Страницы умирающей любви

      Когда утро начало вступать в свои права, Эмма вошла в Институт, надеясь, что пришла раньше Блэкторна. Ей не хотелось, чтобы он узнал о неоднократной слежке, о ее подозрениях. Девушка еще сама не знала, что думать о его тайных встречах, но напрямую спрашивать было опасно. Вдруг Марк еще не отказался от Дикой охоты и в данный момент является предателем, рассказывая фейри тайны сумеречного мира? В воспоминаниях всплывали слова о том, что он не может вновь стать сумеречным охотником, не может вернуться в семью. Может, это из-за того, что часть его осталась там, в мире фейри? К тому же, его побег из Института…       Эмма поднялась в свою комнату, не ожидая увидеть там кого-то. Осмотрев почти пустую, необжитую комнату, ее взгляд остановился на фигуре, прислонившейся к стене. Благодаря свету, просачивающемуся сквозь занавески, девушка рассмотрела лицо того, кого еще минуту назад хотела остерегаться. По лицу Марка невозможно было понять, знает он или нет. Оно было каменным, лишенным каких-либо эмоций. — Что ты здесь делаешь? Комнаты перепутал?       Марк оторвался от стены и медленно, шаг за шагом, начал приближаться к девушке. Сердце забилось чаще, но Эмма внешне не показывала никаких признаков страха. Все-таки они долгое время жили под одной крышей, и, несмотря на Дикую охоту, Блэкторн должен помнить, что она ему не враг. — Ты следишь за мной.       Не вопрос. Утверждение. — Нет, с чего ты взял?       Какая-то эмоция проскочила на его лице, но она была настолько мимолетной, что Эмма не смогла ее распознать. — Я видел тебя. Ты следила за мной. — Наверное, перепутал. Все это время я гуляла по городу.       Его рука так быстро оказалась на ее шее, придавливая к стене, что Эмма, имея превосходные рефлексы, не успела отреагировать. — Тебя невозможно ни с кем перепутать, Эмма Карстеирс. Если ты хоть кому-то, хоть одной живой душе, скажешь о моих встречах, я не посмотрю на то, что мой брат влюбился по уши в тебя. — И что ты сделаешь? Убьешь?       Говорить, как и дышать, было тяжело. — Я придумаю, как наказать тебя. И поверь, тебе это не понравится.       Что-то животное отразилось, как в зеркале, в его глазах. Эмма тонула в их цвете, в голубо-зеленом и золотом. И если один из них причинял боль, оставлял рубцы на сердце, то второй завораживал, затягивал. По глазам Джулиана девушка могла прочесть абсолютно все, а Марк для нее был чем-то неизведанным, закрытым. — Я помогу тебе. Что бы это ни было, я постараюсь помочь тебе.       Слова сами сорвались с губ, Эмма не собиралась произносить их вслух. На секунду Блэкторн опешил, словно смутился, а потом его лицо расслабилось, каменное выражение исчезло, оставив за собой лишь усталость. — Ты не сможешь мне помочь, Эмма. Никто, кроме них, не сможет. — Расскажи мне все. И тогда мы вместе что-нибудь придумаем… — Я не могу. Прости, но тебе я точно не могу сказать.       То, с какой интонацией Блэкторн произнес слово «тебе», заставило что-то пошевелиться в Эмме. — Только мне? Это из-за Джулиана? Я никому не расскажу, клянусь ангелом… — Нет, Эмма, тут даже клятвы не помогут.       Девушке стало так сильно обидно, чуть ли не до слез. И только потом, когда Марк убрал руку, когда открыл дверь, чтобы уйти, Эмма произнесла то, что давно крутилось у нее в голове: — Ты хочешь вернуться в Дикую охоту?       Марк остановился, успев сделать шаг в коридор, но не обернулся. — К Кирану? Ты хочешь к нему вернуться?       Долго, очень долго Марк молчал. Словно взвешивал каждое произнесенное слово. Словно от его ответа зависит абсолютно все. — Я больше не хочу к нему возвращаться. В моей жизни появились люди, которые теперь значат намного больше, чем он. — Но ты же любил его… — Я ошибался. Вернувшись, я понял это.       И он ушёл, захлопнув за собой дверь. Что-то странное было в этом разговоре, что-то, что ещё долгое время не отпустит Эмму. Она будет не раз вспоминать его слова, его эмоции. Его самого.

