, дождавшись, когда боль утихнет, я схватила своё пальто и, открыв дверь, выбежала на улицу. Непонятно как я справилась со слабостью в ногах, но я добежала до леса, как вдруг сзади меня послышался чуть хриплый голос: Опять куда-то убегаешь, принцесса? Услышав этот до боли знакомый голос, моё сердце, казалось, перестало биться, и весь мир замер на это мгновение для меня. Медленно обернувшись, я увидела Грин-де-Вальда, прислонившегося к дереву позади меня.       Вид у мужчины был потрёпанный и уставший: бледная кожа, с небольшими ссадинами на лице, тёмные синяки под глазами, уставшие и наполненные болью голубые глаза, всё тот же белый ирокез, только по бокам волосы чуть отрасли. Моё сердце разрывалось от боли, я просто не могла смотреть на него ТАКОГО. Этот человек всегда воплощал собой силу и твердость, но никак не слабость. Я думала, что сейчас он бросится ко мне, обнимет, начнёт целовать, но волшебник всё ещё стоял, облокотившись на дерево. Его голубые глаза — изнеможённые, но такие живые — устремили свой пристальный взгляд на меня. И тут я всё поняла. Он думает, что я ненавижу его, после того, что случилось. Геллерт очень хочет, но боится приблизиться ко мне. Он боится снова причинить мне боль… — Геллерт… — на одном дыхании ласково произнесла я и побежала к волшебнику навстречу. — Н-нет… — как-то странно и тихо произнёс мужчина, сделав шаг назад. Необращая внимание на его слова, я кинулась Геллерту на шею. Грин-де-Вальд почти никак не отреагировал, даже не обнял меня в ответ. Робко протянув свои руки, я касаюсь его холодных щек, нежно проводя по ним. — Геллерт, я так боялась, что больше не увижу тебя, — прошептала я, а в уголках моих глаз начали собираться слёзы, но не от горя. Нет, от счастья. Ведь человек, которого я люблю находится со мной здесь и сейчас. — Я чуть не убил тебя! — внезапно грозно обрывает меня Грин-де-Вальд. Я вздрогнула как от сильного удара, вспоминая то чувство безграничного ужаса и парализующего бессилия. — Ты не виноват. Джон контролировал тебя, ты… — ласково шептала я, стараясь успокоить мужчину, но Грин-де-Вальд опять прервал меня, приподняв руку. Вырвавшись из моих объятий Геллерт судорожно выдохнул, придерживаясь за дерево. Только сейчас я увидела как он дрожит. Сейчас он выглядел таким беспомощным и сломленным. Мне так захотелось обнять его, прижать к себе и целовать без конца. *** Геллерту безумно хотелось прижать Эмилию к своей груди, где так отчаянно билось его сердце. А она… Её любовь к нему. Такая нежная, трепетная, чистая и такая наивная. Та любовь, которую такие как он никогда не заслуживают. Перед лицом Грин-де-Вальд вновь появился его ночной кошмар: лежащее на каменном полу безжизненное тело Эмилии. Девушка бледна как белый снег и еле дышит, а он стоит на коленях рядом с ней с окровавленными дрожащими руками… *** Подойдя к Геллерту, я подняла руку и провела пальцами по его сухим губам. Так нежно, так живительно, и он не сумел сдержать искушенного вздоха. — Геллерт… — нежно прошептала я чуть слышно. — Я люблю тебя. Я увидела как мужчина, вздрогнув, судорожно вздохнул и прикрыв глаза, облокотился всем телом на наклонённое старое дерево. — Ты… не боишься меня? — сглотнув, сдавленно прошептал волшебник. — Нет, — прошептала я, ласково целуя его в макушку. — Разве ты не помнишь? Я уже говорила тебе, что не боюсь тебя. И сейчас ничего не изменилось… Геллерт поддается желанию и чуть дрожащей ладонью с трепетом и осторожностью касается моей щеки, губ, линии подбородка. Я закрываю глаза, удерживая его тёплую ладонь на своей щеке. — Пожалуйста, прости меня, — услышала я дрожащий голос Геллерта. Он потянулся вперед ко мне, оттолкнувшись от дерева, приподнял мой подбородок и мягко поцеловал. В этот момент я не замечала ни мороза, жалящего кожу, ни сильного ветра, что бросал в лицо колючие снежинки, — ведь на душе было как никогда тепло. Я обнимала, прижималась к нему, ласкала его широкую сильную спину. И прекратив поцелуй, я тихо прошептала мужчине на ухо: Тшш, всё хорошо. Я давно уже простила… Спустя минуту, я вновь тихо прошептала: И ты прости меня… Я не хотела делать тебе больно. Я почувствовала как до этого момента напряжённая спина, расслабилась, а из уст мужчины вырвался чуть слышный стон. Не останавливаясь, я продолжала нежиться в