Глава 3. Причины одного чаепития
11 ноября 2017 г., 23:04
Кто скажет, отчего? Но по неведомой причине Осеннею порой Невольно каждый затомится Какой-то странною печалью. Сайгё-хоси
19 сентября, воскресенье, Хогвартс Колин сидел на берегу озера, в особом месте, и ждал появления кальмара. Особое место — высокий обрыв, внизу — жуткая глубина, вода казалась совсем чёрной. Кракен часто появлялся в этой части озера: возможно, тут он отдыхал. Колин растянулся на животе, глядя на воду и держа аппарат наготове. Позади него затрещали сухие ветки. Парень обернулся на звук, приподнялся и вытянул шею, и увидел у подножия спуска Забини и Шелмердина, которые явно направлялись к нему. Вытаращившись на визитёров, Колин на всякий случай сел, чтобы можно было легко достать палочку. Но слизеринцы чуть отошли в сторону, и стало видно идущую следом Полумну (Колин облегчённо вздохнул), которая вела Эмму Ноббс. Та плакала, прижимая к груди школьную сумку. Колин не мог выносить, когда кто-то плакал — у него самого сразу слёзы наворачивались. Правда, сейчас больше волновала мысль: какого чёрта им всем от него надо? А это был бы исторический снимок, подумалось меж тем: бывший боец АД, утешающая дочь покойного Пожирателя, и два заклятых врага, мирно идущие рядом. Жалко только, что нельзя его сделать. Колин поднялся на ноги и стал спускаться по тропинке к ним навстречу. — Что у вас случилось? — спросил Криви, когда они встретились где-то посередине. — Слушай, Колин, ты хорошо разбираешься в колдографиях? — спросил Забини. — В смысле что-нибудь о них знаешь, или только умеешь снимать и печатать? — Кое-что знаю, — ответил Колин, беспокойно косясь на плачущую Эмму. Полумна ей что-то шептала на ухо. — Чего это она? — спросил Колин вполголоса. — А! — махнул Шел в сердцах рукой, достал платок и трансфигурировал его в плед. — Девочки, садитесь. Эмма, успокойся, а то отведём тебя к мадам Помфри. Потом все кое-как уселись спинами в сторону вершины, а ногами в сторону деревьев у подножия, причём Колин оказался сидящим между Полумной, справа от которой примостилась Эмма, и Шелмердином. Полумна уговаривала Эмму что-то достать из сумки и показать Колину. Наконец та вытащила платок. Полумна передала его Колину. — Осторожно, там обрывки колдографии. Положив платок на колени, Криви аккуратно отогнул его концы. Разорванные колдографии обычно переставали двигаться. Парень принялся складывать кусочки, как пазлы. Все фрагменты были целы, получилось изображение мага в мантии. Решительная такая физиономия. Колин взглянул на Эмму. — Отец? — спросил он. Та только всхлипнула. Мда, ситуация. — Слушай, Эмма, я никогда не занимался восстановлением колдографий. Но я почитаю, что у нас в библиотеке есть на эту тему и попытаюсь что-нибудь сделать, или мы обратимся в конце октября в ателье в Хогсмите. Ты как? Доверишь мне снимок? — Угу, — та наконец-то произнесла первое слово, икнув от слёз. — Кто это сделал? — шепнул Колин Шелу. Морган подождал, пока Эмма отвлечётся на разговор с Полумной, и шепнул в ответ: — Ваш Финикс. Гарри и Драко его в гостиную Гриффиндора поволокли. — Ой, кошмар, — пробормотал Колин, и не понятно, к чему именно это относилось — скорее ко всему разом. Повисла пауза: никто не собирался уходить, но и говорить особо было не о чем. Уже дюжина ангелов пролетела, не иначе. Колин размышлял о том, что можно сделать с колдографией, глядя на лес, глядя с точки зрения фотографа. Что было плохо в колдографиях — они не получались такими красочными, как магловские снимки. Чтобы передать это замечательное сочетание красок, нужна обычная плёнка. Ели были тёмно-зелёного, сочного цвета, а берёзы и осины уже заметно прихватила осень, но трава была пока