Лето в фантиках

      Красный фантик с яркой надписью «Ирис» лениво перевернулся в воздухе и опустился в траву. За ним отправились ещё два таких же. Нюша проследила бумажки задумчивым взглядом и покрутила в тонких пальчиках конфету.       — Вообще, я не очень люблю ириски, — капризно тянет девушка, отправляя очередную сладость в рот. Солнечные зайчики путаются в рыжих волосах и Нюша смешливо щурится — перед глазами неторопливо плывет духота. — В следующий раз принеси леденцы.       А потом, немного подумав, добавила:       — Клубничные.       Бараш кивнул, тряхнув головой. Мягкие кудряшки бросили на лицо тень, и Нюша невольно засмотрелась на длинные завитки волос — светлых, пахнущих бумагой и яблоками. Интересно, он её слышит вообще? Или у него на уме одни го-о-оры? Девушка вздохнула, поправила светло-розовый подол платья и потянулась в карман за очередной порцией калорий. Опять ириска. На самом деле конфеты уже давно потеряли свой вкус — сколько ведёрок она съела за последние дни? Совунья точно не одобрит, если узнает. Но что делать? Жизнь Музы столь же нелёгка, сколь и поэта…       — Бараш? — тихо позвала девушка, заглядывая в лицо друга. Тот ничего не ответил, даже глаза не поднял. Нюша вздохнула — сначала притащит сюда, а потом сидит рядом и просто смотрит за полоску горизонта, на синие пики гор, утопающие в молочном тумане. Даже не пытается с ней поговорить!       Глупый поэт. Глупое лето. Девушка развернула шуршащую обертку и без зазрений совести бросила скомканную бумажку в сочную зеленую траву. Та сложилась, как крылья диковинной бабочки, и укоризненным пятном осталась цвести на земле. Нюша тоскливо выдохнула, болтая в воздухе ногами, и подумала о том, что Крош и Ёжик, скорее всего, сейчас играют на пляже. Или запускают воздушного змея. Или бегают по лужам. Да всё что угодно, кроме этой унылой качели и этих глупых конфет!       — Бараш! — девушка решительно спрыгнула на землю и топнула ногой. — Я пошла домой! А ты… а ты сиди здесь и сам смотри на свои го-о-оры! Надоел!       Парень вздрогнул и оторвал взгляд от светло-голубой дали, поднимая голову. Нюша прищурилась. Он сидел, неловкий и рассеянный, в тёплой траве и ловил солнечных зайчиков в спутанные кудри — в руках жестяное ведерко, а в глазах полоска горизонта, белесый шрам на голубой небесной глади. Поэт сглотнул и растерянно посмотрел на подругу.       — Ты меня услышал? — ехидно спрашивает та, упирая руки в бока. Рыжий хвостик растрепан так, что челка касается носа, а в голубых глазах горит что-то, отдаленно напоминающее раздражение.       Бараш неловко поднимается на ноги.       — Услышал… — неуверенно блеет парень. Смущенно хмурится. — Конфеты закончились? Я могу принести ещё, правда…       — Да причем тут вообще конфеты?! — не выдерживает Нюша, всплеснув руками, перепачканными в клубнике и сахаре. Яростно облизывает губы, кажется, взглядом прожигая собеседника насквозь. — Я сюда не из-за них прихожу, дурак!       Слова слетают с губ быстрее, чем девушка успевает понять их смысл. На секунду они замирают, немного растерянно смотря друг на друга — Нюша глядит на божью коровку, ползущую по вороту его футболки, а Бараш недоверчиво скользит взглядом по выбившимся из хвостика рыжим локонам. Руки сами тянутся их поправить и парень подходит чуть ближе, смахивая чужие волосы со лба. Нюша улыбается — открыто и широко, так, что теплеют глаза. Напряжение между ними спадает, парень тихо смеется, запуская руку в спутанное гнездо кудряшек. Солнце стыдливо прячется за облако и последний золотой зайчик пробегает по их загоревшим плечам.       — Покатать тебя? — нарушает тишину парень, кивая на старые качели, стоящие тут еще с начала времен. Девушка кокетливо улыбается, запрыгивая на доску — за щекой прячется еще одна ириска.       Го-о-оры величественно разрезают лазурное небо где-то далеко. Нюша смотрит на них и, чувствуя чужое присутствие рядом, вдруг понимает, что они действительно очень красивые. Подумав об этом, девушка фыркает — поэт заразил музу.       Лето отдаёт сладостью, свежим ветром и солнцем — и обещает никогда не заканчиваться.