Ведь каждый умеет прощать

      Прошло какое-то время. Дэвид всё не спал. Он дико переживал за Дэниела, ждал, пока тот очнётся. Видимо, не слабо Макс ударил бедолагу. Парень сидел, обняв колени, и не сводил глаз с сектанта. В какой-то степени он понимал, что его действия абсурдны, и он помогает тому, кто желает его прикончить. Но… Откуда это желание? За что тот хочет мстить? Разве только за то, что Дэвид не дал сектанту совершить задуманное? Если да, то это глупо.(Ох, милый Дэвид, месть бывает ужасной и ужасно глупой, особенно из-за мелочей.)Эти размышления прервали эдакие покряхтывания со стороны. Вожатый тотчас опомнился и улыбнулся увиденному. «Наконец-то пришёл в себя"-мысленно обрадовался он. -А-агрх… Как же…болит голова. -проворчал Дэниел, пытаясь привстать.-Я...в лесу? -он огляделся. -Ты ничего не помнишь? — брюнет тут же кинулся к тому, явно беспокоясь ещё сильнее, чем до. -Мы пошли в поход и… -Ты?! Какого чёрта?! Отвали! Почему я снова вижу твою улыбающуюся рожу?! — в миг протараторил Дэниел, отталкивая того прочь. -Эй, это грубо… -Грубо остаться в живых с твоей стороны. Как же я тебя ненавижу! -Между прочем, я тащил тебя из глуши леса, чтобы ты не замёрз или ещё что, и это слова благодарности? — он явно был обижен, а в голосе слышались нотки возмущения. -А я тебя об этом просил? — ему всё же удалось перейти в сидячее положение. Блондин оскалился, потирая затылок. -Тебе жизнь, возможно, спасли, а ты…-фраза тут же оборвалась. Дэвид оказался прижатым к земле. -А кто спасёт твою? — культист нахмурился, обхватив рукой тонкую шею брюнета, явно намереваясь задушить того. -Дэниел, перестань и…слезь. — тихо произнёс вожатый, краснея. Он чувствовал, как дышать становилось труднее.(ути, прелесть)       Возможно. всё так бы и закончилось, здесь и сейчас, если бы не болезнь Дэниела.(Кто не помнит — гляньте первую главу, там прописано.)В голове и так было не пойми что после удара, так ещё и внезапные обмороки. Не жизнь, — а сплошное мучение. Рука медленно ослабила хватку на шее Дэвида, а голова склонилась к плечу вожатого. Пожалуй, в таком состоянии он точно безобиден.(И милый, ха!)       Зеленоглазый облегчённо выдохнул, ему вновь повезло. «Никудышный из тебя убийца, Дэниел. Попробуй что-нибудь другое» — усмехнулся про себя парень. Склонив голову к светлым волосам и крепко обняв культиста, Дэвид печально улыбнулся. -Всё будет хорошо. Всё пройдёт. — мягко нашёптывал он, сдерживая слёзы. — Я знаю, ты не хочешь этого…ты бы не стал убивать.

***

      Прошла почти неделя с того момента. Всё шло своим чередом. Странно., но Дэниел больше не пытался прикончить Дэвида или кого-либо ещё, но старался снизить общение и контактирование с вышеупомянутым до минимума. А в целом, блондин вёл себя так же, как и всегда, добросовестно выполняя работу по лагерю. Дэвида всё это настораживало, уж больно странно. Он не понимал, почему его избегают.       Всё чаще сектант пытался найти тихое место, дабы остаться наедине со своими мыслями. Самобичевание. Он думал о своих поступках, о том, зачем он вернулся в лагерь, о своих целях, которые явно не суждено осуществить, о чувствах к совожатому.

***

      С утра парень не обнаружил Дэвида в домике для вожатых, хотя, это не особо удивительно, тот мог встать пораньше. Внимание привлекло иное — лист бумаги на тумбе. «Дэниел, я знаю, с тобой что-то не так. Почему ты вечно избегаешь меня? Я сделал что-то не то? Как-то тебя обидел? Если так, то прости… Так как я не могу поговорить с тобой, то решил привлечь твоё внимание запиской. Я хочу помочь. Давай поговорим. Как насчёт вечера? Где-то в шесть, у озера, на мостике. Пожалуйста…».       Он прикусил губу, прикрыв глаза. -Вот тебе и с добрым утром. Зараза…

***

      День выдался насыщенным, было не до отдыха никому. Дэвид пришёл к назначенному месту и как раз вовремя. Десять минут…пятнадцать. Полчаса… Час. Дэниел так и не пришёл.       Возвращаясь в лагерь и на ходу вытирая слёзы, зеленоглазый столкнулся на пути с Дэниелом. Обменявшись лишь взглядами, оба молча разошлись. Последнее, что видел Дэниел — заплаканные изумрудные глаза, ласковая, но такая грустная улыбка. Всё это, как кинжал в сердце. Больнее всего на свете. Хочется кричать, но нельзя. «Какой же я идиот… Влюбиться в того, кого пытался убить — высшее проявление тупости».