История одного цветка.

      Однажды, жил на свете один цветок. Да и по сей день живёт. И, знаете, этот цветок был, без преувеличения, наидобрейшим существом, что вы встретите в той местности, в которой он обитает. Добрый и наивный, прямо как ребёнок. Но в один прекрасный момент он потерял всё и продал душу дьяволу. Да, именно так. Сначала потерял, потом продал. Я не оговорился. Но об этом чуть позже.       Многие думают, что люди не меняются. Плохие дети вырастают плохими людьми, что потом командуют над хорошими детьми, которые выросли хорошими людьми. Ну, я про то, что сильные по жизни командуют над слабыми. И, да, я согласен. Люди не меняются. Но вот только вы заблуждаетесь немного в ином. Нет хороших и плохих людей. Каждый хорошо относится только к тем, к кому ему это выгодно. Я вам даже больше скажу: многие люди показывают свою «любовь» к родным ради выгоды. И только дети любят искренне, взрослые так не умеют. Но, это лишь моё мнение. Никому его не навязываю.       Так вот, к чему я всё это клоню. С растениями абсолютно та же история. Ну, по крайней мере, с растениями, у которых есть разум, как у того цветка, о котором шла речь ранее. Потому что сейчас этот цветок — исчадие Ада. Бездушная тварь, ненавидящая весь мир, что готова разорвать на части любого, кто ей не по нраву. Он осознаёт, что так нельзя. Осознаёт, что это неправильно. Но ничего не может поделать, ибо на кону его душа. Он просто не знает, когда дьявол собирается отобрать её у него.       И… Эх… Этим цветком являюсь я.       Знакомые спрашивают у меня довольно часто: «Кагни, почему ты такой ублюдок? Что с тобой стало? Почему ты так сильно изменился?» и бла-бла-бла… Аж тошнит от количества таких вопросов в мой адрес.       Не понимаю, кому какое дело до меня. Никто не знал причину. Но сейчас я собираюсь рассказать вам свою историю.       Как я уже говорил, я когда-то был очень добр к другим. Дружелюбный маленький цветочек любили все. Ну, или же делали вид, что любили. В лицо мне гадости не говорили, и то хорошо. У меня было два лучших друга. Мы были как семья.       Фелиция… Как же она была прекрасна… Она была луговым клевером. Остроумна и красива, но довольно вспыльчива.       Дикки же был сверчком. Единственное, что я отчётливо помню о нём — так это то, что он очень хорошо пел. Нет, не так, как свои сородичи, не «по-сверчковому», а на нормальном человеческом языке. Больше, вроде, он ничем не отличался от остальных. Всегда был в толпе и пытался поддерживать интересы общества, всегда был в теме, всегда в курсе событий.       Мы всё делали вместе, мы были друзьями «не разлей вода». Дружили с самого детства и жили на одной цветочной поляне. И не было третьего лишнего среди нас. Как считал я ранее…       Но в один день всё стало по-иному. Я люблю прогуливаться по нашему городу, это уже никого не удивляет. Раньше многие удивлялись, каким образом я передвигаюсь, и, честно говоря, я уже устал всем объяснять, что многие растения ещё с детства умеют пользоваться корнями также, как другие пользуются ногами, а также учат своих сородичей этому.       И в очередной раз я решил прогуляться, а когда вернулся на свою поляну — увидел, как Фелиция корнями, что высунулись из-под земли, держала силой на земле Дикки, при этом один из корней сжимал его шею. Сверчок просто никак не мог вырваться из хватки Фели, лицо его уже посинело, он был на грани. Я никогда не видел ничего подобного. Я и предположить не мог, что кто-то из нас троих готов на убийство ближнего. Без лишних раздумий, я своими корнями ухватился за корни подруги, просто разрывая их. Это было неожиданно и, наверно, достаточно болезненно для Фелиции, так что она не успела что-либо сделать, а лишь вскрикнула от боли. Я оттолкнул её, подбежав к Дикки, помогая тому освободиться. Как же тогда я был зол и, одновременно, напуган из-за увиденного, тут же потребовав объяснений. Ди заплакал, не сказав ни слова, а вот Фелиция глядела на меня зло, вставая с земли. Она лишь показала пальцем на насекомое, обвинив его в покушении на убийство. На убийство кого — она не уточнила.       