что свежая, с редкими жёлтыми и красными пятнышками — опавшими листьями. Красота… — А вон по наши души летят, — заметил Забини, указывая куда-то в небо. Все проследили за его пальцем и увидели метлу, на которой сидели двое: какая-то девчонка из Хаффлпаффа и мисс Амано позади неё, которая указывала вниз, на всю честную компанию. — Сейчас будет нам, — подытожил Блез. — За что? — удивилась Полумна. — Вы ничего плохого не сделали. Вы такие странные, мальчики. Как можно бояться мисс Амано? Она такая лапочка. «Лапочка» едва ли не спрыгнула с метлы прежде, чем та приземлилась. — Спасибо, Джейн, — поблагодарила Шицзуки студентку, и та, пробормотав «не за что», взмыла вверх. Оглядев компанию на пледе, мисс Амано вздохнула. — Все целы? Хорошо. Эмма вскочила и бросилась к ней, повиснув у лисы на шее. — Ну, что такое… — обняв девочку и поглаживая её по спине, Шицу окинула взглядом остальных. На Колина она посмотрела особенно тепло, видя в нём будущее светило колдографии, а потом и журналистики. И ещё некоторые вероятности прочитывались. Мисс Амано знала, что порой хорошая полоса заканчивается бедами, а вот неприятности потом перерастают во что-то позитивное. — Идёмте ко мне, выпьем чаю, — предложила она. На лицах в ответ появились улыбки, окрашенные у кого удивлением, у кого радостью. Только Забини озабоченно нахмурился. — Простите, профессор Амано, я не могу… — Я знаю: у вас отработка скоро, — прощебетала Шицзуки. Забини как-то странно просиял, что совершенно не вязалось с ситуацией. — Вот не жалко вам меня, да? — спросил он с упрёком. — Сами виноваты, — последовал ответ. Полумна уставилась на Блеза и толкнула его локтем. — Ты чего? — шепнула она. — А? Тем временем Колин встал и направился в сторону Шицзуки, за ним и Шелмердин. — Ты о чём? — прошептал Блез. — Она ведь преподаватель, — ответила Полумна. Вот глупый, как будто сам не понимает. — В смысле? Ох, да ну тебя! — Забини вскочил. — Чего выдумываешь? И он почти бегом поспешил с холма на тропинку.* * *
Они ввалились в гостиную впятером. Трудно было понять в общей неразберихе, кто кого пытается утихомирить, а кто на кого нападает. Однако, очутившись на родной почве, Финикс осмелел, и поскольку никто магии не применял, то он смог вырваться и оттолкнул Драко от себя. — Что? — заорал Клиффорд. — Герою лавры жить спокойно мешают? Бывшие в гостиной гриффиндорцы с удивлением воззрились на эту сцену. Правда, народу было немного — все больше гуляли, а тут страдали те несчастные, кому нужно было срочно доделывать задание на понедельник. Джинни увидела, как малыши стали потихоньку уходить в спальни. Старшие же с интересом наблюдали за разворачивающимся скандалом. Рон отлип от своей очередной подружки и подошёл к друзьям. Гермиона быстро шепнула ему на ухо пару фраз, объясняя, что тут происходит. — Пожалел, что ли? — продолжал орать Финикс. — Ну, иди ей сопельки ещё утри, сучке слизеринской. Слово, которым Клифф наградил Эмму, почти потонуло в дружном аханье девушек. — Герой, бля! Папашу отмазываешь? Лицо Драко потемнело, и он выхватил палочку. И тут Гарри, который странно помалкивал всё это время, вдруг двинулся вперёд, на ходу мягко отводя руку Драко и, не отрываясь, глядя Финиксу прямо в глаза. — Нет, — сказал он тихо, — это ты у нас герой, Клифф. Тот вдруг застыл, и лицо у него вытянулось. — Ты у нас герой. С девчонкой справился, с такой же сиротой, как и ты. Гарри подходил всё ближе, а Финикс пятился, пока не прижался спиной к стене. И никто не мог понять, чего это он? — Ну что, герой? — Гарри ласково взял Клиффорда за грудки. — Выпустил свой праведный гнев? Что молчишь? Никто из друзей Поттера никогда не слышал у него таких вкрадчивых и при этом холодных