Почему?

В этот раз первым был Кенни. Всё произошло чертовски быстро, резко, подобно взрыву, как в боевике. Когда на перемене Баттерс с дрожащими руками и ногами подбежал к нам на площадке и сообщил о том, что Бойетта выпустили из тюрьмы для несовершеннолетних досрочно за «хорошее» поведение, внутри меня что-то оборвалось подобно сломанному лифту; с визгом полетело вниз и рухнуло с грохотом, давя этим звуком на виски и затылок. В горле встал не проглатываемый ком. Оставшиеся два урока мы впятером отсидели как на иголках. Больше всех нервничал Картман, хотя и старался выглядеть расслабленным, словно у него любая ситуация всегда под контролем, а в рукаве есть запасной план. Только мы то знали, что ни хрена у него там нет кроме запрятанного напульсника и ссадины после физкультуры. Но даже Кайл не стал подкалывать одноклассника по этому поводу. Всем нам было отнюдь не до шуток. После занятий мы буквально за секунды собрали все свои вещи и разбежались по домам. Так следующие несколько дней мы провели в напряжении, и никто не мог нам с этим помочь. А рассказать родителям означало полностью выложить им и свои грехи, за которые нам по сей день совершенно не хотелось расплачиваться, как бы справедливо это не выглядело для других. Но нападений не было. Мы расслабились, начали чувствовать себя в безопасности, даже если это в действительности было совсем не так. К выходным мы перестали ходить и жаться четвёркой, словно запуганные цыплята, и занялись каждый своим делом. Увы, именно это и было нашей огромной ошибкой. Первым был Кенни. Венди позвонила вечером субботы и тревожным голосом сообщила, что Маккормика при ней увезли в скорую с тяжёлыми увечьями и, кажется, переломами. Конечно, мы привыкли, что друг постоянно попадает в неприятности и получает какие-то раны и серьезные травмы, но всегда выкарабкивается, словно одичавший от такой частоты «падений» кот. И в этот раз моё чувство самосохранения решило сыграть со мной злую шутку. Я попросил подругу не паниковать на пустом месте и пообещал навестить парня на днях, а потом бросил трубку и решил прогуляться. Чёртов идиот. Вы никогда не задавались вопросом почему? Почему в мире всё происходит не так, как ты того хочешь? Почему каждая твоя ошибка всё равно рано или поздно аукнется тебе в двойной или тройной дозе, как неудачливому наркоману? Какого чёрта люди пытаются подмять других под себя, сделать их частью инкубаторского выводка? По какой блядской причине можно заслужить любовь и защиту человека, для которого ты ничего ровным счётом не делал? Зачем Крэйгу Такеру — редкостному засранцу и хулигану — защищать такое эгоистичное дерьмо как я? До недавнего момента я и не задавался подобным вопросом. Только давил в себе стремительно то разрастающееся, то увядающее не без моей помощи наивное тёплое чувство. Такое маленькое и невинное, похожее на цветок, что каждый раз, когда я втаптывал его в грязь собственных внутренних убеждений и отрицаний, мне становилось стыдно. Да, я любил Венди практически до шестого класса. Да, мы остались друзьями в конечном итоге, но кого это волновало? А потом в моём сердце поселилось желание быть ближе к тому, кто в моём представлении никак вообще не мог быть для меня дороже любого другого человека в классе. Я искренне верил, что я не гей, и что подобного рода импульсы — это просто побочный эффект после финального разговора с Тестабургер и пары выкуренных за разговором после школы сигарет. Мне хотелось смотреть на него так же, как на других, общаться, не скручивая всё в себе как мокрую тряпку, которую пытаешься выжать до предела. Но судьба будто специально плюнула мне в лицо и повернулась задницей. В тот момент я не успел ничего толком