Стабильность

      Природа соулмейтов в их мире определялась крепкой фундаментальной связью между двумя или более людьми. Не обязательно любовниками. Это могли быть члены семьи, друзья и даже враги. Связь выражалась во взаимозависимости и взаимопонимании, а так же обычно являлась моральной поддержкой и жизненным стержнем каждого.       Связь была непрерывна, и ее нельзя было разорвать. Даже после смерти одного из соулмейтов связь продолжала существовать, пока бы не умер последний.       Связь была незрима. Однако несмотря на это она была способна оставлять на соулмейтах свои отпечатки. Известно, что если бросить в человека камень, то это физически отражалось на нем в виде ушиба, пореза или перелома в зависимости от формы и размера камня. Соответственно, если высказаться обидно о своем соулмейте, то это отражалось на нем в виде ушиба, пореза или перелома в зависимости от размера и формы слова.       Данил неприязненно относился к природе родственных душ, и потому он никогда лестно не отзывался о своем собственном соулмейте и не жаждал встречи с ним. А ощущение постоянного присутствия другого человека, которым сопровождалась связь, раздражала и даже немного смущала. Как будто за ним кто-то беспрестанно наблюдал.       Болячки на коже Данила были редкостью. Они ограничивались лишь ссадинами или синяками, да и только после того, как он помогал матери по хозяйству, или когда попадал в очередной бедлам, устроенный отцом. В остальном же он старался избегать серьезных травм, а потому в драки с местными пацанами не ввязывался, на деревья и крыши без нужной надобности не лез и был аккуратен и осторожен во всем.       Его родители не были соулмейтами. Они часто ссорились по любому поводу и ругались друг на друга. И временами Данил думал, что если бы они все же были соулмейтами, то, возможно, они бы делали это меньше. Но он не был в этом уверен.       Его дед своего соулмейта и вовсе никогда не встречал. Но Даниил искренне считал, что на самом деле его соулмейтом был любой вид алкогольной отравы. По правде говоря, так считал каждый.       Вполне вероятно, что из-за того, что в близком окружении парня не было ни одного из тех романтиков, которые бесконечно восхищались возможностью иметь родственную душу, он так плохо относился к существованию своего собственного соулмейта. Возможно, именно потому он никогда не обращал внимания на то, насколько грубо он отзывался в его адрес, пускай и не зная, кем он был.

***

      Данилу нужно было взрослеть. Ему нужно было готовиться к экзаменам и студенческой жизни, а также морально настраиваться на грядущее возможное будущее. Данил видел цель перед глазами и шел к ней. И ничего больше не имело значения. И каково же было его удивление, когда жизнь преподнесла ему сюрприз в виде Семейных проблем. Он, конечно, и до этого не раз с ними сталкивался, однако эти были весомее. Они начинались с большой буквы «С» и подразумевали большую букву «Ж».       - Вы что, не понимаете? Это не ваш сын.       Врач неловко указывал на Данила и выглядел сбитым с толку пререканиями его… родителей? Они же вырастили его, он имеет право их так называть, не правда ли?       - Как? А где тогда наш?       В сердце что-то очень неприятно кольнуло, а в горле образовался ком. Голова опустела.

***

      На деле проблема переносилась не так уж плохо, как Данил изначально предполагал. Даже просто. Необычайно просто. Не было ни драмы, ни слез, ни соплей, ни напряжения, никакой книжной романтики. Просто стало немного пустовато и тише. Окружающие парня люди были все такими же близкими и родными.       Единственное, что давалось тяжело – это само осознание проблемы. Именно из-за этого все оставалось таким, каким оно всегда было. Поменялся лишь символ переменной, уравнение же осталось неизменным. Люди остались людьми, мир не сошел с ума, Вселенная не взорвалась, а материя все еще имела смысл. Это даже немного разочаровывало.       В книге все было бы намного ярче и эмоциональнее. Было бы больше чувств, остроты, было бы ощущение изменения событий. Потому что, читая книгу, ты всегда находишься по ту сторону истории, которая поделена на ключевые сегменты и представлена читателю, который ощущает ее течение гораздо сильнее, чем это делают те же персонажи.       В реальности все упрощеннее. Реальность разбавлена такой рутиной, как ходьба, работа, утомительный и долгий мыслительный процесс, перемещение из одной точки в другую. В книгах все это опускается. В реальности эта херня мешает восприятию происходящего вокруг.       «Реальность – это очень скучно», - решил Данил.       Парень лежал во все такой же тесной комнате на кровати рядом со все тем же невыносимо громко храпящим дедом, с досадой вздыхая о том, насколько мало всего изменилось вокруг. Помимо разочарования его обуревал поток мыслей о вселенной, о времени, о смысле жизни, морали и семейных ценностях, пока он расфокусированным взглядом обшаривал деревянный потолок.       Течение мысли несло его через все и сразу и не могло не коснуться его соулмейта. Он прислушался к связи. Как ни странно, она почти не ощущалась, и вместо холодного присутствия его соулмейта, будто через толщу воды, по ней передавалось чувство опустошенности, схожее с Даниным. Оно тугим узлом скрутило кишки парня. Его соулмейт тоже был не в настроении, понял он. И то ли настроение располагало, то ли его думы о бытие посодействовали этому, но парень снизошел до сочувствия к этому человеку, находящемуся по ту сторону связи, и пожелал ему хорошо выспаться, прежде чем сам повернулся на бок и закрыл глаза в попытке заснуть.