интонаций в голосе. Они были похожи на жалящие снежные иглы, которые бываю зимой, при влажном буране, немилосердно колют лицо и приходится от них отворачиваться, а надо идти вперёд, но сил нет. Финикс проглотил ком в горле и закрыл глаза. — Гарри, оставь его, — Драко подошёл сзади и положил ладонь другу на плечо. — Не пачкайся. Тот послушался: выпустил мантию Финикса из пальцев, и даже демонстративно развёл руки в стороны, давая тому возможность уйти. Ни на кого не глядя, Клиффорд быстрым шагом вышел из гостиной. А Гарри вдруг пошатнулся, и Драко еле успел подхватить его и усадить на диван. Друзья сгрудились вокруг. Джинни протиснулась ближе, наклонившись и приподнимая ладонями откинувшуюся на спинку дивана голову Гарри. — Что с тобой? Тот был в сознании, но явно «уплывал». Гермиона, во время перепалки заметившая, как пара студентов выскочили из гостиной, не сомневалась, что скоро следует ждать появления декана. — Гарри, может к мадам Помфри? Вокруг них постепенно собирался народ. — Душно, — пробормотал Гарри. — Да разойдитесь вы! — гаркнул Рон. — Ему дышать и так нечем! Кто-то бросился распахивать настежь окна. Драко протянул Джинни стакан с водой, та пересела на диван рядом с Гарри, приобняла его и поднесла стакан к его губам. — Выпей, полегче станет. Он послушно выпил, поперхнувшись в процессе и закашлявшись. — Что здесь такое? — раздался голос МакГонагалл. — Мистер Поттер? Друзья расступились, давая возможность декану подойти. — Вам нужно в Больничное крыло, — сказала Минерва непререкаемым тоном. — Не надо, мне уже лучше, скоро всё пройдёт, — взмолился Гарри. — Директор всё равно узнает, — возразила профессор мягко, безошибочно определив причину его несогласия, — никто же вас не собирается укладывать в лазарет, но мадам Помфри должна вас осмотреть. Минерва достала палочку, подошла к камину и постучала по его полке, снимая заградительные чары. Взяв горсть летучего пороха, кинула его (в данном случае, наличие реального пламени было необязательным) в пустую каминную пасть, назвав пункт перемещения. — И вы тоже с нами, — сказала она остальным. Драко на пару с Джинни подхватил Гарри под руки, помогая ему встать. — Сестрёнка, ну-ка… Рон подошёл, и ему уступили место. Парни довели Гарри до камина, и все трое пропали в зелёном пламени. За ними последовали и девушки. В спокойной прохладе Больничного крыла Гарри стало чуть легче. Мадам Помфри встретила их неизменными своими тирадами, и он улыбнулся, вспоминая, как школьный целитель возмущалась четыре года тому назад, когда лечила его ожог после задания с драконом. Когда мадам Помфри увела Гарри к себе в кабинет, Минерва поманила своих студентов в дальний конец огромной палаты, где стояли пустые и даже не застеленные ещё койки.. Заклинанием она передвинула ширму, чтобы отгородить две кровати от остального помещения, жестом пригласила всех рассесться. — Так что же произошло? Рассказывайте. Кстати, куда делся Финикс? Тут все дружно пожали плечами. — Он просто вышел из гостиной. На своих двоих, — промолвил Рон. — А почему вы хотели подраться с ним, Драко? — Минерва посмотрела на молодого человека. Тот спокойно и обстоятельно рассказал обо всём. Гермиона смотрела на обоих и умилялась. Такие стали взрослые, даже взрослее своих сверстников. Мужчины. Кажется, у Джинни были такие же мысли: она пару раз взглянула на брата с явным одобрением. — Так, — протянула Минерва, выслушав про «подвиги» Финикса, — минус двадцать с нас… Она чувствовала, что ей бы сейчас не помешало немного успокоительного. — И всё же, что-то ведь случилось с Гарри. Он точно не применял никакой магии? — Нет, — ответил за всех Драко. — Он просто встал, подошёл к Финиксу. — Он ему даже мантию не