сообразить. Просто со спины послышался знакомый голос, а затем в висок мне с глухим стуком прилетело что-то тяжёлое, похоже, бита. Я с высоты своего роста отлетел в снег и рухнул в него лицом, зажмуриваясь от боли в голове. В глазах неприятно потемнело, а по виску потекло что-то теплое. Через секунду я понял, что это моя кровь, а ещё через две — что надо мной нависает Трент и скалится. Я мотнул головой и попытался отползти, но в тот же миг получил смачный удар ботинком в живот и согнулся от боли. Блять, откуда у людей в тринадцать лет вообще такая силища? Мне понадобилось чуть больше минуты, чтобы попытаться вновь собраться с мыслями и силами, и заодно краем уха послушать, что там, довольный собой, говорит Бойетт. Потом я заметил в его руках канистру и испуганно вскинул взгляд к его чертовски счастливому лицу. Блондин облизнулся, встряхнул канистрой в руке и начал медленно откручивать крышку, говоря что-то про долгожданный момент и бесконечные попытки вырваться из той клетки, чтобы засадить нам четверым нашу ложь поглубже, до самых лёгких. От этих слов мне стало вдвойне тошно. Парень хохотнул, накренил немного канистру вперед и её содержимое начало медленно поливать меня с ног до головы, вызывая новый приступ кашля и попытки отползти назад. Ничего не вышло, я просто получил ещё один удар по животу, а затем чуть не подавился выплеснутыми остатками жидкости прямо в лицо. Запах бензина сразу ударил в нос. Вслед за ним душа затрепетала в почти животном страхе.  — Ч-что… Что ты делаешь? Бойетт ухмыльнулся и достал зажигалку.  — Собираюсь поиграть в пожарного. Произошедшее дальше не укладывалось в моей голове больше, чем недавняя новость о том, что Кайл и Картман встречаются. Эти херовы идиоты встречаются, а я узнал об это едва не самый последний! Впрочем, меня сейчас больше волновали не эти предатели, а то, что огонь до меня так и не добрался. Зато Трент отлетел в сторону почти как я несколько минут назад, и был похож на растерянного ослабленного щенка. А навалившийся на него Такер — на свирепого необузданного зверя со сверкающими от ярости глазами и брызгами крови на аристократично бледном лице. И как же чертовски красиво это смотрелось на фоне белого снега и темно-бордовых стен дома.  — Нихуя себе ты дал жару… — Картман не донёс до рта чипсу и похлопал глазами. Я поёрзал на больничной койке и вздохнул, пока парни окружили меня словно выпущенную в этом году приставку. Токен, до этого момента находящийся у изголовья моей кровати, сдержанно кашлянул в кулак, а Твик сочувствующе погладил меня по плечу. Опять. В сотый раз за день. Случившееся надолго отложилось у собравшихся в памяти. Я и помню то лишь размазанны кадры и единственное чётко выраженное лицо Крэйга, которого пытались оттащить от обездвиженного тела. Потом сознание окутала черная пелена и я вырубился, а очнулся уже в больнице. Кенни лежал в соседней палате, и сразу после него эта толпа посетителей решила осаждать меня, причём все сразу. Кайл по доброте душевной принёс мне целый пакет нормальной НЕ больничной еды, чем обрадовал почти до слёз. Единственный, кто меня напрягал, это стоящий у дверного косяка Такер. Он на протяжении часа не приближался к нам и даже не пытался смотреть в нашу сторону, держа руки сложенными на груди и наклонив голову к плечу, словно дремал. На его костяшках был пластырь, а на серой футболке даже с расстояния двух-трёх метров хорошо были заметны пятна высохшей крови. Твик пытался подозвать его, но Такер даже не отреагировал на слова друга, поэтому блондин быстро смекнул, что попытки его будут бессмысленны, и переключился на меня. Его поглаживания успокаивали и раздражали одновременно, но я пытался не подавать виду, потому что был благодарен за то, что все так ринулись ко мне не из наигранной вежливости, а действительно человеческого беспокойства. Я поудобнее сел на кровати и посмотрел на сидящего у меня в ногах Клайда, жующего принесённую мне же пастилу.  — А… — Я постарался как можно ненавязчивее завести разговор, но все словно на телепатическом уровне просекли, что я хочу спросить, и дружно повернули головы к (почему-то) Картману.  — О, чувак! Его мамаша как узнала, что с ним Крэйг сделал, сразу же стала собирать вещички! — с гордостью, словно это его заслуга, ответил Эрик и вздёрнул свой подбородок. Кайл закатил глаза и пихнул Картмана в бок, заставляя его недовольно шикнуть.  — Собирать вещички?  — Да, они типа уезжают в Массачусетс, кажется. Туда же, да? — Картман оглянулся на присутствующих и все тут же закивали в подтверждение слов толстяка. У меня будто от сердца отлегло. Я откинулся на подушку и выдохнул с облегчением.  — Но всё-таки, это было охуенно! Никогда раньше не думал, что Крэйг надерёт Бойетту задницу! Парни начали с восхищением переговариваться и кидать взгляды в сторону двери, а стоящий там Такер так и оставался неподвижен, лишь на фразу Картмана «Круче только яйца мамки Кайла!» выгнул средний палец, а Брофловски дал этому неонацисту пинка. Все дружно рассмеялись. Я, не сдержавшись, присоединился к общему веселью и где-то около получаса мы обсуждали всю комичность этой тупой ситуации с нашим старым знакомым. Последним уходил Баттерс. Он попрощался со мной, похлопав по плечу, а затем мышкой проскочил в дверь, забыв напрочь прикрыть её за собой. Теперь в палате остались я и Такер, что вообще никакого энтузиазма не прибавляло, честно говоря. Я осторожно поёрзал, сжал одеяло в руках и посмотрел перед собой. Почему-то цветочек вновь начал вытягиваться внутри, хотя ничего особенного не происходило. Я просто нахожусь в одной палате с Такером. С тем самым парнем, который выслушал меня после окончательного разрыва с Венди, с тем самым, кто ради меня разбил руки в кровь об избившего даже старшеклассников Бойетта. С парнем, который заставил меня впервые подумать, что я хренов гей.  — Болит? Я испуганно покачнулся и резко повернул голову к говорящему, сразу не сообразив, что тот обращается ко мне, а не к кровати или сендвичу с ветчиной на тумбочке.  — Что? — тихо переспросил я, вытаращившись на оказавшегося рядом Такера. Тот хмыкнул и повторил:  — Голова болит?  — А… Немного. Но это ерунда, пройдёт. Будто в первый раз. Крэйг кивнул, соглашаясь. Потом сунул руку себе в карман и протянул мне, разжимая кулак очень медленно, словно там могла сидеть бабочка с аккуратно расправленными крыльями. Но это была лишь обычная конфета со вкусом… яблока? Я осторожно взял её себе и вопросительно посмотрел на лицо Крэйга: он выглядел не то смущённым, не то недовольным чем-то.  — Я другого не принёс, — буркнул он в сторону. — Извини. Мне вдруг захотелось улыбнуться во весь рот и крепко обнять этого чудака.  — Да забей. Круто. Яблоки — мои любимые. Я не соврал и даже не приукрасил, хотя на словах вышло неловко и как-то чересчур наигранно. Конфету я сжал крепко и всё-таки улыбнулся, получая в ответ немного растерянный взгляд Такера. Мы так и смотрели друг на друга не говоря ни слова, пока в палату не заглянула медсестра.  — Простите, молодой человек, у нас осмотр и-  — Уже ухожу. Крэйг быстро отошёл от меня на пару шагов и кивнул медсестре, которая решила подождать в коридоре. На мгновение мне показалось, что цветок снова завянет, и почему-то впервые жутко испугался этого.  — Крэйг! Парень молча обернулся и посмотрел мне в лицо.  — Спасибо, — выдавил я смущённо. — Приходи завтра? Такер на это пожал плечами и вдруг усмехнулся.  — Может быть.