***

      Данил не любил считать чужие деньги, однако он не смог отделаться от мысли, что его кровные родители серьезно потратились на особняк, в котором проживали. Он выглядел настолько дорогим, что парень решил, что даже воздух вокруг него мог стоить денег. И, возможно, прямо сейчас сотни долларов бесполезно перерабатывались его легкими в углекислый газ. От этой мысли его немного передернуло.       Они тройками стояли друг напротив друга, неловко переминаясь с ноги на ногу. Полный лысоватый мужчина, Антон, и красивая худенькая женщина, Полина, – они, должно быть, были его кровными родителями. Мужчина потеряно смотрел в пол и иногда поглядывал на Данилу, а женщина сочувственно изгибала брови, оглядывая своего новообретенного сына. Данил не знал, как смотреть на них, и потому смотрел как на незнакомцев, не понимая, как к ним на данный момент относиться. Имея собственный дом, явно приличное состояние, хорошо одетые и прилизанные – они были полной противоположностью его других родителей. Они были как небо и земля. Такая большая разница смущала.       - Это Данила, - рука его не кровного отца легла на его плечо, хлопнула и подтолкнула навстречу незнакомцам, - наш – частично ваш – сын.       Парень сделал шаг вперед и кивнул, здороваясь. Когда Антон и Полина поздоровались с ним в ответ, ему навстречу шагнул парень, которого он ранее практически не замечал, полностью сосредоточившись на родственниках. Ехидная усмешка изгибала его губы, в глазах сквозила надменность и превосходство, пока Данил со взглядом побитого щенка все еще слабо понимал, как ему себя вести и чувствовать.       - Здорово, братуха, - в его голосе не было ни капли той неловкости, что сейчас витала в воздухе. Ему как будто было все равно, и то, что сейчас происходило, было обыденностью. Сыновей перепутали – ничего необычного, все как у всех.       Да, день был днем, завтра все еще будет завтра, Данилу все его зовут Данилой, которому все еще требуется начать взрослеть и готовиться к экзаменам, да и в масштабах вселенной происходящее вообще не имело никакого значения. Но, черт, если подумать, то конкретно в данный момент времени, на данной планете, в данной местности ситуация была явно неординарной, так какого черта этот парень ведет себя так спокойно?       Парень пожал Дане руку и притянул ближе к себе.       - Как сам? – едва слышно поинтересовался он, и Данил кивнул на вопрос. Типичные вопросы при типичных знакомствах: «Как сам? Как жена и дети? Хорошая погода сегодня, не находите?» - единственное, что человечество будет делать на постоянной основе вне зависимости от ситуации, будь то обычный день или армагеддон. Уже как привычка, как физически необходимая потребность задавать такие вопросы. Данила предположил, что когда человек научился разговаривать, первое, что он спросил у себе подобного, было «Как жизнь?»       Возможно, эти типичные вопросы и надменность – лишь маска, иллюзия спокойствия и порядка, а на самом деле внутри у парня творился такой же бардак, как и у остальных присутствующих, которые его, в отличие от него, не прятали. Но Данил не был в этом уверен.       Парень отступил, и они вернулись на свои места.       - А этомм, эмм… Ваняваш… - неуверенно подал голос полный мужчина, бубня и проглатывая слова, - частичнонаш… сын.       Отец подле Данила попытался отшутиться:       - Мы тоже своего хотели Иваном назвать. Вот тогда был бы ералаш!       Его потуги не были оценены по достоинству: кто закатил глаза, кто осуждающе на него уставился. Атмосфера неловкости никуда не испарилась, и все вновь перевели глаза в пол.       Данил решил, что все это слишком для него. Он сильно запутался в происходящем, в своих чувствах по отношению к событиям за последние дни и к людям, что стояли сейчас перед ним. Он не понимал, как ему следовало думать, и что делать дальше, и это нервировало. Неизвестность пугала и сковывала движение. Парень был на пределе, его мысли не давали ему взглянуть на ситуацию проще, они не позволяли ему плыть по течению. В голове сидела навязчивая идея, что он должен был все обдумать и понять. Но, черт побери, как же это было сложно.       Данил тяжело вздохнул. Он постарался проигнорировать идею и забросить ее на задворки сознания. Парень не мог сейчас заниматься самокопанием, он обдумает все позже, когда у него выдастся минутка побыть наедине с самим собой.

***

      Прошло уже какое-то время с тех пор, как открылась правда о его родителях, с тех пор, как сгорел его дом, и как он и все его родители начали жить под одной крышей в чертовски огромном и богатом доме. И теперь он проживал пускай и не в одной комнате с дедом, но в одной комнате со своим… братом?       Данил не считал его своим братом. Иван не подходил под те критерии брата, которые Данил придумал, когда представлял его себе еще до «роковых» событий. Более того, он просто не ощущал его своим братом. Он был просто каким-то парнем, с которым он имел общую проблему. А теперь еще и общую комнату.       Несмотря на то, что родители поселили их вместе, чтобы они сдружились, они все равно продолжали ссорится, ругаться друг на друга и очень часто язвить и насмехаться. Чаще всех из них двоих это делал Ваня. Что ни день, то новое якобы обидное прозвище или повод поизмываться. «Зубрилка», «зануда», «мистер компьютерная голова», «мелкий», «шкет».       На коже парня стало появляться больше синяков и царапин. Он счел это виной все того же Ивана. Мало того, что он не следил за своим языком, так он еще не следил за своими руками. Драться - они не дрались. После последнего случая с ноутбуком Данил старался держать себя в руках и не срываться, но Ваня любил раздавать редкие тычки, удары или пинки в его сторону или же просто сильно сжимать Данин локоть в своей руке, когда он был разозлен или пытался привлечь к себе его внимание.       Более того, Данил начал догадываться, почему Ваня вел себя при их первой встрече так подозрительно спокойно и высокомерно. Ответ был достаточно прост. Потому что он всегда так себя вел. Это, похоже, было его привычной реакцией на все. Даня был уверен, если в ближайшее время начнется конец света, Ваня никак на это не отреагирует. Он будет пофигистично смотреть на это с высоты своего эго и усмехаться. И нет, это не будет круто. Потому что скорее всего его мозг просто не сможет обработать поступающую в него информацию и будет выполнять привычные для него действия, едва ли понимая, что происходит.       Еще и его соулмейт решил взбунтоваться и посылал по связи временами одно сплошное раздражение и недовольство. Особенно часто это происходило, когда Данил сам был раздражен и недоволен, и это только усугубляло его моральное состояние. Данил в очередной раз убедился, что соулмейты – это единственная ошибка, которую допустила природа при создании человека.       Но если успокоиться и привести мысли в порядок, то все было не так уж плохо, на самом-то деле. Иногда у него с Ваней происходили моменты близости. Оба, уставшие, они сидели на диване или на кровати и разговаривали. Они обсуждали родителей, как жили раньше, чем увлекались. Если Ваня не выеживался, Данил даже рассказывал ему что-то из истории или литературы, и тот молча слушал его монологи. Иногда они смотрели фильмы или играли в приставку. И эти моменты Даня не мог не любить, потому что когда они происходили, никто из них не пытался намеренно оскорбить другого, Ванина усмешка сменялась на уставшую улыбку, а в тоне его голоса не сквозило самомнение размером с Техас, и когда Ваня прижимался своим плечом к его или закидывал на него руку - это ничуть не раздражало.       Однако после таких моментов на следующий день Ваня снова включал режим мудака и придурка и возвращал все к исходной точке их отношений. Как будто бы сама Вселенная была против того, чтобы они развивались.       У Дани были подозрения, что так оно и было.

***

      Соулмейты не могли родиться в разное друг от друга время. То есть твоим соулмейтом не мог стать Наполеон, когда ты живешь в 21 веке, потому что связь устанавливалась только между живущими в одно время людьми и только тогда, когда их личности более-менее были сформированы. Бывало даже так, что соулмейт появлялся у человека в преклонном возрасте, потому что так уж получалось, что тот, кто идеально совмещался с его личностью, рождался слишком поздно. Но это было крайней редкостью.       Помимо того, что родственные души были способны ранить друг друга оскорблениями, они чувствовали ментальное присутствие и эмоции друг друга. Правда, очень слабо и только тогда, когда прислушивались к связи.