слишком помял, — съязвил Рон. — Гарри с ним говорил и смотрел на него, — добавила тут Гермиона. Вот это уже было что-то. В магическом мире взгляд глаза в глаза, приправленный негативными эмоциями, порой мог стоить очень дорого. Что далеко ходить? Тут сидела мисс Уизли, известная всей школе своим знаменитым летучемышиным сглазом. — Мистер Джонс, — позвала негромко Минерва. С хлопком пред ясные очи начальства явился школьный завхоз. — Добби, будьте добры, найдите мне в школе студента Гриффиндора мистера Финикса. Просто скажите, где он находится. И ещё… Мне нужно знать, где сейчас мисс Эмма Ноббс. — Сию минуту, профессор, — важно пропищал эльф и пропал. — Какой он стал забавный, — усмехнулась Джинни. — Кстати, вы замечали, что он носит котелок, совсем как у бывшего министра Фаджа? — Не «как у Фаджа», — Минерва не выдержала и рассмеялась. — Это и есть тот самый котелок. Когда мистера Джонса утверждали в должности, то Фадж привозил сюда бумаги. Добби так его сверлил взглядом, что Корнелиус не выдержал и поинтересовался, что с его внешностью не так. Добби так нахваливал его котелок, что Фадж взял и подарил шляпу эльфу. Тот только что прорези для ушей в нём сделал. Вспомянутый на все лады эльф меж тем опять явился, серьёзный и важный. — Мистер Финикс сейчас находится у директора, профессор, — доложил он. — Мисс Ноббс, а так же мистер Шелмердин, мисс Лавгуд и мистер Криви-старший сидят у профессора Амано и пьют чай. — Вот и хорошо. Значит, все под присмотром. Сейчас дождусь мадам Помфри, что она скажет, а потом пойду к директору. Добби поклонился и пропал. За ширму заглянул Гарри. — Ну, вот и я, — произнёс он нарочито бодрым голосом, — а вы боялись. И он поспешил пройти вперёд и сесть рядом с Джинни. Та, не стесняясь декана, обняла Гарри. — Ты как? — Спать хочется, — пожаловался он. Минерва увидела со своего места, как в дверях кабинета показалась мадам Помфри и поманила её. Она встала: — Думаю, мисс Уизли, вы знаете, что делать, — трудно было определить её интонации, словно в её словах было некоторое неодобрение. Видимо, Джинни так и поняла. Когда Минерва направилась в сторону кабинета целителя, она скорчила ей в спину рожицу, сморщив нос и выпятив губы. Минерва меж тем подошла к мадам Помфри. — Ну что? Что вы скажете о Гарри? — быстро спросила она, не пытаясь скрыть волнение. — Когда маг слишком сдерживает свою силу, то она может ударить по нему самому, — ответила целительница. — Вы же помните тот случай на третьем курсе, когда Гарри раздул свою тётку? Теперь он, конечно, владеет собой намного лучше, но, видимо, Финикс в нём вызвал такую бурю гнева, что, когда Гарри попытался удержать себя в рамках, ему стало плохо. Но Финикса бы я, на вашем месте, поискала, чтобы отправить ко мне. Не исключено, что тот тоже плохо себя чувствует. — Финикс у директора. — Что же, — заметила целительница, — если Клиффорду стало плохо, то Северус знает, что делать. Она оглянулась на компанию, по-прежнему сидящую на койках в уголке. — Замечательные они, — сказала мадам Помфри. — Обе пары, не правда ли? — Хм… — Минерва не любила обсуждать такие вещи. — Пожалуй… — Но если выбирать, какая из двух пар наиболее идеальна, то я бы отдала предпочтение мисс Грейнджер и мистеру Малфою. — Вы серьёзно так думаете? Мистер Малфой, конечно, влюблён, но не забудьте, что есть ещё Люциус. Считаете, что мальчик сможет пойти против отца настолько радикально и жениться на Гермионе? Что-то мне с трудом в это верится. И то, что Драко вынужден учиться вместе с Гарри и остальными, ещё не делает его гриффиндорцем. У него просто нет иного выхода. — Думается, что в Министерстве этим летом Драко показал истинно гриффиндорские качества, — заметила мадам