Сборник драбблов по Pentagon

— Придётся зашивать, — оценив масштаб повреждений, произнёс Хёчжон, потянувшись за медицинской иглой. — Порез слишком длинный — и тем более на ладони, просто так не срастётся. Хвитэк старался не смотреть на рану (при виде которой аж передёргивало), но, подняв глаза на парня, мигом опустил их обратно. «Уж лучше это, чем его лицо… такое непроницаемое.» — юноша правда не мог понять, глядя исподтишка, что сейчас чувствует врач. «Он злится на меня за неуклюжесть? Я надоел ему? Или он волнуется?..» — он быстро попытался избавиться от последнего, считая чем-то совсем уж фантастичным. Хирург взял правую ладонь Хви в свою, и тот трепетно замер, зажмурившись. «Она намного теплее, чем кажется…» — парень втайне (даже для себя самого) смаковал сухость и тепло руки врача, но в то же время безумно стыдясь своих мыслей. Вдруг стало нестерпимо жарко. — Дыши, чего дыхание задержал? В обморок хлопнешься — что мне потом с тобой делать? — недовольно бросил хирург, пытаясь остановить кровотечение, и добавил чуть мягче. — Ты много крови потерял для простого пореза. Хви послушно вдохнул и часто заморгал, когда перед глазами на секунду потемнело. — Обычно бледнеют, а ты чего покраснел, как рак?.. — заметил Хёчжон и чуть сжал пальцами руку подопечного, (а тому показалось, что сердце) впрочем, не ожидая ответа. Тихо сказал, почти шёпотом «Крепись, будет неприятно» и внезапно для практиканта, будто ободряя, мягко погладил большим пальцем его запястье. Уже третий раз за день юноша разучился дышать. Хирург без промедления начал зашивать рану, и Хви приглушённо вскрикнул, сдерживась, чтобы не начать вырываться. Хёчжон, поджав губы, произнёс ещё тише стальным тоном «Расслабься». Хвитэк не чувствовал ничего, кроме боли, мягкой аккуратной руки с точными движениями, лёгкого головокружения, и навязчивых мыслей, от которых хотелось то плакать, то… — Долго ещё?.. — прохныкал практикант, давно отказавшись от звания «настоящего мужчины» — от боли он, казалось, начал бредить. — Терпи, Хви, — уклончиво ответил врач, вздохнув. — Ох, долго заживать будет… Студент закусил губу, чувствуя, что сейчас заплачет. Как бы ни хотел сдержать слёзы перед Хёчжоном — заплачет. Только он захотел стать сильным в его глазах, как тут это… «Хотя, зачем я ему сильный? — горько усмехнулся юноша, левой рукой вцепившись в стул. — К чёрту, я ему и такой не нужен». Выругавшись про себя, Хви дал волю эмоциям, что и так рвались наружу, словно гейзер. Опустив голову ещё ниже, он тихо выдохнул. Слеза скатилась по щеке, оставив на рукаве халата след, и прирезая на корню все зачатки мужества. Он не дрожал. Несмотря на то, что учитель так близко, и так нежно держит его руку. Несмотря на то, что нестерпимо больно. Несмотря на то, что сердце готово было разорваться, словно граната. Он молча плакал, лишь изредка выдавая себя тяжёлыми вздохами. Слёзы оставляли влажные следы на рукаве, и всё не кончались. Пустота внутри увеличивалась. Хирург остановился. Хвитэк, не поднимая головы, с надеждой спросил: — Всё?.. Хёчжон, наклонившись вперёд, положил руку ему на шею, притянул ближе. Оба замерли. — Что может помочь тебе? — почти бесслышно прошептал врач, но Хвитэк, дрогнув, услышал каждое слово. — Я могу?.. Студент, обессилев, не шевелился, и вслушивался в его почти незаметное дыхание. Щёки алели. Хё повернул голову и сумрачно посмотрел в глаза своему подопечному. Приблизился настолько, насколько это возможно, и произнёс чуть ли не по буквам: — Специальное лекарство. Хирург, подавшись вперёд, мазнул кончиком носа по щеке Хви, и, изменив курс, коснулся губами его приоткрытых губ. Сминая их, Хёчжон медленно провёл языком по нижней, слегка укусив. И вдруг остановился, словно передумав. Отстранился, глянул в глаза подопечному, спросил: — Ну как, помогло? Хвитэк, оказалось, плохо понимал значение слова «жизнь». А именно сейчас так отчётливо хотелось умереть.