***

      Время текло медленно, и перемены происходили с равносильной скоростью. Они были незаметны, едва различимы глазу и понятны лишь тогда, когда они уже давно наступили. И оглядываясь назад, ты говоришь, мол, «да, вот, поменялось то-то и то-то», ведь когда ты оглядываешься, ты смотришь на произошедшее не сквозь линзу ежедневной рутины, а как историк своей жизни. Ты глядишь на это более объективно, что-то подмечая и осознавая.       Время шло, и вскоре отношения Данила и Ивана стали дружелюбнее и теплее друг к другу. Они стали меньше насмехаться друг над другом, в их речи стало меньше яда, а в действиях - агрессивности. Они практически перестали ссориться и оскорблять друг друга, а синяков на даниной коже стало намного меньше, что Данил счел следствием того, что Ваня перестал раздавать ему удары и тычки.       Данил нечасто посещал бассейн, однако если и делал это, то обычно в то время, когда никого там уже не могло быть. Он предпочитал плавать в одиночестве, когда бы никто не потревожил его своим вниманием или навязчивыми вопросами или не крутился бы поблизости в самом бассейне, ограничивая область передвижения парня.       Он приходил ближе к вечеру, когда каждый, кто мог, уже должен был накупаться.       День еще не погрузился в сумерки, однако солнце было уже близко к горизонту и своими тусклыми лучами освещало пространство бассейна. Классическую музыку, которая постоянно здесь проигрывалась, парень обычно выключал, предпочитая слушать лишь свои собственные мысли и тишину. Атмосфера вокруг царила умиротворенная, и было приятно вот так просто кругами плавать от одного конца бассейна к другому, лениво что-то представляя и фантазируя.       Идиллию прервал резкий хлопок двери над головой, и Данил оглянулся на нарушителя спокойствия. Перегнувшись через перила, с ехидной лыбой до ушей, Ваня глядел вниз на Данила. Он хмыкнул и летящей походкой прошествовал с возвышения над бассейном к краю воды.       - Ну что, красавчик, как водичка? – о, эта неизменная насмешка в его голосе. Данил закатил глаза. А вообще, «красавчик»? Что-то новенькое.       - С каких это пор «придурок» превратился в «красавчика»? – заметил Данил, намекая на то, что раньше клички, которыми Иван награждал Данила, имели оскорбительный характер.       - Оу, ну, знаешь, мы же теперь лучшие друганы эвэр, а лучшие друганы иногда говорят друг другу комплименты…       - Так это комплимент? – перебил Данил, подозрительно вскинув бровь.       - …особенно, когда им что-то нужно, - закончил Ваня.       Данил лишь закатил глаза. Развернувшись, он поплыл в противоположную от Вани сторону.       - Ну эй, ты даже не поинтересуешься, что мне нужно? – возмутился Иван, дырявя взглядом спину второго.       - Будто я и так не понимаю, о чем ты, - усмехнулся парень. – Я, к твоему сожалению, не тот тип личности, который за лестные комплименты будет делать за тебя твою домашку. Снова. Я тебе уже говорил, делай ее сам. Ну, или ищи кого другого, кто за «красавчика» тебе ее сделает.       Судя по нахмурившимся бровям и молчанию, в голове Ивана начался серьезный мыслительный процесс обработки информации. Он некоторое время что-то для себя решал, пока Данил с другого конца бассейна, забавляясь, наблюдал за ним.       - Ты же торгуешься, да? – он сузил глаза.       - С чего ты взял? - парень пожал плечами. - Я лишь пытаюсь помочь тебе начать думать своей головой. Развить свои умственные способности. Если ты сам будешь делать домашку, то и оценки за контрольные будешь получать хорошие. Сдашь ЕГЭ, поступишь в ВУЗ, получишь работу, которую….       - Можешь занимать мою кровать в те дни, когда делаешь за меня уроки, - перебил Иван. Пока Данил говорил, Ваня успел обойти бассейн и опуститься рядом с парнем на корточки.       - Идея, конечно, заманчивая, но нет, не пойдет, - произнес Данил с улыбкой познавшего жизнь человека, - я же только добра тебе желаю.       - Могу отдавать тебе четверть от своих карманных денег?       Данил помотал головой.       - Треть?– сделал еще одну попытку Ваня.       - Мозги за деньги не купишь, - продолжал стоять на своем Данил.       - Черт, - выплюнул Иван, - ну и хер с тобой.       Он поднялся и направился к выходу.       Данил внезапно подумал, что он не мог его так просто отпустить. Он все же должен был как-то помочь ему взяться за ум, а простыми отказами делать за него уроки проблему не решить. Ваня стремительно удалялся, и Данил начал лихорадочно обдумывать варианты, пока тот еще не ушел. И, наконец, выдал самый простой, даже не будучи уверенным в том, согласится ли вообще на это Иван.       - А может тогда, - остановил Ваню Данил прямо перед самой дверью, - я буду помогать тебе?       Иван остановился и застыл на месте, не поворачиваясь и не уточняя предложение. Но он никуда не уходил, а это было хорошим знаком, значит, он был заинтересован. Или делал вид.       - Не давать списывать, не делать уроки за тебя, а именно помогать. Объяснять что-то, что ты прослушал в гимназии, и все в этом роде?       - Ты действительно готов пожертвовать своим личным временем, чтобы подтянуть меня по предметам? – парень медленно обернулся, сверкая ехидством в глазах. – Или думаешь, что сумеешь заинтересовать меня настолько, чтобы я был готов жертвовать своим личным временем, занимаясь с тобой?       - Ну, ты же не хочешь, чтобы наш отец вновь решил, что радикальный метод обучения тебе больше подходит, и отправил бы тебя в военное училище или еще куда, - он многозначительно поднял брови. - Да и мои с тобой занятия скажутся на бюджете наших родителей в 100 раз меньше, чем те же репетиторы, которых они тебе раньше постоянно нанимали. Но, в принципе, ты волен проигнорировать меня и продолжить списывать с интернета или у людей или же оплачивать их труд своими карманными, пока они делают уроки за тебя. Мое дело предложить бесплатную и добровольную помощь. Твое – отклонить или принять ее.       Данил говорил наигранно ровным голосом, скрывая свое опасение за то, что Ваня действительно мог отказать ему. Он искренне хотел помочь ему, и Данила бы, наверное, сильно расстроило, если бы Ваня продолжил строить из себя барана и забивать на образование.       - Хммм, - донеслось сверху. Парень нетерпеливо сглотнул в ожидании ответа, - если мне будет с тобой слишком скучно, ты пойдешь нахер, так что будь добр постараться, профессор.       Данил облегченно выдохнул и ментально похлопал себя по плечу. Слава богам, подумал он, что упрямство и самомнение не взяли верх над Иваном, как это обычно бывало.       - Вспоминая твоего последнего репетитора, я думаю, мы найдем с тобой общий язык.       Ваня поперхнулся от неожиданности и выпучил на парня глаза.       - Что ты только что сказал?!       До Данила дошло, какую несусветную чушь он только что сморозил. В голове это звучало не настолько неловко, как прозвучало. Парень мысленно дал себе подзатыльник, вспоминая об известном выражении, что нужно сначала думать и уже потом действовать, и ни в коем случае не наоборот.       - Эм, ничего, - резко ответил парень и, чувствуя себя крайне неловко, неуклюже отплыл под помост. Сверху Иван залился удивленным смехом.       - Ты что, серьезно только что пошло скаламбурил? Да ладно, ты так умеешь? Ахренеть, - парню явно было плохо, он задыхался от смеха.       Данил лишь тяжело вздохнул, дожидаясь, когда парень, наконец, успокоится, и свалит восвояси.

