Hell Butterfly

«Бабочка, бабочка. Говорят, ты можешь исполнять любые желания, достаточно просто сказать их вслух»

      Ичиго не спалось в ту ночь. Причин на то было предостаточно. Начать стоило, хотя б, с того, что он был обычным школьником. Не совсем обычным, правда, но все же… А в его жизнь вторглась некая «шинигами» по имени Кучики Рукия. Кардинально поменяла ее, разрушила, воссоздала заново… Дала смысл жить, наверное, так стоит говорить. Череда непрекращающихся событий в виде сражений с чудовищами, именуемыми «Пустыми», тренировки, каким нужно быть шинигами, похищение Рукии, ее спасение в загадочном мире под названием «Сейрейтей»… И во все это оказался вовлечён самый близкий и родной человек для Куросаки.

«Лети ввысь, исполни желание каждого, кто в этом так сильно нуждается»

      Мичи всегда была рядом с братом, что бы ни происходило. Близнецам, делящим, по факту, одну жизнь на двоих, никогда бы и в голову не пришло, что им придётся расстаться на очень долгое время. Суровая реальность обрушилась на их плечи столь неожиданно, что Куросаки даже не успели понять, как они очутились на разных концах огромной территории шинигами, стоило им отправиться вслед за их подругой, которую они так жаждали спасти от смертного приговора.       Им было страшно; им было грустно; они ужасно беспокоились друг за друга, одновременно понимая, что, ради Рукии, они должны идти вперёд, несмотря ни на что. Близнецы выиграли эту битву, спасли дорогую им маленькую шинигами, но плата показалась им уж слишком высокой — так долго находиться вдали друг от друга.

«Не забудь и мое желание, хорошо? Я больше ничего не смею просить, лишь…»

      Стоило Ичиго узнать, что его сестра, его горячо любимая Мичи тоже пострадала в битве вместе с «ледяным» капитаном из 10 отряда, он, подобно дикому зверю, рвался к девушке в госпиталь. Ему строго-настрого запретили, аргументировав это тем, что младшая Куросаки все ещё была без сознания. И как временный шинигами мог уснуть, зная, что Мичико плохо, а он не может быть рядом с ней? Как бы ни ругались Рукия и Рендзи на то, что Ичиго себя совсем не жалел, а ведь отдых ему был жизненно необходим; Куросаки предпочёл побыть в гордом одиночестве, выбрав для этого тихие ночные улицы Сейрейтея. Казалось, именно там он и встретил бы рассвет, но в свете едва-едва выглядывающих из-за горизонта лучей солнца парень разглядел летящую к нему чёрную бабочку — способ передачи информации среди «Богов Смерти».

»… Я очень хочу увидеть брата»

      Милый, тёплый, слегка изможденный голос сестры мгновенно снял с Куросаки чувство усталости и апатии ко всему происходящему; во взгляде блеснула переполняемая его душу радость, а лицо выражало самую искреннюю надежду вкупе с волнением и удивлением. Он, несомненно, разберётся позже, почему его не пускали к Мичико; было ли это сделано специально, или сестра успела очнуться, а об этом никто не узнал из врачей. Плевать, сейчас это вовсе не имело значения.       Бабочка, будто прочитав мысли Ичиго, полетела в сторону бараков четвёртого отряда, показывая, таким образом, ему путь к Мичи. Пока временный шинигами, наплевав на усталость, упрямо бежал за ней, он, почему-то, мог различить несколько голосов. Некоторые были знакомы рыжеволосому, некоторые он слышал впервые в жизни. Все они говорили обрывками, тихо, словно делились чем-то сокровенным:

»… Я просто хотела понять тебя, хотела оставаться рядом с тобой…» «… Я хочу смириться с тем, что происходит в моей жизни сейчас…» «… Хочу вернуть ее, больше всего на свете, я хочу увидеть ее…» «… Хочу знать, что сделал правильный выбор, хотя бы раз в этой треклятой жизни…»

      Куросаки особо не вдавался в подробности этих витавших в воздухе мыслей. Сейчас его волновали отнюдь не они, а нечто большее, значительнее, в мировом, если можно так сказать, масштабе.       Он прибежал в госпиталь, когда в окнах здания уже отражалось яркое белое солнце, символизировавшее начало нового дня. Не без помощи своего загадочного проводника, Ичиго нашёл нужную палату и вошёл в помещение, позабыв даже постучаться. К черту все нормы морали. Он слишком долго не видел и не слышал свою Мичи.       Сестра стояла около окна, вытянув руку вперёд, куда и приземлилась мистическая чёрная бабочка. Побледневшая, потерявшая в весе; в бинтах, покрывавших большую часть тела, она вызывала у временного шинигами желание убить на месте любого, кто посмел сотворить подобное с ней. Но, увидев, как нежно и приветливо улыбается Мичико, той самой улыбкой, которой она одаривала только родного брата; как она, несмотря на боль, старается устоять и поближе подойти к Ичиго, он почувствовал, как окончательно теряет над собой контроль. Как ноги сами буквально несут его к этой красноволосой идиотке, что совершенно не бережёт себя. Как руки вытягиваются, чтобы схватить, прижать к груди и ни за что не отпускать это хрупкое создание.       Близнецы не смогли удержать равновесие и рухнули на колени, прижимаясь друг к другу. Проводя одной рукой по длинным кудрявым волосам цвета спелой вишни, а другой как можно сильнее придерживая девушку за спину, старший Куросаки испытал чувство невероятного облегчения. Словно оторванную когда-то давно часть души наконец-то вернули на ее законное место, и внутри вновь появилось умиротворение и гармония. — Да чтобы я тебя ещё раз отпустил… Никогда, ни за что. Уж лучше мне отрубят руки, — тихо нашёптывал Ичиго, не в силах никак отвести взгляд от Мичико — настолько сильно он скучал по сестренке. — Тогда пусть сразу и мне рубят, — слабо усмехнулась девушка в ответ на такие дерзкие заявления со стороны старшего брата.

«Бабочка, бабочка. Услышь наше желание и вознеси его к небесам. Пусть больше никто и ничто в целом мире не сможет нас разлучить»