***

      Жители Лос-Анджелесского Института настолько были в отчаянии, что им ничего не оставалось, как начать обзванивать всех знакомых. Тай диктовал номер за номером, известные им. Но Джулиан каждый раз слышал, что на другом конце провода человек, с которым он разговаривал, не видел ни Эммы, ни Марка, ни Ливви. С каждым звонком Блэкторны все больше и больше отчаивались, пока список не дошёл до Института Нью-Йорка. После нескольких гудков им ответил нежный, мелодичный голос Клэри Фэирчайлд. — Алло? — Клэри? Привет, это Джулиан. Джулиан Блэкторн. — А-а-а, Джулиан, привет.       Когда Блэкторн представился, в голосе Клэри послышались напряженные нотки. — У вас что-то случилось? — Случилось. Мне неудобно тебе звонить, возможно, я отвлекаю от важных дел, но это срочно. Марк, Эмма или Ливви сейчас находятся у тебя в Институте? — Нет. А должны? Что случилось? — Они пропали. Прошло очень много времени, и я не знаю, что делать.       Очень долго Клэри молчала, пока, наконец, не заговорила: — Джулиан, мне жаль, что я соврала. — голос ее чуть-чуть дрогнул, но не более. — Эмма и Марк здесь, в Нью-Йорке…       Облегчение, одновременно с подозрением, навалилось на Блэкторна. Он был невероятно счастлив и невероятно разочарован, понимая, что на данный момент ревность терзает его и без того пострадавшее сердце, пока Клэри не заговорила вновь: — Но Ливви здесь нет. Мне очень жаль это говорить, но она правда не приезжала. И я сомневаюсь, что Марк с Эммой что-то знают об ее исчезновении.       Джулиан чувствовал, как что-то сдавливает грудную клетку. Словно круг, который с каждым мгновением все сжимался и сжимался. Тай теребил брата за рукав, но Джулиан стоял, как изваяние, не в силах ни повернуться, ни двинуться. Он только с силой сжимал телефонную трубку и часто-часто дышал. — Позови Эмму. Прошу. — Секундочку.       Джулиан ждал и ждал, и ему казалось, что время остановилось. Сколько он так простоял, сжимая трубку так, что побелели костяшки? И сейчас, когда ещё минуту назад в нем бушевала ревность, внутри была лишь пустота. — Джулиан?       Такой родной, такой знакомый голос, сейчас казался чужим. Не получив ответа, Эмма, чуть ли не о страхом, произнесла: — Джулиан, ты еще здесь? — Как ты могла? Как ты могла сбежать с ним после того, что было? — Джулс, ты не так все понял.       «Джулс». Так Эмма называла его в детстве, а после того, как поняла, что испытывает к нему чувства большие, чем парабатайские, перестала. Этот факт, пусть и незначительный, больно ударил по Блэкторну.       «Я потерял ее». — Где Ливви?       Джулиан даже не понял, что перебил ее. За своими мыслями он не слышал ее оправданий, объяснений. — Ливви? — удивилась девушка. — Она не с тобой? — В тот день, когда ты убежала с моим бра… с Марком, — Джулиан резко понял, что больше не может называть Марка братом. — Ливви тоже куда-то исчезла. И еще не вернулась. Я думал, она с вами. — О, Ангел… Она не с нами, я клянусь… — А твои клятвы теперь что-то стоят? — Джулс… — Прости, Эмма Карстеирс.       И повесил трубку.

***

      Эмма еще долго стояла, прислоняя телефон к уху. Она чувствовала на себе взгляды жителей Института, но не слышала ничего, кроме частых гудков. Что-то внутри нее разрушалось, ломалось, как хрупкое стекло, в которое что-то кинули. Как будто она сама пошла трещинами, в начале маленькими, а потом все больше и больше, соединяясь лишь паутинкой. — Эмма.       Сколько раз ее позвали, Карстеирс не могла сказать. Скорее всего, много. Во рту пересохло, когда девушка открыла рот, собираясь сказать слова, в которые сама не до конца верила: — Ливви пропала.