***

      Наблюдая время от времени за Иваном, Данил подивился, насколько у того была обширная зона комфорта, распространяющаяся практически на все. Она, казалось бы, заменяла ему даже личное пространство. Куда бы он ни закинул свою ногу или руку, куда бы ни взвалил свою тушку, о чем бы он ни говорил и в каком бы месте ни оказался – ему везде было хорошо. Можно сказать, у него совершенно отсутствовало чувство стыда.       Иван, на взгляд Данила, вел себя слишком вызывающе и так, будто он имел право делать все, что только пожелает, и окружающим нужно лишь смириться, ведь он классный, он лучше всех. Даня поначалу думал, что это один из видов подросткового протеста общественным нормам, выражение своей индивидуальности и независимости. Но потом он решил, что нет. Скорее всего, это было просто одной из черт его эпатажного характера, без какого-либо глубокого подтекста. Природа просто обделила Ивана нужным чувством, решил Данил.       Дверь комнаты скрипнула, и кто-то вошел внутрь. Данил даже не удосужился развернуться от компьютерного стола, чтобы одарить вошедшего взглядом, и просто продолжил делать уроки.       - Мне нужно мнение эксперта, - сообщил вошедший. Вошедшим был Иван.       - Для начала заведи свое мнение, а потом требуй чужое, - отстраненно бросил Данил.       - Ха-ха, - скорее всего Ваня закатил глаза, краем сознания предположил Даня, стараясь не нарушать концентрацию на задании, - это важно. Вопрос жизни и смерти. Не поможешь мне, и всему миру придет конец.       - Эх, ну что там у тебя? – подавляя вымученный стон, Даниил все-таки повернулся к собеседнику лицом.       Представшее перед ним едва ли сильно удивило его, учитывая Ванино стремление совершать совершенно идиотские поступки, идя на поводу у своих мимолетных желаний, пренебрегая здравым смыслом и логикой. Однако визуально он все равно был немного шокирован, а потому недоуменно выпучил на Ваню глаза. Он открыл было рот, чтобы что-то спросить, но не знал, как правильнее и корректнее сформулировать свою мысль, а потому снова закрыл его, просто глядя на парня в выражении «какого хрена?».       На Ване было ярко-изумрудное длинное платье в пол с открытыми руками и спиной и завязками на шее. На груди платья сверкали такого же цвета искусственные камни и блестки, складываясь в витиеватый узор. На Полине – чье платье это и было - оно бы смотрелось потрясающе, мимолетно подумал Данил. На Ване же оно смотрелось… Оно никак не смотрелось. Ни на платье, ни на самого Ваню в нем смотреть не хотелось. Ему не шел зеленый цвет. Ему платье в принципе не шло. Мальчишеское тело Ивана не отличалось особой мускулатурой, а его фигура все еще была прямой, как палка, а потому в этом длинном зеленом сверкающем платье Иван был похож на длинную зеленую сверкающую палку.       - Ну? Мне идет? – Ваня растянул губы в идиотской ухмылке. Он спародировал парочку «типичных» женских поз и даже попытался повертеть бедрами. И последнее было настолько излишним и странным, что удивление Данила сменилось забавой, и ему пришлось приложить усилия, чтобы подавить свой смех. Представшее перед ним зрелище было уморительно.       Он не знал, что сподвигло Ваню на эксперименты со своим гардеробом: может любопытство, может спор, может стремление защитить права мужчин на свободу в выборе одежды, и, надев это уродское зеленое платье, он так выражал свой протест обществу. Это могло быть что угодно. Но у Дани не было желания знать правду. Даже близко. Ему было плевать. Главное, чтобы Ване не взбрело в голову таким родителям показаться, иначе на одного сына в семье станет меньше. Если Данилу все равно, то родителям, с, вероятно, консервативными взглядами на жизнь, было бы не все равно. И лучше бы, по крайней мере без грамотно составленного плана, внезапными открытиями или чем-то вроде их не тревожить.       Данил откашлялся, прочищая горло, и безразлично протянул.       - Нет, не идет. Ты выглядишь как неудачный гибрид халка и фонарного столба.       Возмущенный возглас вырвался из уст Ивана.       - Что?! Да я выгляжу как диснеевкая принцесса! Я великолепен!       Нет, это и вправду было уморительно. Он ведь это не всерьез?       - Меня это не касается.       - Девчонки от меня тащиться будут! Они всегда тащатся от парней в платьях.       О, так вот зачем этот цирк был нужен. Ну теперь-то он все пон… Нет, это все еще было неоправданным идиотизмом.       - Скорее парни, - попытка поглумиться.       Ваня закатил глаза и отошел к зеркалу, красуясь.       - Да кто угодно. Передо мной никто не устоит в таком виде, - он подмигнул своему отражению и потянулся за смартфоном, включая фронтальную камеру.       Данил бы мог посоветовать ему хотя бы переодеть более подходящее его фигуре платье, но он же не настолько отбитый, чтобы на самом деле этим заниматься. Ваня, небось, еще и предложит составить компанию в этом деле, однако, нет, увольте. У Данилы уроки, у него ЕГЭ, ему нужно взрослеть и принимать адекватные решения, так что он отвернулся обратно к столу и вновь принялся за уроки. В список его жизненных целей не входило копошение в гардеробе Полины, так что пусть Ваня делает, что хочет, пускай фотографируется в этом отвратительно зеленом платье, его это ни в коем случае не касалось.