Помфри с упрёком. — Во всяком случае, истинно человеческие, за которые его можно только уважать. — Помилуйте, Поппи, я вовсе не умаляю заслуг Драко в деле победы над Лордом. А что до его отношений с мисс Грейнджер, то поживём — увидим. Почувствовав, что разговор грозит вылиться в спор на пустом, по мнению Минервы, месте, она поспешила его закончить. — Мне пора, Поппи. И гоните молодёжь восвояси. Они и в Выручай-комнате смогут посидеть. С этими словами она гордо прошествовала по проходу между рядами коек, опять чувствуя затылком взгляд мисс Уизли. Она не совсем понимала, чего те четверо от неё ждут. Чтобы нянчиться с ними, у них была мисс Амано. Опять она. Конечно, по мнению четвёрки, сама Минерва слишком сухая, слишком чёрствая. Наверняка они так думают. Минерва велела себе остановиться, и немедленно, и перестать себя накручивать. Мерлин, неужели опять ревность? Хуже — зависть. Зависть к чужой молодости, сожаление об утраченном. Те четверо многое пережили, много больше, чем полагается людям их возраста, но у них вся жизнь впереди, вся жизнь… Нельзя ей идти к Северусу в таком состоянии. Финиксу ничего не угрожало, и нужно быстро успокоиться. И Минерва пошла к себе, выпила успокоительного, посидела у окна, кусая уголок платка. Распустила узел на затылке, расчесала волосы, ещё раз подумав о том, что пора подкрашивать виски. На неё смотрела из зеркала женщина с распущенными волосами, тронутыми сединой. Лицо казалось слишком похудевшим, глаза слишком большими. Брови были приподняты, что придавало лицу обиженное выражение. Решительно восстановив деканский узел, Минерва провела ладонями по лицу, разглаживая застывшее на нём выражение. Зачем-то чуть пощипала щёки и покусала губы, нанесла под глаза мазь для выравнивания тона кожи и уменьшения отёчности. И уже после этого отправилась к директору.* * *
Финикс уже несколько минут обнимался с директорской горгульей. Он уцепился за крылья изваяния, потому что ноги его еле держали. Как он вообще сюда приплёлся, и зачем главное? Когда он вышел из гостиной факультета, он пошёл куда глаза глядят — лишь бы подальше от своих да и от собственного стыда тоже. Но далеко он не ушёл: его накрыло внезапно, накрыло мучительной дурнотой, противной тянущей болью слева, где-то между рёбрами. Почему он пошёл к директору, он понять не мог. К директору. К Снейпу. К слизеринцу. Голова кружилась, горгулья словно ухмылялась, а Финикс бормотал неизвестно кому: — Пустите, пожалуйста. Пустите, мне очень нужно. Разумеется, пароля он не знал, и надо было уже ползти в Больничное крыло, пока ноги ещё слушались. Горгулья вдруг поехала вбок, Клиффорд не удержался и упал на плиты пола. — Мистер Финикс, что с вами? Над ним склонилась фигура в чёрной мантии, сильные руки приподняли, помогли встать на ноги. Финикс ухватился за плечи директора, как за мгновение до того держался за статую. Право, особой разницы между Снейпом и горгульей он сейчас не видел. — Вам плохо… Идёмте… С помощью директора Финикс вошёл в кабинет, и там его уложили на диван. Снейп достал палочку и стал поводить ею над его телом, явно шепча про себя какие-то заклинания. — Порча, и сильная, — подытожил он. Директор отошёл и оказался вне поля зрения, и Клиффорд понял, что сейчас, скорее всего, будет вызвана мадам Помфри. Но вместо этого директор вернулся со стаканом воды, куда из флакона тёмного стекла накапал немного прозрачного зелья. Он приподнял Финикса за плечи и поднёс стакан к его губам, заставить выпить редкостную гадость, от которой, впрочем, скоро стало лучше. Неожиданная забота со стороны Снейпа заставила Финикса смутиться и покраснеть. Он был, понятно, благодарен, но ожидал теперь расспросов. А это было намного тяжелее