Жить без тебя

— Глеб, родненький, подними трубку, прошу тебя! Выбежав на улицу, меня обдал сильный мороз, начало декабря всё-таки. Побежав на шпильках так быстро, как это было возможно, я просто остановилась возле какого-то столба и стала трясущимися руками звонить Голубину, ведь он был последним контактом в исходящих вызовах. — Что ты хочешь? — грубый голос, как некстати. — Глеб, родной, забери меня, — всхлипы, потёкшая тушь с размазанным макияжем. Как же на это плевать. — Рита, ты где? — Взволнованный голос, позади стихает шум. — Глеб, я так замёрзла. Конечно, выбежав на улицу в одном платье с открытой спиной и в лёгком пиджаке. Но оставаться там после услышанных слов было выше моих сил. — Ёб твою мать, Рита, адрес скажи! — Послышалось копошение по ту сторону телефона. — Я.. я не знаю.. — слёзы всё бежали и бежали. — Опиши местность. — Тут магазины с фирменной одеждой, ресторан «Сакура». — Всхлипы. Начинающаяся истерика. — Никуда не уходи, жди меня там. Обхватив себя руками, я пыталась не захлебнуться своими слезами. Какая нахрен свадьба? Какой нахрен Кирилл? Губы уже синие, как раз под платье. Я знала, что у родителей какие-то проблемы, но чтобы пойти на такой шаг, это уже слишком. Папы не было, потому что он всегда меня с братом защищал от сумасшедших идей матери, но, видимо, не в этот раз. Я не сдамся им просто так. Уеду. Порежу вены, но не выйду замуж за него. — Рита, ты слышишь меня? — Меня тормошили в разные стороны, но я не сразу услышала, такое успокоение было, от слёз не осталось и следа, только разводы от туши. Сфокусировав свой затуманенный взгляд я увидела Глеба и своего брата. — Славик, родной мой, — я обняла его и слёзы снова пошли ручьём. Отойдя от него, я приобняла Глеба и вдохнула запах его одеколона. Любимый. — Морт, кутай её в плед, он на заднем сиденье, она сейчас тут же помрёт от обморожения. – Встретившись с моими глазами, он хотел что-то спросить, но моих сил уже не было и я отключилась. — И куда ты на этот раз вляпалась, девочка? Всё было, как во сне. Ресторан, слова об свадьбе, холод, и Глеб. Проносились все моменты, которые происходили со мной, я боролась за жизнь. Не чувствую ничего, кроме леденящего воздуха внутри грудной клетки.

***

— У неё температура тридцать девять и девять, как сбивать? Она сгорит сейчас! — вокруг Маргариты бегали Аля, Слава, Глеб, и, на удивление, мама. — Какого хрена ты с ней сделала? — Она должна выйти замуж за сына нашего компаньона, у нас бизнес рушится. У всех глаза стали по пять копеек от таких жёстких и холодных слов этой женщины. Глеб закипал, Славик сорвался. — Какого хуя, мать, а? — если бы сейчас Аля не схватила его за руку, он бы набросился на неё. — Ты действительно думаешь, что можешь нам указывать после того, как мы научились жить самостоятельно? Без вашего ёбаного контроля? Уймись. — Ты как с матерью разговариваешь?! — А как ещё, грёбаная грымза. — Ты перестала быть мне матерью, когда в возрасте шести лет разлучила с Ритой, оставив меня у бабушки, а её забрав. Позже наигравшись с ней, ты просто выбросила её к бабушке, как и меня, а потом мы стали жить самостоятельно. А знаешь, что она мне говорила, когда ты с отцом от футболила её к нам? Почему они со мной так поступают? Мама меня не любит? Вы разрушили её одиннадцатилетнюю психику. Так что, нихуя этого не будет! Сваливай с нашего дома и больше не появляйся. — Прошу заметить, дорогой, что этот дом мы покупали! — А оформлен он на нас, старая сучка. —Это уже сверх наглости, Вячеслав. — Она развернулась, осмотрев всех презрительным взглядом. — Свадьба через неделю в ресторане "Савиньон". Если вы что-то удумаете, вам же хуже, плюс полностью прекратим ваше финансирование. И за ВАШ дом вы будете платить сами, раз такие самостоятельные. — Мы не такие беспомощные, как ты себе нас представляешь, сами зарабатываем. — Ага, на крошки для птиц, — и вышла, оставив всех с гнетущим настроением. Почему она появляется тогда, когда всё в жизни устаканилось? Когда нравится сама жизнь? — Можно воды? — Я тихо проговорила, потому что горло нещадно дерёт и трудно говорить, дышать, даже думать. — Рита, ты так нас напугала, хорошая моя. Аля крутилась возле меня, как курица над своим цыплёнком. Таблетки, таблетки, сироп. Оп-па, наконец вода. — Вы всё знаете, да? — Говорила она тут. Странная женщина. Славик. Мой брат. Моя опора. — Я не знаю, что делать, я не могу так.. — Слёзы снова застилали глаза, и я просто повернула голову в сторону, чтобы не видеть их сочувствующих взглядов. На Глеба было ещё страшнее смотреть. — Эй, сестрёнка, — меня потормошили и прижали к себе, как побитого котёнка, поглаживая, — мы и не с такой задницы с тобой вылезали и ничего, живы, здоровы. Что-нибудь придумаем, но я не отдам тебя в лапы того придурка, за которого тебя хотят выдать замуж.

***

Прошло три дня. Три долгих дня я не выходила на улицу, не подпускала к себе никого, кроме брата и Алины. Я выздоровела, температуры нет, но душевный покой давно оставил меня. Они пытались найти выход с этой ситуации, но мне уже было всё равно. Что тут можно сделать ещё, помимо свадьбы? Из-под земли достанет же, но всё равно своё сделает. Да, я обещала, что не сдамся, всё сделаю, чтобы этой свадьбы не было, но уже ни на что даже желания нет. Видимо, всё было предначертано ещё свыше, чтобы что-то менять. Глеб.. Одно имя, а столько чувств вызывает во мне этот человек. Страсть, любовь, смех и огромную боль. Только только всё стало хорошо, как обязательно кто-то должен был всё испортить. Невыносимая боль оттого, что возможно я его больше не увижу, потому что он не простит этого всего. Парадокс таков, ведь даже последним вызовом в телефоне в тот вечер был его номер. Сейчас они снова зашли ко мне в комнату, только в более расширенном составе. Вижу знакомые лица Даниила и Артёма. Что будем делать? До твоей свадьбы осталось четыре дня, а мать уже прислала координаты, где будет торжество и куда ты должна прибыть, чтобы подготовиться. Родной мой, смирись, от неё не сбежать. Брат даже больше переживает, чем я. Слава, что уже сделаешь, а? Ты её разве не знаешь? Надежды рухнули. — В голосе присутствовала дрожь от снова накатываемой истерики. — Да хватит ныть, ёб твою мать, - неожиданно Глеб прикрикнул и отошёл к окну. — У меня есть идея. — Убить их, да? Такая твоя идея? — Даже не знаю, чей это был голос, но явно не мой. — Нет, она покажется вам не менее абсурдной, но это вариант. — Ну, рассказывай, что ты там выдумал. Всё равно уже нечего терять. Он молчал, стоя спиной к нам, но повернувшись к нам лицом, он выдал фразу, после которой было ясно, ничего прежнего больше не будет. — Ей нужно выйти замуж за кого-то другого в течение оставшихся дней. — Воцарилось молчание, на него смотрели около десяти пар глаз, но он даже не моргнул. — Например, за меня.