***

      Спустя значительное количество времени после происшествия с ДНК, Даня привык к сложившейся обстановке, к новой семье и к новому месту проживания, а потому более не чувствовал себя неуверенно и неуютно. Жизнь снова стала стабильнее, и Данил надеялся, что неожиданности более не посетят его. Приспосабливаться в новому образу жизни не было тяжело, но переваривать изменения приходилось долго. Именно потому, чтобы вновь не подвергать себя моральным потугам, Данил надеялся хотя бы в ближайшие несколько лет избежать внезапных поворотов на своем жизненном пути.       Конец учебной недели Данил и Иван решили ознаменовать игрой в приставку до поздней ночи. Они негромко переговаривались и обменивались комментариями и смешками, стараясь сильно громко не шуметь, несмотря на то, что звукоизоляция в доме была хорошая.       Продолжалось все это достаточно долго: до тех пор, пока они оба с уверенностью не могли сказать, что их родители уже спали. Именно в этот момент, нарушая всю идиллию выходной ночи, Ваня посмотрел на часы, и с довольным: «Ну, все, время», - отложил джойстик и поднялся с кровати.       Данил вопросительно посмотрел на него, ставя игру на паузу. Он сначала подумал, что у того – внезапно – включился здравый смысл, и Ваня намеревался лечь спать, однако тот вместо этого начал куда-то собираться. Данил подозрительно нахмурился, наблюдая за тем, как Ваня стаскивал с себя домашнюю одежду и переодевался в повседневную.       - Ты куда намылился?       Ваня даже не повернул голову в его сторону, и лишь усмехнулся, натягивая на ноги джинсы.       - Ну, знаешь, вечеринка по случаю дня рождения у одного товарища, - он многозначительно поиграл бровями, когда все же обратил свой взор на собеседника.       Обычно Данилу было все равно, чем там со своими товарищами занимался Иван, сколько выпивал и доходило ли это все до распускания рук, потому что догадываясь, что даже если он попытался бы переубедить Ваню, тот бы его проигноровал. Но сейчас то ли он себя героем вообразил, то ли всемогущим, то ли заразился идиотизмом от самого Ивана, но на этот раз он решил не молчать и высказаться.       - Я думаю, твой товарищ и без тебя мог бы обойтись на дне рождения, - осуждающе молвил он.       Ваня, не ожидавший упрека, удивленно вскинул брови и на мгновение перестал собираться. Легкое раздражение выступило на его лице, пока он осмысливал сказанное в свой адрес       - А тебя и не спрашивали, - язвительно бросил он и продолжил одеваться.       Данил напрягся, однако упрямо решил продолжить.       - Ранний алкоголизм плохо скажется на твоем здоровье.       Иван с утробным стоном закатил глаза.       - О, да господи боже, еще одной мамаши на мою голову мне не хватало, - пробормотал он, и громко, более уверенно ответил, - я не каждый день пью, если ты заметил. Да и вообще, тебе до этого все равно было: что же сейчас изменилось? Хочешь быть за ЗОЖ - ну так и следуй ему сам. Я же тебя не принуждаю со мной идти. Вот и сиди и не высовывайся, умник.       Волна возмущения прокатилась по телу Данила. Он поднялся с кровати, нахохлившись и сверкая глазами.       - Ты же совершенно не умеешь себя контролировать. Это в конечном итоге может привести к плачевным последствиям, а я же просто пытаюсь помочь тебе избежать их.       - Хорошего же ты обо мне мнения, спасибо, - излучая нарастающую неприязнь и агрессию, Ваня шагнул вперед, не желая уступать позицию атакующего. - Тебе должно быть плевать на это. Это моя жизнь. Моя, понял? И я проживу ее так, как посчитаю нужным, без мнения занудных деревенских придурков.       - Я не уверен, что ты способен на это, не достигнув при этом самого дна.       - Да плевать, это не значит, что ты можешь учить меня моей же жизни.       Данил понимал, что он сам начал этот дурацкий спор, проблема ором на всех подряд никогда не решалась, и ему стоило прекратить этот цирк, но, разгорячившись, он уже не мог заставить себя замолчать.       - Я пытаюсь тебе помочь!       - Да кому вообще сдалась твоя гребаная помощь? И ты и твои благородные замашки могут пойти нахуй, потому что тебя здесь, опять же, никто не спрашивал и ни о чем не просил, так что отвали и не мешайся!       Ваня оттолкнул от себя Данила, и тот от неожиданности запнулся и упал на пол, сильно ударившись тазом. Прошипев ругательства себе под нос, Данил больше не поднимался, не намереваясь продолжать петушиться, и лишь угрюмо смотрел, как быстро собрал оставшиеся вещи Иван и, не глядя на Данила, тотчас же вышел за дверь.       Когда парень остался в комнате один, его разрывало множество противоречивых эмоций. Он чувствовал вину за внезапный и совершенно неоправданный порыв отговорить Ваню от вечеринки. Он чувствовал обиду за то, что тот его все-таки не послушал. Ему было неловко, ведь конечно Ваня его не послушал, потому что Данил так до этого никогда не делал, да и попытка эта была слишком агрессивной, так что очевидно, что Ваня ответил тем же.       Данилу было неуютно. Ему внезапно захотелось спать. А еще у него болел зад и… рука? Данил поднял рукав рубашки. На предплечье красовался неглубокий небольшой порез. Совсем еще свежий. Парень нахмурился. Он, кажется, ни за что не цеплялся при падении, да и Ваня толкнул его в грудь, так к чему бы? Помимо всего прочего связь на задворках сознания зудела раздражением, хотя в последнее время его соулмейт не выказывал негативных эмоций, а тут вдруг внезапно начал. И именно в это время?..       Данил чувствовал себя слишком вымученно и раздосадовано после пускай и небольшой, но все-таки ссоры и слишком сонно, чтобы складывать два и два. Он просто не хотел думать. Поэтому парень глубоко вздохнул, выключил приставку с ночником и улегся спать, решая отложить все свои рассуждения до завтра. Утро вечера, как говорилось, мудренее.

