Тепло

Инк быстро шел в сторону дома, потирая замершие ладони, и дыша на них. Он полностью замерз, пальцы ног уже не чувствовались, как и щеки на лице. Шевелить ртом было тяжеловато, Инк удивлен, как еще не получил обморожение, ведь эта зима была суровой. Градусник показывал ниже минус сорока. Художник спешил в теплый и уютный дом, так хотелось согреться, эти мысли не давали Инку сдаться, до дома оставался квартал. Заметно ускорив шаг, почти переходя на бег, и приобнимая себя, он дошел до дома. Пальцы рук он тоже уже перестал чувствовать, сгибать так вообще было почти невозможно. Как на зло ключи не хотели находиться в сумке, а когда он все же спустя пять минут нашел их, держать их было трудновато, пальцы отказывались сгибаться. Кое-как прокрутив ключ два раза в замке, он вытащил его, быстро забегая в дом и закрывая за собой дверь. По телу прошлась приятная дрожь, Инк обмяк в обьятиях теплого дома и запаха горячего шоколада с кухни. Значит, Оши сейчас дома. Но Инк все еще не полностью согрелся, и поэтому быстро скинул с себя куртку, а тем временем Ошибка оторвал свой зад от стула, и решил посмотреть на гостя. Инк стоял в проходе, и скинув с себя куртку, переминался с ноги на ногу, в попытках еще согреться. Черт, он ведь может заболеть. — П-привет, Оши, — сказал тот, немного запинаясь, челюстью все еще было неудобно двигать, что уж говорить про разговоры. Оши ничего не ответил, смотря на попытки Инка согреться, и сказал тому садиться на диван, а сам ушел в их спальню. Достав оттуда теплый плед, он спустился, и подойдя к сидящему на диване Инку, укутал его со спины, от чего тот немного вздрогнул. — Сиди тут, я сейчас, — ласково сказал Эррор, направляясь в сторону кухни. Инк же мысленно боготворил Ошибку за плед, и посильнее укутался в него, и обнял ноги, их тоже укутывая, стал дышать под плед, что б ускорить процесс. Он понемногу начал чувствовать пальцы ног и рук, и свободно двигать ртом. Глюк же быстро заварил горячий шоколад, он сам знал, как хорошо он греет, и взяв свою кружку, пошел к Инку. Подойдя, он присел рядом, протягивая тому чашку. Инк немного подрагивающиии руками взял кружку, и грел об нее руки, попутно попивая шоколад. Тепло и небольшой даже жар разливались по костям, от чего тот блаженно выдохнул, теперь ему было тепло. Ну, почти тепло. — Оши, — сказал Инк, ставя свою кружку на стол рядом, — иди и согрей меня, — сказал Инк, и набросился на сидяшего рядом Глюка, обнимая его, от чего тот чуть нe выронил чашку. Инк обнял Ошибку, руками вокруг ребер, и ногами вокруг позвонка, укрывая пледом и прижимаясь к его груди. Оши лишь убрал чашку на стеклянный столик, приобнимая Инка, и целуя его в макушку. Инк улыбнулся как ребенок, глядя на Глюка, от чего тот немного смущенный отвернулся, ведь Инк был слишком милым. — Ты такой теплый, — произнес Инк, медленно прикрывая глазницы. Так тепло, Инк не выспался и сейчас его манил сон, которому он вовсе не сопротивлялся. Оши лишь лег на диван, а поверх него уже устроился Инк, и укутав обоих пледом, Художник блаженно прикрыл глаза, погружаясь в царство Морфея под равномерное постукивание души Ошибки.