Господин "Принцесса"

— ...в следующем году будет подавать свою кандидатуру в совет. — Через костяшку перекинулась чёрная шёлковая полоска ткани, руки сдвинули узел ближе к центру. — С учётом того, что нынешний совет его обожает, скорее всего, всё пройдёт успешно. Джин Ён вздохнул, приподнимая подбородок. Кончики пальцев нырнули за сгиб воротника, на грани касания вдоль кожи скользнули ногти. Он сглотнул, прикрыв глаза, и медленно выдохнул через нос, мысленно подавляя волну мурашек. Джун Сыль было совершенно необязательно знать, как на него действуют её руки. И голос. И запах. И даже само присутствие. — В приглашении значилось «+1», поэтому, скорее всего, — она обхватила края бабочки и осторожным, плавным движением затянула узел, – господин Сон У будет с супругой. — Какой из? — фыркнул Джин Ён, опуская подбородок. Джун Сыль вернула усмешку. — Нынешней. — Она сделала шаг назад, тут же ныряя в телефон и в который раз проверяя часы. — И тем не менее её имя вам придётся зафиксировать. Господин Пак просил ещё раз напомнить вам, насколько важны дружелюбные отношения с нынешним составом палаты управления. Джин Ён демонстративно закатил глаза, застёгивая рукава на круглые чёрные запонки, и повернулся в сторону зеркала. — А ты мне на что? — сузив глаза, с улыбкой спросил он. Джун Сыль вздохнула, прикрывая веки. Технически она нужна была ему именно для этого. Ну, в том числе для этого. Список обязанностей личного помощника был короток и бесконечен одновременно: «выполнять все распоряжения непосредственного руководителя». Что в теории могло означать и чашку кофе, и годовой отчёт, и выбор подарка его родителям на годовщину свадьбы. И вроде бы рядом с таким аккуратным, педантичным и безукоризненно вежливым человеком, как Пак Джин Ён, с солидным придатком в виде зарплатного чека, подобная работа должна была стать должностью мечты. И так и было!.. Ровно до того момента, пока Джун Сыль не приступила к своим обязанностям. Через пару дней, как после двенадцатого удара часов в сказке с Золушкой, всё несколько преобразилось. Аккуратность обернулась брезгливостью, педантичность — ядовитым ехидством, а безукоризненная вежливость оказалась простым, но эффективным способом без палева унижать людей, которые не нравились. В общем, весь такой Прекрасный Принц директор Пак превратился в ту ещё тыкву, от которой, по условиям трудового контракта, ей было никуда не деться ещё очень и очень долго. Джун Сыль прокашлялась. — Тем не менее. — Она подошла к Джин Ёну, заглянула в зеркало из-за его плеча и, едва удержавшись от улыбки, провела ладонью по его плечу, разглаживая складку. Классика шла ему так, что перехватывало дыхание, и Джун Сыль бессовестно наслаждалась каждым таким приёмом. Ну, если вычесть моменты, что ей приходилось таскаться за ним не отлипая, что господин Пак ни разу не хотел запоминать имена не интересующих его людей и что для неё все эти званые мероприятия были всё-таки в первую очередь работой, и… Джун Сыль закрыла глаза, глубоко вдохнула и выдохнула. …и что она была влюблена по уши в этого сказочного мудака чуть ли не с первой их встречи. Впрочем, никаких иллюзий она по поводу возможности их «пламенного союза» не питала от слова «совсем». Слишком разные уровни… всего! Джун Сыль даже не была уверена, воспринимал ли он её как-то иначе, чем прямоходящий придаток к органайзеру. Не говоря уже о человеческом существе или тем более женщине, которую можно рассматривать в качестве партнёрши. Что, впрочем, не лишало её возможности (и необходимости) лить горькие, кислотные слёзы зависти и фантазировать во все поля. Это, по крайне мере, не приносило ни ей, ни ему, ни делу никакого вреда. «До тех пор, пока он этого не знает», — ехидно и, как всегда, вовремя добавил внутренний голос. О том, что будет, если Джин Ён всё-таки узнает о её нежной привязанности к своей персоне, думать не хотелось… и хотелось одновременно. С одной стороны, мысли о том, как это будет на самом деле — искривлённое от отвращения лицо и вежливая, но безапелляционная просьбы удалиться из компании как можно быстрее — заставляли Джун Сыль холодеть, а внутренности — сжиматься в отвратительный тяжёлый комок. С другой… С другой стороны, события развивались по совсем другому сценарию. И Джун Сыль хотелось ударить себя за подобные фантазии. В идеальной вселенной в её голове после раскрытия её тайных желаний в комнате висла тишина. Напряжение облепляло всё вокруг непроницаемой коркой. Тело деревенело под волной страха и стыда. Джин Ён поднимался из-за стола, медленно стаскивая с плеч деловой пиджак. А потом, растягивая губы в усмешке и закатывая рукава своей безукоризненно белой рубашки, говорил: «Ну надо же!.. Какими нехорошими мыслями мы балуемся на досуге». Джун Сыль с силой зажмурилась и помотала головой. «Да, женщина, молодец! — тут же отозвался голос разума. — Думай об этом перед самым торжественным приёмом. Потрясающий профессионализм!» — Что-то не так? — Джун Сыль вскинула голову и с лёгким испуганным выражением посмотрела в глаза отражению. Рука тут же упала с его плеча и спряталась за спину. Зачёсанные волосы с пробором сбоку. Идеальная кожа. Губы, к которым взгляд тянулся помимо воли. Удивительным было не то, что она хотела, чтобы босс в достаточно грубой манере раздвинул ей ноги, удивительным было, что Джун Сыль не хотела этого двадцать четыре на семь! — Мигрень. — Она наморщила нос. — Ничего нового, впрочем. Джун Сыль развернулась на каблуках и широкими шагами направилась к двери, на ходу набирая номер водителя. Джин Ён нахмурился, провожая её спину глазами. Взгляд медленно скользнул вдоль ряда крохотных пуговиц вниз и — он вздохнул, разглаживая складку между бровей — прилип к округлостям пониже поясницы. Плечо до сих пор чувствовало фантомное тепло её ладони, а от хрипловатой усталости в голосе внутри что-то ёкало и тянулось, как патока с ложки. Пак Джин Ён прекрасно отдавал себе отчёт в том, что именно испытывал к этой женщине. Хотя бы себя он предпочитал не обманывать. А ещё прекрасно понимал, что дальше этого осознания между ними никогда никуда ничего не зайдёт. Главным образом потому, что вещи, которые бы ему хотелось сделать с Ким Джун Сыль, были весьма... специфического характера. И такой человек, как Джун Сыль, с её привычками смотреть в глаза при разговоре, отсутствием страха перед авторитетами и способностью говорить за себя… ну... никогда бы не стала подчиняться. По крайней мере, настолько, насколько было необходимо Джин Ёну. Что, впрочем, не мешало его фантазии сходить с ума по любому поводу. Джун Сыль пришла в узкой юбке-карандаше и белой блузке? Здравствуй, фантазия о том, как он задирает ей юбку до самого пояса, а потом она скачет на нём в его кресле. Джун Сыль разговаривала по громкой связи, одновременно с этим пытаясь сжевать первый за сутки бутерброд и при этом не дать знать об этом собеседнику? Доброе утро, фантазия о том, как она, упёршись ладонями в стол, пытается точно так же не дать знать собеседнику о том, чем именно занимается голова Джин Ёна между её ног. Джун Сыль, фыркая и закатывая глаза, отбрасывала его руки от собственного галстука и в три секунды превращала несговорчивую полоску ткани в идеальный узел? И вот уже этот галстук стянут за её спиной вокруг предплечий, а сама Джун Сыль стонущим, всхлипывающим и вскрикивающим беспорядком запрокидывает голову, вжимаясь затылком в его подушки. И это упоминая только самые безобидные вещи. Что творилось в его мыслях при подключении той стороны его предпочтений, о которых на светском рауте упоминать не только не принято, но даже опасно, думать было... непредусмотрительно. Не сейчас. Не когда им предстояла полуторачасовая поездка на одном сидении, где в салоне автомобиля было не скрыться от запаха её духов. Джин Ён несколько раз медленно вдохнул и выдохнул, ещё раз посмотрел в зеркало, поправляя несуществующие неточности, и тоже двинулся к выходу. Вечер обещал быть долгим.