***

      После ссоры они продолжили вести себя как обычно, будто ничего и не было. Так было после каждой их ссоры. Никто из них не просил прощения, они не проводили бесед по душам и не игнорировали друг друга в течение долгого промежутка времени, пока все не возвращалось на свои места. Все было гораздо проще, они просто игнорировали сам факт произошедшей между ними ссоры. Может быть Данил и чувствовал себя сразу после них напряженно, но обычно дело только этим и ограничивалось.       Причины их ссор никогда не были серьезнее, чем оскорбления, наезды или придирки к чему бы то ни было. Они ни на что не влияли и ни к чему не приводили. Просто очередной эмоциональный порыв попридираться друг к другу. Именно потому оба парня не придавали им большое значение. А вернее они никакое значение им не придавали. Ну, а какой смысл, правильно?       Конечно, когда они не так давно повздорили, причина была все-таки несколько больше, чем обычно, но и критической она также не была. Внезапно ударивший в голову Данила альтруизм побудил того к беспокойству о будущем Ивана. Будущее Ивана - это важно, несомненно. Однако беспокойство было все же слегка преувеличенным, потому что, глядя на ситуацию объективно, Ваня явно не собирался спиваться и не пускался во все тяжкие, как показалось Данилу на сонную голову.       Данил выставил себя тогда действительно по-глупому, а он не любит выглядеть глупо ни в чьих глазах, а потому проигнорировать ночное происшествие было логично. За исключением одной маленькой детали. Хорошо, маленькой она была только на первый взгляд. Царапина на плече Данила была маленькой, с этим не поспорить, но причина, по которой она там оказалась, была куда больше и сложнее.       Практически сразу, как только на следующий день Данил обратил на нее внимания, он осознал, откуда могла появиться царапина. Но опять же перед ним вставал вопрос, как ему нужно было с этим мириться?       Царапины нет. Они с Ваней ссорятся. Царапина появляется.       Вроде просто, да? Нет. Ведь тогда из этого следовало, размышлял Данил, что Ваня мог оказаться его-чертовым-нафиг-не-сдавшимся-как-такое-вообще-возможно-соулмейтом. В теории по крайней мере. И все бы ничего, но во-первых, почему Ваня? Во-вторых, серьезно, что ли? И в-третьих, как ему это проверить? И стоило ли? Ведь он мог просто проигнорировать данную теорию.       Но нет, не мог.       Проблема в том, что раньше его соулмейт его практически не касался - он просто был где-то там, жил себе, возможно, не тужил, и они не были знакомы, - и все было хорошо. Данилу было все равно. Но теперь, когда он предполагал, что его возможный соулмейт жил с ним под одной крышей, это начало его касаться. Одно дело, когда ты чего-то не знаешь, и другое, когда ты знаешь что-то наполовину, догадываешься. Появляется навязчивое чувство неполноценности, не дающее спокойно жить. И Данил чувствовал его прямо сейчас. Раз теория появилась, ее нужно было довести до конца. А иначе получится как в одном из супергеройских клише, когда злодей оставляет свою жертву недобитой, уходит, а она потом восстанавливается и приходит мстить. Данилу не нужны были сюрпризы, он человек простой, ему и без них спокойно жилось, так что чем быстрее он подтвердит или опровергнет теорию, тем лучше.       Данил думал, что окажется очень странным, если они с Ваней окажутся соулмейтами. Наверное. Они, конечно, сильно сблизились за последнее время, но это просто... это просто странно, окей? Данил не чувствовал его своей родственной душой. Он, конечно и не должен был, ведь та же связь, как известно, никак не реагировала на то, как далеко или близко ты находишься к своему соулмейту, но все же.       Данил разработал примерный план действий и решил занять своим "расследованием" сегодня же. Пока он чувствовал себя вполне уверенно, ему не следовало откладывать дело на потом, иначе с течением времени ему только сложнее будет к нему приступить.

