С тобой и без тебя

Посидим до рассвета. Нам бы только понять себя. Слышишь, как в последнем восторге Рвутся струны, росу пригубя? Будет вольному место в неволе, Будет место ножу в груди, Ведь один — он не воин в поле! Только воин всегда один…

«Уволюсь!» — решает Артит в очередной раз, когда тот самый изматывающий проект уже почти подходит к концу. С той памятной ночи, когда Сурия приходила выяснять отношения, а пьяный Конг потом названивал ему до утра, прошел почти месяц. Конгфоб приходил еще дважды домой к Артиту, но на сей раз ему никто не открыл. Знал бы он каких сил Артиту тогда стоило это сделать, но нужно было разорвать этот круг: такие недоотношения уже вытянули из бывшего наставника все силы, оставляя разъедающую душу пустоту. Стало плевать, что поесть, какой фильм посмотреть, какой марки алкоголь выпить после рабочего дня или какие сигареты курить. Вот эта пагубная привычка и сделала свое грязное дело, переведя их с Конгом отношения, на новый уровень: они больше не спят вместе. Зато каждый день каждый час, как по расписанию, встречаются в офисной курилке, молча чиркают зажигалками, молча вдыхают сигаретный дым, сверлят друг друга взглядами, но так не решаются поговорить и расставить все точки над i. И это уже напоминает новый вид мазохизма, потому что если Артит приходит в курилку, а Конга там нет, он ощущает почти физический дискомфорт, в то время как созерцание его худой спины и напряженных плеч доставляет какое-то извращенное удовлетворение. Если бы кто-то сказал, что Конг полностью разделяет его мысли, Артит бы только зло рассмеялся, но мысли он читать еще не научился, а потому думал, что это его личное помешательство. Он так и не позвонил Винаю и не стал приглашать на свидание симпатичную секретаршу своего босса, предпочитая вместе травиться табаком со своим теперь уже точно бывшим парнем. Вот и сегодня он привычно заходит в тесную комнату с пачкой ядреной отравы и и замирает на пороге, потому что Конг здесь и говорит по телефону. Артит собирается уйти, не в его стиле подслушивать, но обрывки фраз, что доносятся до него, заставляют замереть, не сделав шаг назад. Конг говорил тихо, но его голос звучал уж слишком нервно и обреченно. Почти так же, как и то нелепое пьяное объяснение в любви. — Что значит, вы с отцом Сурии решили ускорить свадьбу? Папа, ты на самом деле думаешь, что маме станет лучше от всего этого фарса? Знаешь, рак у мамы, но от твоих сумасшедших идей первым сдохну я… — Конг бросает трубку и затягивается, а Артит не удерживается и спрашивает: — Твоя мама больна? Конгфоб напрягается, а потом его плечи устало опускаются, и он оборачивается. Артит словно впервые видит бывшего подопечного: такой же бледный, как и он сам, с потухшими глазами и темными кругами под глазами. — Начальная стадия. Артит не говорит ничего, подходит к пепельнице на подоконнике, тоже закуривает и смотрит в окно на оживленную улицу. Конг уже затушил свою, но не спешит уйти. — Что? — Артит, не оборачиваясь, задает вопрос в котором таится еще несколько: «Почему не уходишь сейчас? Почему ушел тогда? Почему не отпускаешь? Кто для тебя эта девушка, раз жалуется, что ты не любишь ее? Зачем продолжаешь мучить меня? Как ты, Конг?» — Можно, я приду вечером? — вдруг выдыхает ему Конгфоб в самое ухо. — Какого черта? — взрывается Артит, отталкивая мужчину и выбрасывая сигарету. — Ничего не будет, если ты не хочешь, просто… — Конг, мне жаль, что твоя мама больна. Но искать поддержки и жалости тебе стоит у своей женщины. Артит направляется к двери, но его останавливают: — Подожди, выслушай меня, пожалуйста. Я думал, будет лучше, если я просто уйду. Думал, будет легче, если ты просто возненавидишь меня, — мягкий голос Конгфоба умолял остаться и выслушать, Артиту и самому порой хотелось уже понять, что между ними происходит, но не здесь, не на работе же, отношения выяснять. Да и не готов он морально к еще одному раунду разборок. Вот съездит в командировку, остудит голову, отвлечется от всего этого, а потом уже все важные разговоры. — Заткнись, 0062. Не здесь и не сейчас. — Артит… — Заткнись, я сказал! — У тебя кровь из носа идет. Я скажу секретарю, у нее есть медицинское образование, — говорит Конг и быстро выходит, а Артит опирается о стену и запрокидывает голову — второй за неделю уже эта хрень. Видимо, нужно все-таки больше есть и спать, и меньше курить. — Не надо никого звать! — кричит он запоздало. — Ты не должен больше заботиться обо мне Конг. Как и я, впрочем, не должен волноваться о тебе… И Артит достает еще одну сигарету. Пусть все катится к черту.