Пиратская

На невольничьем рынке царило, как всегда в последний день весны, оживление. Перед затяжным сезоном мореплавания, — «рыбным сезоном», как называли его местные промеж собой, — продавцы стремились сбагрить весь товар за любые деньги. Это было дешевле, чем содержать рабов следующие пять месяцев: кормить, поить, а то и лечить… Двое мужчин шагали рядом, стараясь максимально быстро пробираться сквозь толпу и при этом не терять друг друга из виду. Вокруг была настоящая толчея и какофония звуков. — Лучшие девушки на всём Океане!.. — А-а-а вот кому рабов — крепких, как железо, выносливых, как мулы!.. — Покупай, последняя скидка! Только у нас — лучший товар!.. Один из двух — со светлыми волосами, забранными в хвост, — коротко свистнул, привлекая внимание товарища, и приглашающе мотнул головой в сторону. Продравшись через толпу, мужчины встали в задних рядах у помоста, с которого обещали «последнюю скидку». Сидящий в позе лотоса музыкант, примостившийся на краю сцены, приложил к губам дудочку и заиграл. Что именно — было сложно разобрать за всепроникающим гулом толпы. На сцену стали выходить девушки одна за другой. Они призывно изгибались, посылая в толпу многообещающие улыбки и воздушные поцелуи под одобрительное улюлюканье. Но вид у большинства был уже усталый, потасканный. Это были остатки из остатков — те, кого никто не выбрал за предыдущие семь месяцев. Особой красотой и навыками танца девушки не отличались. Впрочем, их всё равно покупали. Некоторых — вскладчину. Публика у сцены стояла явно небогатая, в самой простой одежде, многие мужчины прямо на месте объединяли свои кошельки, чтобы выкупить понравившуюся девицу. Ещё более очевидным было то, что этих недорогих рабынь выжмут до изнеможения, скорее всего, ещё к середине сезона. А потом — перепродадут неимущим за еду. После чего участь девушек станет вполне предсказуемой и незавидной. Светловолосый периодически пихал локтем своего друга, но тот отрицательно мотал головой. Солнце потихоньку начало клониться к закату. Надо было поторапливаться. ...Неожиданно гул в толпе начал нарастать. Два друга с любопытством вытянули шеи. Как оказалось, в представлении возникла заминка. Следующая участница никак не желала показываться. Из-за сцены послышалось громкое шипение: — … выходи. Выходи, чертовка эдакая! Выходи, я сказа… А-а, с-сука, палец!!... На помост выпихнули растрёпанную девицу — невысокую, пухленькую и носатую. Она смотрелась невзрачно даже на фоне остального «неликвида». Оглядев толпу, девушка презрительно поджала губы. — Эй, пампушка! Будешь моей женой на час? — раздалось из толпы. Вокруг загоготали. Неожиданно рабыня раскрыла рот, после чего громко и отчётливо изрекла: — А нахуй бы ты не пошёл? На секунду воцарилась тишина. ...А следом толпа взорвалась. Одни принялись поливать девицу отборными ругательствами, другие же стали наперебой предлагать деньги за престранную строптивицу. Та, впрочем, от этого только раззадорилась. — Оттрахать он меня собрался в воспитательных целях, как же, — огрызалась она, — Иди сначала женилку себе отрасти, сука. — Прежде чем тебя трахать — придётся для начала заткнуть чем-нибудь твой поганый ротик, — заметил низкий мужской голос. Девица повернула голову: голос принадлежал высокому бородатому темноволосому мужчине в бордовой рубахе, чёрных штанах и тёмно-серой потрёпанной треуголке. — Это ты что ли меня трахать собрался, ебака грозный? — презрительно сощурилась она. — Извини, но нет. Меня ты вообще не привлекаешь, — с вежливой улыбкой отозвался он. Молодая женщина уже открыла рот, чтобы возмущённо ответить, но прежде чем она успела издать хоть звук, мужчина вскинул руку: — Джоа! Лысенький пузатый хозяин помоста пулей подлетел к краю. — Дез, сколько лет, сколько зим! — Её отдашь нам? — мужчина ткнул пальцем в рабыню. — За сколько? — тут же масляно загорелись алчные глазки продавца. Мужчина молча протянул ладонь, на которой лежали несколько монет. — Дез, ты с ума сошёл? — возмутился торговец, уперев руки в бока, — Это гроши! Я предыдущих-то в два раза дороже продал, а на эту погляди, какой спрос!.. Нет, нет и нет, — он отрицательно замотал головой. — Джоа, — голос мужчины приобрёл угрожающие нотки, — Ты помнишь, что ты нам должен? — Дез!.. — Джоа. Продавец потёр лоб вспотевшей ладошкой. Затем махнул рукой: — Ладно. Забирай. Мужчины в толпе вокруг недовольно забухтели. — Надо уходить, — на плечо Дезу легла ладонь светловолосого, который выглядел заметно обеспокоенным. — Завернуть? — отозвался Джоа со сцены. Дез оглядел девицу. Та злобно сложила руки на груди. — Да. И покрепче заверни, — кивнул он.