***

      Обед прошел вполне обычно, однако Данил все же слегка волновался.       Он время от времени оглядывался на Ваню, пытаясь различить в его лице или поведении что-то подтверждающее или опровергающее тот факт, что они были соулмейтами. Парню было не до еды, он постоянно проматывал в своей голове варианты слов, с которыми мог подступиться к Ивану. Однако на обращения, которые были адресованы ему родителями, реагировал практически без задержек и без изменения в голосе, а потому никто не заметил его отвлеченного состояния.        В такт своим мыслям он отбивал ногой бессвязный ритм и медленно пережевывал еду. Скраю скрипнул стул, и Данил вынырнул из своих дум, повернув голову к источнику звука. Ваня поднялся из-за стола и, мимолетно поблагодарив за еду, покинул столовую. Данил как можно скорее опустошил тарелку хотя бы до половины и выпрыгнул из-за стола следом за Ваней.       - Милый, ты не доел, - постаралась остановить его Полина.       - Я наелся, спасибо, - бросил Данил, сбегая вверх по лестничному пролету. Парень вошел в комнату, обнаружив Ваню, сидящим на кровати и копающимся в смартфоне. Данил немного несмело, однако с лицом, полным уверенности, прошагал к Ивану.       - У меня к тебе дело, - серьезно произнес парень. Иван поднял голову и выгнул бровь в ожидании.       - В общем, мы... то есть ты... эм... - Данил совсем стушевался, хмуря брови и вновь подбирая в голове слова, чтобы начать.       - Не томи, - подогнал его Иван, обирая телефон в карман.       Данил выдохнул и потер переносицу, решаясь все-таки прямо озвучить свою догадку.       - Ты, возможно, мой соулмейт.       Ваня страдальчески изогнул обе брови и снисходительно посмотрел на Данила, как на тронувшегося головой.       - У тебя крыша поехала? – он насмешливо фыркнул.       Данил нахмурился.       - Я серьезно.       - Привет, серьезно, я…       - Ты думаешь, я тут с тобой шутки шучу? – грубо перебил парень, - Разумеется, делать мне больше нечего. В гробу я видел такие шутки. Да я, чтобы ты знал, сам не в восторге от того, что именно ты можешь на самом деле оказаться моим и без того не самым нужным мне соулмейтом. Определенная цепочка событий сама привела меня недавно – действительно недавно - к этому не самому радостному предположению. Но знаешь что? Я на самом деле без понятия, правда ли это, а потому и хочу прямо сейчас это проверить…       - Так, стой, попридержи коней, - Ваня поднял одну руку перед лицом Данила, останавливая его, - во-первых, в смысле не в восторге, что «именно я» могу им быть? Да я был бы самым лучшим соулмейтом из всех, каких только можно представить. Не следует меня недооценивать, - он помахал указательным пальцем из стороны в сторону. - И во-вторых, какая еще «цепочка событий»?       - Так ну, признай, ты не самый лучший человек, чтобы быть в принципе чьим-либо соулмейтом, - хмыкнул парень и тотчас же продолжил, не давая Ване вставить свое возмущенное "в смысле?!" - А вообще, еще вчера, ты должен помнить, мы с тобой немного повздорили, - он ненадолго остановиться, давая Ване возможность понять, о чем он говорит. Когда сидящий бросил что-то вроде «ну и?», Данил продолжил, - именно после того случая я получил вот это, - Данил поднял рукав рубашки, демонстрируя Ване тонкую царапину на предплечье. Иван скептично вскинул бровь.       - Думаешь, я ее тебе поставил?       - Да. Когда послал меня. И нет, я не мог получить ее раньше, потому что раньше ее не было. Да и она была свежей в тот день. То есть ночь. А потом я обратил внимание, что всегда, когда мы ссорились, моя связь начинала негативно зудеть. В том числе и вчера. Ваня подозрительно сощурился, некоторое время не произнося ни слова. Данил терпеливо ждал, опустив рукав рубашки. Наконец, фыркая, и отворачиваясь, Ваня выдал:       - Нет, херня. Мы не можем быть соулмейтами. Не нужно мне тут лапшу на уши вешать, чувак. Ты просто параноик, вот и все объяснение.       - Ты издеваешься? – возмутился Данил. - Я же сказал, я лишь предполагаю, что мы можем ими быть. Возможно, я действительно просто-напросто паранойю, а может и нет – но я ведь не знаю точно! Я потому к тебе и пришел сейчас, чтобы убедиться, что из этого правда, - он негодующе вскинул руки.       - Ладно-ладно, хорошо, не кипишуй, - Ваня безоружно поднял руки, - Допустим. И что ты для этого предлагаешь?       Данил долгим взглядом смотрел на Ивана, чувствуя себя заранее неловко от того, что собирался предложить:       - Ты должен раздеться.       - Прикольно. И зачем это?       - Давно хотел высказать тебе все, что меня в тебе не устраивает, вот и представилась возможность. Заодно и проверим, как на твоем теле это отразится. Убьем двух зайцев одновременно, - он спокойно пожал плечами, усмехаясь.       Ваня на подобное только возмутился.       - Вот как, значит? Неплохо ты устроился. А почему это сразу я должен раздеваться? Может, мне тоже есть, что тебе сказать, идеальный ты наш.       - Я не буду раздеваться, - резко отказался Данил.       - Значит, и я не буду, - в противовес ему ответил Иван.       - Но…       - И мне плевать, что мы не сможем тогда проверить на вшивость твою гениальную теорию. В конце концов, ты все это затеял. Я же могу сделать вид, что ничего не от тебя не слышал.       Данил угрюмо зырнул на него из-под бровей, а затем развернулся на пятках, и направился к двери.       - Ну, что ж, я так и знал, что тебе духу не хватит, - усмехнулся Ваня, разводя руки в стороны.       Но вместо того, чтобы выйти за дверь, Данил запер ее изнутри, и вернулся на то место, где он ранее стоял. Ваня, не ожидавший такого поворота событий, вскинул брови и безмолвно открыл рот.       - Я же сказал, раздевайся, - буркнул он, и отвернулся в противоположную сторону, начав стягивать с себя футболку.       - Оу, вау, ничего себе, - удивился Иван, глядя на немного дерганные движения Данила. Последний бросил на диван предмет одежды и вновь развернулся, заметив бездействие Ивана.       - И что ты завис?       - Эм, - замялся Ваня, - да просто впервые на моей памяти другой парень раздевается передо мной для меня, - он растянул губы в двусмысленной ухмылке.       Данил подавился воздухом, а затем схватил лежащую на диване подушку, и бросил ее в Ивана.       - Прекрати страдать фигней и займись делом.       Ваня отбил подушку рукой, и приглушенно захихикал, поднимаясь с кровати и тоже раздеваясь.       Наконец, оба стояли друг перед другом в носках и нижнем белье. Данил держал в руке две синие ручки и передал одну Ване.       - Держи, обведи свои синяки или что там у тебя еще, чтобы мы поняли после, какие старые, какие новые, если новые, конечно, появятся.       Помимо царапины на предплечье, кожа Данила была чиста, и максимум, что на ней было – это расчесы от укусов комаров. В то же время на коже Ивана красовалось множество синяков и ушибов, в основном на руках и ногах, и Данил не имел ни малейшего понятия, откуда они у него, однако подозревал, что тот любитель находить приключения на свою пятую точку.       Они закончили с обводкой и вновь стояли друг перед другом: Ваня, не уверенный, что делать дальше, и Данил, просто неуверенный.       - Ну и что? Просто начнем друг на друга обзываться?       Данил сначала пожал плечами, а потом кивнул, переводя взгляд на Ивана.       - Ммм, - начал Ваня, - мудак. Данил вскинул брови.       - Это я-то мудак?       - Да вроде никого, кроме нас, здесь нет.       - Это был риторический вопрос, идиот.       - Зануда.       Ваня сложил руки на груди и отвернул голову. Данил уткнулся взглядом в пол. И где его ранняя уверенность в том, чтобы высказать Ивану все накатившее? Неловко.       - Ты легкомысленный, - то ли спрашивая, то ли утверждая, произнес Данил, - самодовольный, высокомерный и эгоистичный. - С каждым словом стараясь придать себе уверенности говорил парень, и у него это неплохо получалось. Ваня же удивленно на него уставился. - Ты постоянно совершаешь необдуманные поступки, забывая о том, что они могут задеть окружающих тебя людей, и строишь из себя человека, которому якобы все должны. Твои интересы и цели построены на том, чтобы прожечь свою жизнь насквозь…       - Кто бы еще про высокомерие говорил! - перебил его Иван. - Сам строишь из себя самого такого всего умного-разумного, всеми руками за ЗОЖ, весь такой идеальный, а остальные пидорасы, их можно порицать направо и налево, ведь тебе можно, ты же знаешь больше. Да ты еще высокомернее меня, потому что пытаешься навязать мне свои интересы, будто они мне нужны больно. Сам живи в своем идеальном и правильном мире, сам обмазывайся своим ЗОЖ, а меня в это не втягивай.       - Да ты со своей доведенной до крайности идеей «живи моментом» и не проживешь долго. Ты воспринимаешь ее слишком буквально, не понимая ее истинного направления. «Жить моментом» не значит забить вообще на все и надеяться, что богатые родители и дальше будут тащить тебя на себе, обеспечивая финансами. Ты в принципе из-за этого своего заблуждения мало что понимаешь. А еще ты ленивый и постоянно всем лжешь.       - Я уже сказал, не тебе меня учить, заучка. Я хоть как-то пытаюсь насладиться своей жизнью. Ты же, по всей видимости, собираешься до самой смерти так и просидеть, втирая в десна свой гранит науки, забывая о том, что мы один раз живем.       - В том-то и дело, что один! У меня нет желания, чтобы мой путь окончился заблеванной подворотней и ножом в печени в 30 лет. Я хочу достигнуть карьерных высот, принести пользу обществу, а не быть ее отбросом, может быть даже войти в историю.       - Войти в историю? Ха. У тебя слишком высокие амбиции.       - А у тебя их вообще нет, придурок!       - Пай-мальчик! Лишь бы всем угодить. Каждой жопе затычка!       - Тупица!       - Выпендежник!       - Самовлюбленный!       - О, да иди ты в жопу!       Раздраженные, они некоторое время перекрикивали друг друга, выплевывая гневные оскорбления, уже готовые броситься друг на друга с кулаками. Первый не выдержал Иван, толкнувший Данила в плечо. Данил же, напрягая кулаки, уже был готов ответить тем же, однако бросил мимолетный взгляд на толкнувшую его руку и лишь схватил ее, замерев.       - О!..       - Да какого хрена ты вцепился?..       - Заткнись, - зыркнул на него Данил, поморщившись, и кивнул на руку, - сам посмотри.       На руке Ивана красовалась парочка наливающихся прямо на глазах синяка, и это бы завораживало, если бы так не поражало своим откровением. Парень прошелся взглядом по коже Ивана дальше, осматривая грудь и вторую руку, подмечая новые, не обведенные синим, царапины и синяки.       Данил сглотнул и невольно выгнул брови, осматривая доказательства своей теории и постепенно, не желая особо верить, но осознавая ее.       - Эмм, - Данил услышал Ванин голос       Чужая рука коснулась его в нескольких местах районе груди и рук, и Данил поморщился от слабого покалывания, переводя взгляд на указываемые места. Новые болячки также покрывали кожу Данила, и парень отцепился от ваниной руки, чтобы пройтись по ним пальцами, прощупывая, настоящие ли, или ему мерещится. Однако увы.       - Срань господня.       - Согласен.