Я ей, конечно, не поверил. Дикки не мог, считал я. Он же, в свою очередь, плакал дальше, закрыв лицо руками, тем самым заставляя меня ещё больше усомниться в словах подруги. И, скорее от растерянности, чем от злости, но я накричал на неё. Впервые в жизни я на кого-то накричал… Я не мог остановиться, сыпал её матами, кричал о том, какая же она лицемерная сука, а когда успокоился, усмирил свой пыл, заметил удивлённые, растерянные взгляды на себе своих друзей. Я довёл девушку до слёз, и вдруг получил смачную пощёчину от подруги, что потом тут же убежала. Думаю, этого стоило ожидать…       Какое-то время мы с Дикки молча глядели в сторону, куда убежал клевер. — Кагни, если хочешь, я всё тебе объясню за чашечкой чая. А завтра найдём Фелицию и попробуем поговорить с ней, — обратился вдруг ко мне мой маленький друг. — Приглашаешь на чай? Ну… Почему бы и нет? Мне очень интересно, что всё же у вас стряслось, — согласился тут же я.       Далеко идти не пришлось, дом друга находился совсем рядом с поляной, и совсем скоро мы зашли уже в само здание, пройдя тут же на кухню. Дикки поставил кипятиться чайник, а сам уселся за стол, попросив меня сесть напротив. И он начал свой рассказ.       Старшая сестра моего друга — психотерапевт, и, по словам Ди, она ему сказала, что у неё на приёме не так давно была Фелиция. Да, она знала лучших друзей своего брата. А мы знали её. Я не понимаю, почему, но когда я услышал, что есть подозрения на то, что у моей подруги шизофрения — я даже не особо удивился. Ди побаивался её немного, мало ли, что могло прийти на ум психически больному цветку. И не зря, как оказалось. Без всяких причин она набросилась на него, сначала ударив по лицу, потом, схватив корнями-щупальцами, что вышли из-под земли, начала душить, жутко смеясь.       Почему мне тогда не показалось это странным? Ведь когда я пришёл — она не смеялась, а молча душила его, со злостью глядя на это. Чувствуете, враньём попахивает? Но я был глуп и наивен. Я верил каждому слову друга, лишь потому, что он друг. Глупый, глупый я…       К этому времени, чайник уже закипел, свистя нам. Хозяин этого дома встал со стула и стал нам наливать чай в пакетиках. — Тебе сколько сахара? — поинтересовался он. — Две ложки, пожалуйста, — ответил я и… Чёрт, зачем вам знать такие подробности?       И вот, уже две кружки стояли на столе, а Дикки вновь сел на своё место, придвинув одну кружку ближе ко мне. — Осторожно, он горячий, — предупредил парень, слабо улыбнувшись мне.       Я улыбнулся в ответ, аккуратно взяв кружку и сделав первый глоток. Чай мне показался на вкус каким-то странным. Хотя, нет. Чай, как чай, но со странным горьковатым привкусом. — Ну, а дальше, ты знаешь, что произошло. Дальше уже ты пришёл и спас меня. За что тебе большое спасибо, Кагни, — продолжил сверчок, глядя на свою кружку с чаем, к которой даже не прикоснулся. — Да… Не стоит благодарить меня. Ты бы поступил абсолютно также на моём месте. М, а почему ты чай не пьёшь? — поинтересовался я, сделав ещё пару глотков. — Неуверен. Я бы попытался, но, думаю, не смог бы спасти кого-то. Я слабак… А на счёт чая: я жду, пока он остынет, — ответил Дикки, а в это время я чувствовал, как мне медленно, но верно становилось всё хуже и хуже.       Чувствовалась горечь во рту, перед глазами начало всё двоиться, и мне было очень жарко. Я прям чувствовал, как капли пота стекали по моему лицу, но при этом осознавал, что ещё пару минут назад чувствовал слабый холодок в кухне, ведь уже ночь, а форточка была открыта. — М… Мне что-то нехорошо… — произнёс тихо я, поставив кружку с недопитым чаем на стол, собираясь встать, — я, пожалуй, пойду… — с трудом, но я поднялся со стула, опираясь об стол, чтобы не грохнуться на пол. — Хей, а чай? — с явным обеспокойством спросил хозяин дома. Какой к чёрту чай? Мне плохо, мать твою!       Всё же, я не удержался и упал на пол, теперь сидя на нём, пытаясь держаться на руках. Я задыхался, категорически не хватало воздуха, чувствовал, что вот-вот потеряю сознание.       Я услышал шаги из коридора, и вот в кухню зашла Фелиса, что с грустью глядела на меня. Дикки же улыбался. Очень злобно улыбался.       Меня тут же осенило. Всё это было подстроено. В этом чае что-то было. Они решили убить меня.       