того, что он чувствовал несколько минут тому назад. — И кто вас так? — спросил директор. — Поттер, — пробормотал Клиффорд. На лице Снейпа не отразилось ничего. — Поттер? — переспросил он. — И за что же? — За Эмму Ноббс, — ответил Финикс после паузы. — Он не специально, просто злость не сдержал. И опять повисла пауза. — Мистер Финикс, я понимаю, что говорить о таких вещах тяжело, — произнёс директор, — но вам уже лучше и не думаю, что вы хотите дождаться появления здесь профессора МакГонагалл. Или наберитесь мужества, или давайте прибегнем к магии. Отдайте мне воспоминание, и я его посмотрю в думоотводе. Подумав, Клиффорд решил, что этот выбор из разряда: как хочешь умереть — медленно и мучительно, или быстро и без мучений? Уж лучше без мучений. — Хорошо, я согласен. Выполнив все необходимые манипуляции и поместив воспоминание в чашу старого думоотвода, Снейп не стал погружаться в воспоминание глубоко, а смотрел картинки на поверхности. Он видел Финикса, выходящего из заброшенного класса — на парне лица не было, и он комкал какой-то лист бумаги в кулаке. Потом директор лицезрел в чаше коридор, по которому шёл гриффиндорец, пока на пути у того не появилась Эмма Ноббс. Эмма, конечно, допустила ошибку. Ей нужно было просто пройти мимо, но девочка почему-то от Финикса шарахнулась. Тот, видимо, воспринял это иначе: что слизеринка от него демонстративно отодвинулась. «Что тебе не нравится?!» «Ничего, то есть… что ты хочешь?» «Это что у тебя?» Клиффорд явно просто искал повод для конфликта. Он выхватил из рук Эммы книгу, которую та прижимала к груди. «Отдай!» Девочка выхватила палочку, но та была сразу выбита у неё из рук. «А ну, стой!» Из книги выпала колдография и упала на пол. «Акцио!» Эмма взвизгнула и кинулась отнимать — без всякой магии. Её тут же отшвырнули прочь. «Кто это тут? Папаша твой, да? На вот тебе!» И обрывки колдографии полетели на пол. Снейп с шумом выдохнул. Лежащий на диване Финикс втянул голову в плечи. Далее события развивались по нарастающей. Эмма громко зарыдала, из-за угла выскочила Полумна Лавгуд и наградила Финикса Петрификусом. Пока гриффиндорец бревном валялся на полу, а Полумна тщилась успокоить плачущую и пытающуюся собрать обрывки Эмму, подтянулись и другие действующие лица: Забини и Шелмердин. Оценив обстановку и расспросив Полумну, они вернули Эмме палочку, заклинанием собрали обрывки колдографии в платок. Далее шло совещание: куда с этим идти. Финикс по-прежнему лежал себе и багровел от бешенства. Снежный ком скандала продолжал увеличиваться в размерах: в коридор вбежали (а значит, что им кто-то сообщил — не иначе как Пивз стал кричать по своему обыкновению, почуяв потасовку) Гарри, Драко и Джинни с Гермионой. В конце концов, Забини, Шелмердин и Полумна с Эммой пошли искать Колина Криви, а неразлучная четвёрка, вернув Финиксу подвижность, потащила его в гостиную Гриффиндора. Наконец-то изображение вернулось в нормальный ракурс. Снейп стал смотреть внимательнее. Он видел происходящее глазами Финикса, поэтому временами, кроме мелькания мантий с красным подбоем и каких-то разрозненных картинок, ничего особо нельзя было разобрать. — Что? — орал Клиффорд. — Герою лавры жить спокойно мешают? Пожалел, что ли? Ну, иди ей сопельки ещё утри, сучке слизеринской. Герой, бля! Папашу отмазываешь? Диван позади Снейпа жалобно скрипнул. — Нет, это ты у нас герой, Клифф. Ты у нас герой. С девчонкой справился, с такой же сиротой, как и ты. Ну, что, герой? Выпустил свой праведный гнев? Что молчишь? Лицо Гарри всё отдалялось — это Финикс пятился, но Гарри подходил всё ближе, и его лицо становилось всё больше на серебристой поверхности думоотвода. Снейп увидел выражение глаз Гарри и