***

      После звонка в Нью-Йоркский Институт, план дальнейших действий внезапно появился у Джулиана в голове. Позвонив по номеру, который каждый нефилим знал наизусть, после нескольких коротких гудков парень произнес: — Здравствуйте, соедините меня, пожалуйста, с Джией Пенхаллоу… Да, срочно… Причина? Пропала Оливия Блэкторн… Ее брат…       Пока Джулиан говорил, Тай, вместе с Кристиной и Дрю, пытался успокоить Тавви. Маленький нефилим чувствовал напряжение, зависшее в комнате, не понимая, что происходит. Он плакал и плакал, тянул руки к Джулиану, но тот, как слепец, не видел ничего. Просто смотрел прямо перед собой, в стенку, невидящим взглядом. — Мистер Блэкторн?       Властный голос Джии Пенхаллоу, как щелчок, обрушился на Джулиана. Выйдя из ступора, он шикнул на самого младшего Блэкторна, чем еще больше расстроил его. — Извините за беспокойство, Консул, но дело срочное, — каждый раз, разговаривая с важными людьми, Джулиан волновался, но сейчас почему-то был совершенно спокоен. — Моя сестра, Ливви, пропала. Я не знаю, похитили ее или она ушла куда-то сама, но прошло уже больше недели. Я связался со всеми знакомыми, но никто ничего не знает. А поисковая руна не работает.       Очень долго Джулиан ждал ответа, слыша лишь, как консул с кем-то разговаривает, скорее всего, с инквизитором, Робертом Лайтвудом. Он услышал его бас, короткий ответ, но не смог разобрать ни слова. — Приезжайте сюда, в Идрис, мистер Блэкторн. Здесь мы решим, что делать.       Джулиан опешил, получив такой ответ. Ведь обычно, когда пропадал нефилим, Консул посылал кого-то другого в город, чтобы разобраться во всем. — Могу я задать вопрос? — Можете. — Почему мне нужно приехать? Ведь обычно в таких ситуациях… — Я знаю, что делают в таких ситуациях, мистер Блэкторн, — с нажимом ответила Джия. — Но сейчас многое изменилось… К сожалению, пропала не только ваша сестра. — Кто еще? — Камерон Эшдаун, Ширан Верлак, многие другие и… моя дочь, Алина Пенхаллоу.

***

      Известие о том, что пропала дочь Консула, распространилось в сумеречном мире быстрее, чем можно было ожидать. Все нефилимы собирали вещи и ехали в Идрис на всеобщее собрание, проводимое Джией Пенхаллоу. Заметно постаревшая, бледная, Джия стояла возле дверей Гарда, лично встречая каждого и отвечая слабой улыбкой на сочувствующие взгляды.       Мест не хватало, людям приходилось стоять, но, казалось, никто не был обеспокоен этим. Пока ждали начала собрания, нефилимы обменивались последними новостями, разговаривали о чем-то незначительном или вспоминали прошлое. Джулиан Блэкторн, вместе с Кристиной, сидел на задних рядах, слушая историю пожилого сумеречного охотника, который рассказывал свою версию битвы с Себастьяном Моргенштерном. Тая, Дрю и Тавви пришлось оставить у знакомой, которая не раз соглашалась приглядывать за детьми. Здесь же была и Диана Рэйберн, но сейчас она куда-то исчезла, сославшись на срочные дела. Хотя уже стоять было тесно, но нефилимы все приходили и приходили. Но Джулиан не обращал на это внимания, высматривая лишь одного человека. С помощью парабатайской связи он чувствовал, что она здесь, но никак не мог увидеть. И только тогда, когда Кристина толкнула его локтем, показывая на первые ряды, Блэкторн увидел ее. Эмма Карстеирс сидела далеко впереди, повернув голову к своему соседу, которым, как и можно было ожидать, был Марк. Они о чем-то увлеченно разговаривали, Эмма смеялась, ни на кого не обращая внимания…

***

— Я тебе говорю, я видел мальчика с головой дракона. — Это была маска, Марк.       Марк Блэкторн так свято верил, что голова была настоящая, тем самым забавляя Эмму. Она смеялась, представляя лицо друга в момент, когда тот увидел это «чудо». — Ребенок просто решил повеселиться или сходить на костюмированную вечеринку.       Марк и сам был, как ребенок, которому все нужно было объяснять. — Ничего ты не понимаешь в головах, Эмма Карстеирс. Но я тебе говорю, она была настоящей. Настоящая голова дракона!       Они разговаривали на эту тему до тех пор, пока на них не шикнул сидящий впереди мужчина. Эмма замолчала, прикрывая рот рукой, чтобы не засмеяться. А Марк отвернулся от нее, как обиженный ребенок, которому не верят, что еще больше развеселило девушку.

***

      Ревность и ненависть бушевали в сердце молодого Блэкторна, пока он наблюдал за ними. Он бы многое отдал, чтобы узнать, над чем так смеется Эмма. А ведь она даже не постаралась найти его, Джулиана, взглядом. Чувствовала, что он здесь, благодаря связывающей руне, но не постаралась ни встретиться взглядом, ни поговорить. — Джулиан, сделай лицо попроще.       Повернув голову, Блэкторн посмотрел на слабо улыбающуюся Кристину. За своими переживаниями он и не подумал, что Розалес тоже испытывает боль, ведь она, пусть и не влюблена, но имеет чувства к Марку. И сейчас, смотря на нее, Джулиану тоже хотелось быть сильным, но малейший взгляд на них причинял ему боль. — Если ты отпустишь ее, то станет немного легче. Эмма сама выбрала такой путь, такое будущее. — Как ты можешь так говорить, когда тебе самой разбили сердце? — Чтобы тебе разбили сердце, нужно влюбиться. А Марк оказался не тем, кто мне нужен. — после недолгой паузы ответила Кристина.