объятиях настоящего любимого человека. Мужчины, прикосновения которого подарили мне сладостное замирание сердца, легкую дурноту от счастья, спокойствие и прекрасное ощущения вечности. *** Геллерт притянул к себе Эмилию еще ближе и ощутил, как ее длинные ресницы защекотали его кожу. Ее губы были мягкими и податливыми, их вкус опьянял его еще не совсем отошедший от пережитого разум. Ему ни за что не хотелось отпускать Эмилию. Ему хотелось еще раз поцеловать ее, девушку, которая оставалась верной ему, которая любит его несмотря на его недостатки, его ужасный характер. Хотелось коснуться губами милых ямочек на щеках и белоснежного изгиба шеи, четко очерченных ключиц, которые было видно под платьем, и маленьких ладоней, все еще лежавших у него на плечах. Он даже забыл о своих ранах и пульсирующей боли, о том, что пережил и что скрывал. Сейчас для него был важен только этот момент. Грин-де-Вальд заглянул в ее глаза и увидел то, на что так долго надеялся и чего так долго жаждал: Эмилия смотрела на него с любовью. Эта девушка любила его, эта девушка принадлежала ему целиком и полностью. И никто больше не сможет отнять её у него, как бы не старались… *** Я слегка вздрогнула от подувшего холодного ветра и сильнее прижалась к Геллерту. — Ты замёрзла? — раздался у меня над ухом знакомый голос. — Н-нет, всё хорошо — стуча зубами, солгала я, стараясь всем своим видом не выдавать себя. Мне на спину легло что-то мягкое и тёплое. Подняв вверх голову, я увидела на лице Геллерта лёгкую улыбку. Мужчина снял своё пальто и, накрыв им, заключив в свои объятиях. — Я вижу, — сказал он чуть усмехнувшись, — КАК ты не замёрзла. Улыбнувшись, взяв мужчину за руку, я легонько потянула его в сторону своего дома.       Как только мы вошли в комнату, Геллерт осторожно поднял меня на руки и, закружив, сел в кресло со мной. Засмеявшись, я невесомо накрыла его губы своими. Мужчина разорвал поцелуй, но наши лица остались также близко. Грин-де-Вальд приблизился свои лбом к моему челу, не открывая глаз, и прислушался к тому, как громко стучит моё сердце. Затем его рука с большой осторожностью коснулась того места, где была оставленная им рана, а потом нежно провёл по моей правой руке. Всё его лицо исказила гримаса боли. Заметив это, я нежно приподняла его голову, заставив встретиться с собой взглядом и нежно поцеловала его в лоб, гладя непослушные, но такие мягкие белые волосы. — Ты хотела отправиться вызволять меня из тюрьмы, не так ли? — спустя несколько минут, чуть улыбнувшись задал вопрос мужчина. Чуть покраснев и засмеявшись, я кивнула, вновь нежно взъерошив его волосы. — Даже без палочки и летучего пороха? — усмехнулся волшебник. — Откуда ты… — чуть нахмурив брови прошептала я. — Так это ты сказал Тине? Чуть посмеявшись, мужчина кивнул: Я же знаю. Ты никогда не слушаешься. Усмехнувшись, чуть приблизив ладонями его голову, я с трепетом поцеловала Геллерта. Его губы сухие, обветренные, но такие горячие и желанные. *** В самом начале Геллерту было сложно разобраться в своих ощущениях, в своих чувствах, когда девушка находилась так близко к нему, мысли путались и разлетались, словно стая птиц. Пьянящее чувство и ликование внутри него не проходило, а лишь нарастало с каждой секундой. Он боялся принять это чувство, боялся, что его оттолкнут. Но сегодня всё изменилось… *** Внезапно раздался громкий бой часов. Мы одновременно повернули головы к тикающему механизму. — Хм, через час Новый год… — как-то задумчиво произнёс волшебник. — И это будет мой самый счастливый Новый год в моей жизни, — улыбнувшись, я нежно поцеловала Грин-де-Вальда в макушку. — И мой тоже, — тихо добавил волшебник. От его слов моё сердце запело и забилось ещё сильнее. Геллерт осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце опять забиться в бешеном ритме. Обняв меня и положив свой подбородок ко мне на плечо, волшебник чуть улыбаясь, довольно прикрыл глаза. — Хм, у меня будет два подарка для тебя, — загадочно усмехнувшись промурчал Геллерт. — Геллерт, мне не… — но я не успела закончить, так как палец Грин-де-Вальда нежно коснулся моих губ, призывая к тишине. Аккуратно взяв меня на руки, мужчина встал. Усадив меня в кресло, взяв своё черное пальто, мужчина направился к двери. Вскрикнув от ужаса, я вскочила и перегородила проход