схватился за сердце. Тот смотрел на Финикса без гнева. С презрением, конечно, но в его лице не читалась ненависть. Зато было какое-то странное выражение весёлого сумасшествия, это был чей-то чужой взгляд, но не Гарри. Конечно, воспоминание не может передать живую энергетику, но Снейпу стало нехорошо. К Гарри подошёл Драко и положил руку ему на плечо. Он переводил взгляд с Финикса (то есть периодически смотрел в глаза Снейпу) на друга, и на его лице всё больше читалась тревога. — Гарри, оставь его. Не пачкайся. Гарри демонстративно развёл руки в стороны, и Финикс ринулся мимо него, а поверхность думоотвода пошла зыбью, и картина пропала. — Скажите, мистер Финикс, — спросил Снейп, отходя от чаши и возвращаясь к студенту, который, лёжа на диване, казалось, хочет вжаться в его обивку и стать невидимым, — что за бумагу вы комкали? Письмо? Он сказал это наудачу, но выражение лица Финикса его выдало. — Да, от матери, — ответил он. Снейп вздохнул. То, что он услышал, его не порадовало. Финикс был полукровкой: мать— ведьма, отец — магл. Хорошая и дружная семья. Мать целиком посвятила себя сыну и мужу — тот прекрасно зарабатывал, миссис Финикс вполне освоилась в магловском мире и колдовала только лишь у себя дома, пользуясь исключительно бытовой магией, ну и незначительным целительством — тоже на домашнем уровне. После возвращения Лорда, семья Финиксов попала в число тех, кто пострадал от налёта Пожирателей. Газеты писали о взрыве бытового газа, но дом был подожжён, после того как убили его хозяина. Разумеется, маглы не видели Метку, висящую над горящим зданием. Соседские дома тоже пострадали. Миссис Финикс успела аппарировать с сыном и вернуться к развалинам, когда там уже заканчивали работу пожарные и прибыла полиция. У покойного были большие накопления, кроме того, семья получила страховку. Однако за три прошедших года средства эти иссякли: миссис Финикс не имела магловского образования и перебивалась случайной работой, наподобие продавщицы или официантки, часто бросала, искала новую, но почему-то не желала возвращаться в магический мир, где у неё оставались родственники. Судя по тому, как вела себя эта женщина, она давно уже нуждалась в помощи доктора вполне определенной врачебной специальности. — И что она пишет? — спросил Северус. — Она хочет, чтобы я бросил школу, — пробормотал Клиффорд. — Она опять обращалась в Министерство за пенсией, но отец-то был маглом… Закон, по которому помощь оказывалась и в случае, когда умерший кормилец семьи был маглом, находился в Министерстве только в стадии разработки. — Понимаете, она уже, кажется, не осознаёт, что делает, — промолвил Финикс с горечью, — и она ещё… она стала пить. В прошлом году, когда я вернулся летом, я её с трудом узнал. — А кто вас собирал в школу? — Тётка. Она пытается как-то повлиять на мать, а та злится… — Ясно, — кивнул Снейп, — вы увидели Эмму и почувствовали себя обиженным. Надеюсь, вы понимаете сейчас, что были неправы? Клиффорд умоляюще посмотрел на директора. — Понимаю. Я ведь не идиот… Эмма не виновата, что в Министерстве сидят бюрократы, или что у меня мать стала алкоголичкой, — и тут в голове послышалось раздражение, — и что друзья её отца убили моего… — Клиффорд, — промолвил Снейп мягко, — неужели вы думаете, что Пожирателей могло связывать хоть какое-то подобие дружбы? Отец Эммы никогда не входил в Ближний Круг, как и её мать. Они были мелкими сошками и выполняли приказания старших. Для Лорда они были всего лишь пушечным мясом, как и многие другие. — Какого чёрта они тогда туда полезли? — спросил Финикс. — Это долгий разговор, но сейчас мы говорим не об этом. Вы, надеюсь, не собираетесь совершить глупость и бросить Хогвартс? — Я боюсь, что