Нити судьбы

— Тебе к лицу, — голос Локи непривычно мягкий и тихий. — Видно, мой брат не такой уж пропащий. — Возможно. — Спасибо. Будь ты здесь, я бы тебя даже обнял, — усмешка Тора выходит немного вымученной, но добродушной. Он научился многому за последнее время. Уже не тот бесшабашный юнец, что с бравадой проникал в Йотунхейм, подставляя друзей под удар. И не тот наивный глупец, доверчивый и простодушный, дающий обвести себя вокруг пальца. Доверять и не доверять Локи — две стороны одной медали. С одной стороны хочется зарыться ладонью в иссиня-черные пряди, пропустить их сквозь пальцы, ощущая все, как реальность. С другой же — пальцы откусят. Уже успевшая надоесть игра контрастов, не расслабиться, не открыться. Не поворачиваться спиной, и, в то же время, спиной к спине драться, быть уверенным, что в Локи осталось нечто, где-то очень в глубине души, что не даст глубоко ранить. Поддеть, зацепить, приложить о стену так, что яркие искры вспыхнут перед глазами — да, но смертельно ранить он не сможет. И это нечто зовется не совестью. Нитью, связью, хоть и не кровной, но куда более прочной, такой, что не разорвать и не разрубить. Словно великие Норны сами сплели нити судьбы Тора и Локи, связали между собой, запутали крепко-накрепко, и как ни дерни, с какой стороны света ни потяни, не порвется — лишь ближе притянутся связанные нити. У подножия Иггдрасиль старая Урд определила их судьбу, положив начало дружбе-соперничеству, которое много лет лежало в основе их отношений. Мудрая Верданди вплела в них нечто более важное — крепкие чувства, настоящие, пусть и не всегда однозначные. Основа основ, именно то, отчего Тор всегда верил брату, и то, отчего Локи, предавая, изворачиваясь и хитря, никогда не переступал незримую черту. Это не давало им потерять друг друга. Наследие Верданди оба почувствовали еще в Мидгарде, а потом и в схватке с Малекитом. Слишком неоднозначно, слишком двусмысленно, но ощутимо покалыванием в кончиках пальцев. Тор иногда думал о том, что если дернуть за свою незримую нить, Локи свалится ему на голову, даже находясь на краю Муспельхейма. И только вечно юная Скульд мимолетно коснулась их нити. Ничего не давая, лишь предсказывая, загадочно улыбаясь, она позволила им самим вершить свое будущее. То будущее, которое они выберут и построят сами. Тор хватает со стола первое, что попадается под руку, и привычно кидает, чтобы разбить иллюзию. С Локи невозможно говорить серьезно, а для игр сейчас нет ни сил, ни настроения. — Я здесь, — тот ловит предмет на лету, и улыбается одними уголками губ. Повисает неловкая пауза. Тор чувствует, как глоток крепкого алкоголя обжигает горло — Грандмастер знал толк в напитках. Было хоть что-то приличное на этой планете-мусорке. — Так что же, брат? Кажется, я заслужил твое одобрение. Где причитающиеся мне объятия? И не понять сейчас, снова ли Локи цепляет его, насмешничает, или же, в правду, желает скрепить их временное перемирие предложенным способом. Тор вздергивает бровь, справедливо ожидая подвоха. Две стороны одной медали, и два этапа, предначертанные Норнами, позади. На губах красавицы Скульд все еще играет загадочная улыбка, а взгляд ее мягок и излучает понимание. Прошлое и настоящее, слишком неоднозначные всегда — обжигающие яркими молниями и холодящие льдом — смешиваются, схлестываются в борьбе, утопают друг в друге, образуя нечто новое. Их общее будущее. Тор всегда обладал способностью видеть чуть больше, но редко ей пользовался. Кажется, сейчас самое время. — Ну, сам напросился, — делает шаг, второй, сгребает Локи в медвежьи объятия, прижимает к себе. Брат не дева, поэтому он не осторожничает, сдавливая до хруста костей. На удивление, Локи молчит, не жалуется, только дыхание из ровного становится поверхностным, через раз. Время словно останавливается, нарочно замедляя свой ход. Секунда за секундой, пора разорвать затянувшееся объятие, которое грозит им еще одной неловкой паузой после. Тор медлит. Ждет подвоха, удара, иллюзии. И ловит себя на пугающей мысли, что впервые боится получить тот самый удар в спину. Никогда не страшился, заведомо зная, смиряясь, а вот сейчас боится. Нити судьбы натянуты — проведи пальцем, послышится звон. Чувствует щекотку где-то над ухом, которое внезапно опаляет горячим дыханием. Под его ладонями Локи дышит сорвано, грудь вздымается быстро и часто, и это настолько шатает и без того расшатанные нервы, что он стискивает пальцами кожаный плащ, неосознанно придвигаясь еще ближе. Сухие губы касаются шеи и его коротит разрядами молний. Совершенно реальными чувствительными разрядами, возникающими в кончиках пальцев, и пробегающимися по всему телу. — Брат мой, ты так несдержан, — слова, призванные поддеть и уколоть, но в интонациях Локи ни капли насмешки. Губы перемещаются выше и в сторону, влажный язык чертит линию по бешено бьющейся венке. — Ты понимаешь, что творишь? — хрипит Тор, у которого перед глазами фейерверк и всполохи алого марева искр. А еще он, наконец, понимает — это правильно. То, что обоих сводило с ума, когда-нибудь должно было перейти черту, разорвать круг подвоха-доверия-недоверия. Хождение по лезвию обычно заканчивается вот так — разом, и в омут. Но это правильно. — Более чем. И ты тоже. И взгляд глаза в глаза. В глаз. Еще находит силы, чтобы мысленно усмехнуться. Но маски сброшены. Он не прячется за извечной твердолобостью и не дает Локи закрыться стеной из привычной иллюзии, сжимая пальцы на лопатках еще сильнее. Оба понимают, что делают тот самый шаг, за которым и омут, и демоны, и светлые альвы, способные даровать крылья, чтобы взлететь выше небес. — Снова обманешь? — Снова доверишься? Но в этот раз все по-другому. Взгляд Локи иной, и Тор думает, что вообще видит его впервые. Холодные льдинки глаз не стали теплее, они просто утратили озорной хитрый блеск, выдавая четкую осознанность происходящего. Он никогда не смотрел на него так. Возвращает ему этот взгляд, вкладывая в него безоговорочное полное доверие. Одна сторона медали, лишь одна. Стирая грань, отпуская прошлое, они сами творят свое будущее, которое теперь становится настоящим. Прикосновение губ к губам выходит смазанным, немного ошалевшим, быстрым. Следующий поцелуй уже более отчетливый, глубокий, открывающий. Когда приходит очередь жаркого укуса, заявляющего права, Локи позволяет себе судорожно вдохнуть, захлебываясь воздухом. — И кто тут несдержан, брат мой? — Тор улыбается, но в следующее мгновение и сам вынужден сорваться на хрип — зубы Локи впиваются в чувствительное место на шее. Слова исчезают, когда мир перед глазами обоих начинает терять очертания. Лишь хриплые выдохи и вдохи будут слышны этой ночью. Им предстоит долгий путь на Землю, но дольше — друг к другу. Откуда-то из глубин мироздания, от дерева Иггдрасиль доносится мелодичный с переливами смех юной Скульд. Коснувшись нитей, крепко переплетенных друг с другом, она улыбается. Никто не властен над чужим будущим. Оно лишь в руках творцов своей судьбы.