Rammstein - Hilf mir

      Такие прекрасные дни никогда не предвещают плохому событию. Молодая мама весело играет со своей маленькой леди. Тонкие и изящные руки и ножки, так и кричали своим видом что от любого падения сломаются, как фарфор. Но не смотря на это, не боясь споткнуться куколка бегала по комнате, так естественно смеясь от самых обыкновенных вещей.       Вдруг мама пошла в коридор и смехи девчульки стихли. Хоть на вид она выглядела глупо, но прекрасно понимала к чему эти действия ведут. Недовольно взяв мишку под подмышку, она осторожно спустилась с дивана и последовала за матерью. - Я быстро вернусь, веди себя хорошо. Договорились?-дверь закрылась, а мама на прощанье помахала, слегка улыбнувшись, чтоб дочь не так сильно расстраивалась.       Чем же развеселить себя деточке? Ведь выпал такой редкий шанс пошалить! Долго не раздумывая она сразу же достала мамину косметичку и легкими движениями руки вывалила всё на пол. Бусы, помада, тени и многое другое лежали красочно, как какие-то ягоды на поляне. Но девчонка ничего не тронула, кроме венка, который был весь сделан из прекрасных цветов. К сожалению они были искусственными, но от них на удивление веял тонкий аромат, так напоминающий запах пионов. Даже сами цветы были похожи на нежные на вид и сладкие на запах пионы.       С радостью леди побежала с ним к зеркалу и надев его на свои русые волосы долга позировала перед зеркалом. Этот венок в точь-точь подходил к её нежному, жёлтому платью. По квартире раздался прелестный детский смех. Щёки румянились от самого простого счастья. Что надо было ещё для такого детского счастья, как просто кружить у зеркала с прекрасным венком, который никогда не завянет?       Переполненная эмоциями девчушка начала слегка неумела бегать по комнатам в поисках чего-то увлекательного. И во её внимание заворожила небольшая синяя коробочка, которая лежала возле газовой плиты. Название этого предмета она ещё не знала, но не один раз видела в маминых руках. Она она аккуратно взяла её в руки, немного боясь чего-то неожиданного. Прищурив глазки, она открыла этот таинственный коробок. Внутри были тонкие маленькие палочки, на самой верхушке которых был какой-то шарик. Достав одну палочку, миледи перевернула коробочку и увидела какие-то рисунки. Следуя им она быстро провела бардовым шариком по шершавому боку коробочки. Огонь! Сияющий и такой тёплый заворожил её взгляд. Звук восхищения раздался от неё, ведь дети любят яркие вещи. Она смотрела на огонёк, не отрывая глаз. Вот уже он добрался до её пальцев и тут раздался такой ожидаемый крик. Машинально рука откинула спичку в сторону, но слав это так не умело, что огонь коснулся её платья. Хлопок тут же загорелся. Она быстро побежала в гостиную, в поисках спасенья, но такой юный разум не знал, что нужно делать в такой ситуации. Весь низ платья горел, а её что и оставалось это кричать от боли. А на кухне брошенная спичка подожгла всё что могла, забирая себе всё как алчный человек. -Мама!Мама!-орала она, не жалея горла. В ужасе она бегала и маленькие обжигающие частички перепрыгивали на другие вещи, пока огонь не появился почти везде. Из глаз потекли слёзы, они хоть как-то тушили этот пожар, но это было всего лишь жалкие попытки, которые казались пытками. На коже появились неописуемые противные ожоги, по краям которых слезала сгоревшая кожа. Вот девочка начала задыхаться. Она бегала туда,сюда и в конце подбежала к двери. Но замок не давал её спастись от ужаса. -Мама помоги!- кричал детский голосок. Упав на колени, она что есть мочи била своими маленькими кулачками в дверь. Но мама, как ангел на помощь не приходила. Из далека начинали гудеть сирены, но видно уже слишком поздно. Не спасти это хрупкое тело.       Квартира горит. Крики ужаса и боли вырвались на улицу. Всё продолжала гореть и вот уже задохнувшись дымом девочка лежит на полу и на её прекрасном теле были ужасные язвы. Из её карих глаз текли солёные детские слёзы. -Мамочка,-последние её слово в жизни, которое и было её первым.       Теперь больше нет детских криков и слёз. От прекрасной маленькой леди в жёлтом платье остался лишь безжизненный обгоревший труп.