Мы сами выберем друг друга

На протяжении следующих нескольких дней, в доме, а если выразиться точнее, в домах, творилась полная неразбериха: все разругались в пух и прах, разъехались по своим гнёздышкам, сменив родителей, а когда это создание, именуемое братцем Ваней, спалило отчий дом Данилы, было принято решение жить под одной крышей, а мальчиков заселить в одну комнату. Последнее же выводило Даню больше всего, ибо он боялся представить, что ещё может задумать его братишка, чтобы ухудшить существование новому гостю. Зарядный провод от ноутбука приходилось искать практически ежедневно, причём, если вежливо поинтересоваться «ты мой провод не видел?», моментально получаешь резкий ответ, будто мячом в лицо попали: «Твой ноут — твоя зарядка, сам ищи». А находится он везде: в шторах, в старой одежде, в морозильнике. Конечно, Данила в долгу не остаётся, поэтому порно-журналы магическим образом из-под матраса появляются на столе папы Антона, а новые родители узнали, что их любимый отпрыск Иван курит, выпивает и т.п. В общем, войну объявили по всем фронтам. А когда родители устали от всеобщего гвалта, то устроили временное перемирие и решили, будто на совете: надо мальчикам жить вместе. Да не просто в одном доме или на одном этаже, а необходимо избавиться разом от всех будущих проблем: поселить их в одной спальне. «Слава Богу хоть не в одну постель нас загнали» — выдохнул Даня, пока его новый сосед рвал и метал на кухне, разбивая о кафель всю посуду, попадавшую ему под руку. Даже находясь в комнате, мальчик слышал истерические вопли с кухни. « — Чтобы я жил с ним? В моей комнате? Да вы ахирели совсем? А если я захочу девушку привести к себе, куда мы пойдём?» — вопил Ваня. « — Ну, ты сначала найди ту самую девушку, что собираешься привести в наш дом, а там мы поговорим с тобой» — ехидно заметил папа Антон. « — Да хоть Эля, чем не девушка тебе». « — За Ариэль тебе Гамлет уши все надерёт» — засмеялся отец в лицо сыну. Когда на все аргументы были найдены многочисленные контраргументы, посуда, которую Катя успела спрятать, осталась цела, а юноша остыл, он поднялся к себе в комнату и, не снимая одежду, упал плашмя на кровать и зарылся лицом в подушки. « — Мэмэпымэ пэмы мэп» — неразборчиво донеслось до Данилы. « — Будь так любезен, оторви лицо от наволочки и повтори, я ничего не расслышал.» « — Нахуй иди, джентельмен херов, так лучше меня слышно? Или, может, мне рупор достать и проскандировать на весь дом, чтоб уж наверняка? С плакатами и салютом». Недовольная речь Вани ясно давала понять, что юноша не настроен решать сейчас проблемы, а лишь истерит, потому что у него отняли личное пространство. « — Знаешь, если мы и дальше будем с тобой ссориться, то просто не уживёмся вместе. И тогда родители нам снова что-нибудь придумают. Поверь, мне этого тоже не хочется, как, полагаю, и у тебя нет желания меня терпеть. А раз так — может, попробуем им подыграть?» « — Нахуй иди». « — Мы попробуем сыграть идеальных братьев, которые очень любят своих родителей, практически не ссорятся, заботятся друг о друге и живут в мире и согласии» — попытался было продолжить, но услышав в ответ привычное « — Нахуй иди», оставил свои попытки образумить брата и отвернулся к компьютеру. Часы мирно жужжали в комнате, тишину нарушало лишь клацание клавиатуры и обречённые вздохи со стороны кровати. « — Ты будто не лежишь отдыхаешь, а насилуешь кого-то» — буркнул Даня, оглядываясь назад. « — Нахуй иди, сейчас тебя изнасилую, умник нашёлся». « — Удивительно, я посмотрю, ты ещё слова вспомнил» — начал было юноша, но его брат резко вскочил с кровати и за считанные доли секунды подлетел к нему в упор. « — Значит так: это мой дом, моя спальня и мой компьютер, а ты тут никто, дворняжка, которую подобрали с улицы богатенькие хозяева. Но не привыкай, дорогой, это лишь на время. Когда вы отстроите свой дом, а я уж намекну папе, чтобы он приглядел за этим, ты вылетишь отсюда, как пробка из шампанского. Ну, а за меня не переживай, я буду праздновать этот момент, наслаждаясь каждыми глотками. Ты меня понял? — Ваня впервые так близко взглянул в глаза родственника. Чудесно, они на мокром месте, как славно. Значит, он действительно не задержится с ним надолго. — А теперь иди отсюда нахуй. Съеби из моей комнаты и дай мне побыть одному. Выпей, не знаю, газировки, у тебя же не было её наверняка в прошлой жизни, как и этого ноутбука. Насладись жизнью, пока у тебя ещё есть время». Даня понимал, что его пытаются задеть за живое, но, чёрт возьми, слышать такое в свой адрес было действительно больно. И даже, наверное, не за себя обидно, а за родителей, которые не знают, как их новый, или, вернее сказать, кровный сын, относится к ним. Сжав кулаки, мальчик как можно спокойнее постарался выйти из комнаты, но Ваня успел заметить его покрасневшее от злости и обиды лицо и блеснувшую в уголке глаза капельку.

***

«А ты тут никто, дворняжка, которую подобрали с улицы, ты никто, дворняжка, ты дворняжка, дворняжка, которую подобрали с улицы…» раз за разом эхом отдавалось в голове. Неужели его брат действительно не понимал, что должна быть некая грань, черта, которую недопустимо пересекать? Или у него совершенно нет никакого чувства уважения и сострадания к другим? Он же сам виноват, что спалил дом, и это была его идея, чтобы мы жили в поместье Ивановых. Так зачем тогда себя вести как последняя сволочь? « — Данечка, — услышал он голос мамы за спиной и тотчас отхлебнул чай, который ему принесла Катя. — У тебя всё в порядке? Ты выглядишь очень расстроенным. Ты с Ваней поругался?» « — Нет, мам, всё в порядке, просто никак не могу привыкнуть к новой обстановке, новым людям. Да и жизнь стала немного другой, в целом». « — Сынок, ты можешь оставаться с нами, сколько захочешь, ты сам знаешь это» « — Мам, правда, со мной всё хорошо и тебе не надо переживать. Иди ложись, время-то уже час ночи. Да и я пойду, засиделся тут». « — Ты обращайся, если что, сынок. Спокойной ночи» — голос уходящей матери постепенно слился с тишиной второго этажа. «Да, надо бы идти спать, если меня ещё впустят, — думал мальчик, пока поднимался по лестнице в комнату. — Странно, я не слышу никаких басов громкой музыки, беготни по комнате». Открывая дверь, он был готов ко всему, но явно не тихо спящему брату, который, свернувшись в комок, мёрз без одеяла напротив открытого окна. Гордость хотела было заиграть, и он мог бы оставить его лежать так, но чёрт, это же брат, как так можно его бросить. С этими мыслями Данила накрыл парня пледом, который нашёл на своей кровати, и, понимая, что сам будет спать без одеяла, устроился среди подушек и закрыл глаза. Часы продолжали мирно жужжать.