***

      Первое впечатление от шокирующей новости спало, и все вернулось на свои места.       Данил и Ваня особо не говорили о произошедшем и негласно решили, что раз они соулмейты, то и фиг с ним. По крайней мере так решил сам Данил, а Ваня… Ваня, как известно, постоянно игнорировал любые проблемы, так что он автоматически причислялся к этому немому соглашению, решил для себя Данил.       Между ними не возникало ни неловкости, ни недосказанности, а их оскорбительные высказывания в адрес друг друга в тот день не нужно было обсуждать и разжевывать по кусочкам, потому что они и так все прекрасно понимали. В какой-то степени они и до того знали, чем бесили и вымораживали друг друга, просто сейчас все было оглашено.       Новость о соулмейтах их отношение друг к другу не поменяла. Просто теперь к их восприятию друг друга добавился еще один подпункт, не исключающий предыдущие. Они просто теперь знали больше, но это, как оказалось, опять ничего не меняло. К сожалению. Или к радости? Тут уж как посмотреть.       Данилу все еще нужно было взрослеть, готовиться к ЕГЭ и планировать ближайшее будущее. Его родители живы, его оценки стабильны, а его отношение к соулмейтам все такое же пренебрежительное. Данил уже знал, что жизнь скучна до невозможности, а потому смириться с тем, что все осталось как прежде, по крайне мере на данный момент, ему было уже проще, хотя горький вкус разочарования все еще ощущался на языке.

***

      Ваня вломился в комнату, бросил толстовку на кровать, а сам забрался с ногами на диван и улегся на колени Данила, который до этого безмятежно пролистывал новостную ленту в телефоне. Даня отвлекся от своего занятия, и опустил строгий взгляд на устроившего голову на его ногах Ивана.       - Ты перебарщиваешь с нарушением личного пространства, - намекнул он.       - Мы с тобой соулмейты, я имею на это полное право, - возразил Иван, складывая руки на груди.       Данил закатил глаза.       На самом деле кое-что все-таки изменилось. У Вани появилось на одно оправдание больше, чтобы вести себя с ним нагло, прилипчиво или просто как мудак. Или на то, чтобы еще больше игнорировать его личное пространство. Он и до этого это делал, но хоть ограничивался рукой на плече, а сейчас… сейчас вот это вот.       - Нигде не прописаны права соулмейтов, которые были бы официально подтверждены.       - Как твой соулмейт, я сам определяю свои права.       Данил подавил страдальческий стон, и решил вернуться к тому, на чем он был прерван.       - Не мешайся только.       - Как скажешь, дорогой, - подмигнул ему Иван, и тоже достал из кармана джинсов свой телефон.       Данил успешно проигнорировал резанувшее по ушам обращение. В последнее время Иван стал чаще дразниться подобного рода прозвищами, а Данил соответственно стал чаще игнорировать их.       Данил все еще думал, что соулмейты – это бесполезное творение природы, однако уже не так категорично был настроен против своего собственного. Иван был крайне раздражающим, шумным, громким, нелогичным, слишком эмоциональным, высокомерным, самовлюбленным и много еще каким человеком. У него было полно минусов. Если позволить себе задуматься, замечтаться, отвлечься, то в его отрицательных качествах можно было потонуть. Но Данил привык к ним, он был способен их терпеть и даже незначительно влиять на них, осознавая, правда, это только спустя определенное количество времени, когда он оглядывался назад и сравнивал прошлое с настоящим. Иван часто творил идиотские поступки, был легкомысленным и слишком простым в восприятии и решении серьезных проблем, но и к этому можно было привыкнуть и приспособиться. Данил думал, что с этим можно было работать.

***

      С момента обретения еще одних родителей и временного переезда в новый дом прошло много времени. Сейчас оборачиваясь назад и объективным взглядом проходясь по событиям прошлого, Данил отметил, что в основном за все время поменялось лишь его окружение и его к нему отношение. Поменялось место проживания, количество родственников, знание о своем соулмейте и его принятие, место учебы и сама атмосфера вокруг. Заглядывая в еще более далекое прошлое, парень отметил, что в сравнении с окружением сами люди практически не менялись. Максимум, они обретали новые качества своего характера, не теряя предыдущие. Именно потому, решил Данил, все так сильно отличалось от книг. Именно потому все казалось таким скучным и стабильным, потому что сами люди день ото дня оставались собой. Он сам оставался собой, глядя на мир через практически не меняющуюся линзу своего восприятия этого мира. А если и меняющуюся, то очень и очень медленно и незаметно.       Данилу не нужно было взрослеть. Ему нужно было просто быть готовым к тому, что проблем, меняющих окружение и его отношения с различными людьми, станет больше. Ему нужно было уметь делать из лимонов, которыми в него швырялась жизнь, лимонад. Или маску для лица. Или можно было выжать их жизни в лицо. Взросление? Данил думал, что он вряд ли станет тем взрослым, о котором в детстве составил свое представление. Он останется собой. Он останется тем, кем являлся сейчас, тем кем был в детстве, только с большим грузом ответственности и с большей тяжестью проблем.       В итоге, из всего, чему Данил должен был следовать, осталась только цель. Далекая жизненная цель, до которой еще нужно было шагать и шагать через дневную рутину и стабильность, через подготовку к экзаменам и ЕГЭ.       А в остальном все осталось тем же. Все осталось как всегда.