Грин-де-Вальду, смотря на него глазами полными непонимания и мольбы: Вот какой твоё подарок?! Ты хочешь опять уйти?! Геллерта чуть позабавила моя реакция и он легко рассмеялся, а его голубые глаза глядели на меня с нежностью и теплотой. Мне это надоело. Я не готова была расстаться с ним ещё раз. Я просто не вынесу этой разлуки… — Хватит исчезать! — чуть не крича произнесла я. Внезапно его тёплые руки коснулись моих щёк, нежно гладя мои скулы и проводя по вьющимся волосам. Мужчина чуть наклонился ко мне и поцеловал в лоб, тихо и спокойно прошептав: Я вернусь ровно через пять минут. Я же должен забрать подарок для тебя. — О-обещаешь? — прошептала я, с надеждой, взглянув в его голубые глаза. — Эмилия, хотя бы раз послушайся и поверь мне… — смеясь произнёс волшебник. Покраснев, я нехотя и медленно отошла от входной двери, наблюдая за магом. Геллерт хитро подмигнул мне и скрылся в темноте, а я засекла ровно пять минут и стала с нетерпением ждать его возвращения.       Прошло четыре минуты и внезапно я услышала с улицы хлопок. Вскочив с мягкого кресла, я подбежала к двери. Распахнув её, я увидела на пороге Геллерта, который довольно и гордо улыбался, прятав что-то под своим пальто. — По-моему, я даже быстрее справился с заданием, — чуть усмехнувшись произнёс волшебник. — И как видишь я здесь. Я не исчез. Закончив хвастаться, Геллерт аккуратно достал руку из-под пальто, в которой находился маленький, в пушистой шубке, золотистого окраса котёнок. Малыш слабо пискнул, задрожав от холода, недовольный тем, что его лишили тёплого убежища. — С наступающим, Эмилия, — улыбнувшись произнёс маг. — Геллерт, спасибо! — в восторге пошептала я, аккуратно взяв котёнка в свои руки, занося его в тёплый дом. — Как назовёшь? — поинтересовался волшебник. — Хм, не знаю. Может Клаус? Новогодний котёнок Клаус, — посмеявшись ответила я, давая котёнку миску с едой и молоком. Геллерт усмехнувшись, расхохотался: А мне нравится. Хорошое имя. — Но у меня нет ничего, что я… — совестно понурив голову, хотела произнести я, но Грин-де-Вальд опять прервал меня. — Ты уже и так сделала очень много подарков для меня, — произнёс волшебник. Чуть погодя, Геллерт как-то странно посмотрел на меня и, потупив взгляд, тихо произнёс: Помнишь, ты спрашивала меня — кто ты для меня? От такого неожиданного воспоминания по моему телу пробежали мурашки. С замиранием сердца, я кивнула. Аккуратно поднявшись на ноги, я повернулись к мужчине, ожидая его ответа. — Эмилия… — его тихий, но взволнованный голос вывел меня из транса. — Ты оставалась верной мне, ты любишь меня несмотря на мои «маленькие» недостатки, мой вспыльчивый характер. Ты больше чем друг, чем лекарь или союзник для меня. Ты самый дорогой для меня человек во всём этом жестоком и глупом мире… — его голос чуть дрожал, но взгляд говорил об обратном. — Я… я люблю тебя, Эмилия. Я чувствовала, что такие слова мужчина, наверняка, говорил первый раз в своей жизни. Именно поэтому они давались ему не только с трудом, но и с трепетом и нежностью. Чуть улыбнувшись, я аккуратно подошла к мужчине, коснувшись ладонью его щеки. Пристав на цыпочки, я трепетно коснулась его манящих и столь желанных губ. — Наконец-то ты сказал это, Геллерт, — оторвавшись от губ мужчины, я счастливо улыбнулась, нежно потрепав его белые волосы. — Никто не говорил, что со мной будет легко, — пошутил маг, нежно гладя мои волосы. — И не всё же тебе меня удивлять. Геллерт хотел ещё раз поцеловать меня, но внезапно мы услышали непонятный звук похожий на треск. Обернувшись мы поняли, что причиной этого непонятного явления был Клаус, который отправился покорять тёмные шторки. Посмеявшись, я вновь трепетно коснулась лица Геллерта и тихо прошептала: Я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю, — с этими словами Грин-де-Вальд нежно притянул меня к себе. Он осторожно отодвинул прядь моих волос, заставляя сердце вновь забиться в бесконечно бешеном ритме. Мои глаза светились нежностью и заботой, и, не удержавшись, мужчина первым потянулась к моим столь манящим губам. В этот же миг старинные часы пробили ровно полночь. Геллерт дотронулся своими ладонями до моего лица, прошептав: С Новый Годом, Эмилия. — С Новым Годом, Геллерт, — на одном дыхании произнесла я и наши губы вновь соприкоснулись в трепетном поцелуе.