Но я надеялся, что Фелиса поможет мне, до последнего надеялся, что она с ним не заодно. Но она бездействовала. Просто стояла и грустно смотрела на меня. — Он не допил чай. Так что, у него есть шанс выжить, — заприметила девушка, глянув на полупустую кружку с чаем. — Но он очень слаб, а значит шанса этого мы его лишим, — ответил сверчок, вставая со своего места и беря самый большой кухонный нож, что был у него. По крайней мере, из тех, что были на виду. Он подошёл совсем близко ко мне, встав рядом на колени, замахнулся, явно целясь мне прямо в голову, но когда лезвие чуть не касается меня — я хватаю нападающего за запястья обеих рук, предотвращая свою кончину. Я был зол на Фелису и Дикки. Они меня предали. Хотели избавиться от меня как от какого-то мусора. Мне было до глубины души обидно, а злость предавала мне сил. У меня появились силы на то, чтобы бороться за свою жизнь. — Ублюдки… Вы предали меня! — кричал я, вырвав из рук его нож, замахнувшись на предателя, как один из корней Фелисы выбивает у меня из рук оружие, Дикки хватает меня за два лепестка обеими руками, но я ударяю того так сильно, как могу, одним из своих удлинившихся щупалец, от чего он отлетает в сторону, вырвав у меня эти два лепестка.       Клевер взяла меня за стебель, при этом оставаясь до сих пор в дверном проёме, и сжала так сильно, что эта боль аж паролизовала меня на какое-то время, но, оклемавшись, я руками-листьями схватил её за этот корень и вырвал его у неё, а она упала на пол.       Я медленно встал, тяжело дыша, и глядел на своих бывших друзей, проклиная тех. Как же мне было обидно за них. Самые близкие мне люди предали меня. Я был третьим лишним среди них. На глаза мои накатились слезы, что стекали по щекам, оставляя мокрые дорожки за собой, а я же, сжав кулаки, попытался вновь поговорить с ними. Зачем? Я не знаю… — За что вы так со мной? Мы ведь… Мы ведь были лучшими друзьями… — прошептал я, глотая слёзы, — Чем я вам помешал? — Были причины, — тихо и кратко ответила Фелиса, — пожалуйста, прости… Это была последняя капля. «Прости»… Это самое «прости» и привело меня в ярость. — Прости?.. Прости?! Вы меня предали! Вы меня чуть не убили! — вопил я, ударив кулаком по столу так сильно, что аж сломал его, тем самым напугав клевер. Дикки же, при полёте, врезался в стену, ударившись головой об неё, потеряв сознание, так что он абсолютно бездействовал, — Я убью вас! — но, кроме того, как сломаться, я заметил, что при прикосновении моей руки к столу, предмет загорелся. Огонь очень быстро распространялся по кухне, Фелиса не успела убежать, как оказалась внутри огненного кольца. Я почувствовал, как мои оставшиеся лепестки сгорают, но мне было плевать. Я собирался убить предателей. — Кагни… Твои лепестки… Они горят… — испуганно произнесла девушка, а я глянул в окно, за которым, кстати, тоже горел огонь. Но в окне я всё же рассмотрел своё отражение. Я увидел монстра со злобный оскалом. Тело, как и руки с корнями, покрылись жёлтыми шипами, а лепестки сгорели. Вместо них были огненные лепестки, что, как ни странно, не меняли свою форму и не сжигали мою голову. Огонь был мне не страшен. — Я ненавижу вас! — кричал я, подбегая и хватая девушку прямо за голову, со всей силы ударяя ту об стену. И ещё раз. И ещё. По всей стене уже шли трещины, а Фелиса больше и не сопротивлялась. Я свободной рукой схватил её за шею, другой также держался за голову, и дёрнул в разные стороны, оторвав голову обидчика от тела. Но на этом я не успокоился. Она загорелась, а мне же осталось разобраться и с другим моим «другом».       Медленно подойдя к нему, я схватил его за лицо так, что два мои пальца оказались у него в глазницах. Я вдавливал глазные яблоки всё глубже, но вот они загорелись. Дикки сгорал изнутри, и я его бросил. Кровь текла с моих рук, капая на пол, а я же, глядя на всё то, что натворил, упал на пол, полностью обесиленный. На этом я и потерял сознание…       Очнулся я только на следующий день посреди остатков от сгоревшего дома. Трупы также сгорели, что было мне на пользу. Никто не узнает о том, что я натворил. Голова ужасно болела, как и всё тело. Но, при этом, я остался невридимым. Даже лепестки на моей голове были целыми, что крайне удивительно. Но после того случая я впал в ужасную депрессию. Я много пил. Очень много. Я потерял смысл жизни. Ведь, честно говоря, кроме двух моих друзей у меня никого и не было. А тут ещё и Дьявол казино построил. Ну, так как больше заняться мне нечем было, я проводил всё своё свободное время там. Мне нечего было терять. Мне даже собственной души не жалко было тогда.       Но сейчас… Сейчас я вам контракт не отдам. Даже не надейтесь, детишки. Я буду жить один в своё удовольствие. Я сильнее всего этого. И, если вы хотите забрать контракт… Давайте, подходите. Ха-ха! Попробуйте отобрать его у меня!