мама сделает какую-то глупость, — выдавил из себя Клиффорд после долгого молчания. Снейп задумчиво провёл пятернёй по бороде. — Вовсе не обязательно это случится. Напишите о своих страхах тётке, она ведь сестра вашей матери, пусть и двоюродная. Вы же понимаете, что помощь человеку иногда нужно оказать и против его воли, если он своими действиями угрожает своей собственной жизни. У вас прекрасные успехи в учёбе, а брось вы школу, вы ничего не сможете сделать и никак не поможете своей матери. Да и, кроме того, Клиффорд, поверьте, что никто вашей жертвы не оценит. И вы это понимаете в глубине души, я думаю. Если вы позволите, я попытаюсь вам помочь. Финикс приподнялся и сел. — Сэр, спасибо вам за участие, но можно я подумаю? Или сначала попробую через тётку? Всё-таки это семейное дело. Губы Снейпа чуть тронула улыбка. — Договорились, мистер Финикс. Но вы хотя бы успокойте меня по поводу школы. По лицу молодого человека прошла непонятная судорога. — Я не уйду из Хогвартса… нет… Сэр, а где сейчас Эмма? — Одну минуту. Добби сегодня пришлось побегать изрядно. Вот только что его вызывали в больничное крыло, и задавали практически те же вопросы. И практически так же, слово в слово, он доложил и директору, кто и где находится. И заодно добавил: — Мистер Гарри, господин директор, сейчас находится в Больничном крыле. Там же мисс Гермиона, мисс Джинни, мистер Рон и мистер Малфой. Снейп не мог не отметить одну фамилию в череде имён. Видимо, старые обиды забывались у Добби очень и очень нелегко. — И профессор МакГонагалл с ними, сэр, — добавил Добби, после чего его отпустили с благодарностью. — Ну вот, Клиффорд, вы слышали: мисс Ноббс сейчас у своего декана. А что вы хотели? — Я хотел попросить прощения, сэр, — решительно ответил Финикс. — Что ж, удачи вам, — кивнул Снейп. Он поднялся из кресла. — Давайте-ка: я вас отправлю на первый этаж через камин. Но после покажитесь мадам Помфри. Клиффорд, борясь с лёгким головокружением, подошёл к директору. Тот похлопал гриффиндорца по плечу, указывая на камин. Бросил в него горсть летучего пороха, и Финикс шагнул в зелёное пламя, успев сказать: — Благодарю вас, сэр. За всё.* * *
Полумна крутила головой туда-сюда, рассматривая странную комнату, куда их ввела Шицзуки-сан. Кажется, это была половина помещения, отгороженная раздвигающимися ширмами. Пол был устлан циновками, на которых лежали плоские подушечки. В нише висел свиток с иероглифами, стояли цветы. — Тут нельзя, к сожалению, устроить выемку для углей. Придётся греть воду эльфам, — заметила хозяйка. Прежде чем вся компания вошла в импровизированную комнату для чаепитий, каждый разулся перед входом. Мисс Амано показала, как правильно сидеть на циновках. Вода была уже готова — об этом позаботились эльфы и даже довели её до нужной температуры. — У нас будет чайная церемония по-домашнему, — улыбнулась Шицу-сан, располагаясь напротив своих гостей и низко им кланяясь. Парни и девушки, пусть и не так изящно, но постарались поклониться в ответ. Вначале их угостили сладостями — на вид затейливыми и какими-то ненастоящими, словно игрушечными. Вкус тоже показался странными — лишь немного сладким, но потом ощущался во рту долго. Шицзуки-сан налила в пиалу черпаком кипяток, ополоснула её, вытерла салфеткой. Так же она ополоснула венчик. Потом Шицу открыла стоящую перед ней шкатулку, взяла щепотку порошка, высыпала в чашу, долила горячей воды и стала взбивать порошок венчиком. Она молчала — молчали и её студенты, только наблюдали, как в пиале образуется пена. Движения Шицзуки были изящны и точны, размерены и плавны. Они завораживали и дурманили почище курений профессора Трелони. Чай растворялся, венчик постукивал о края пиалы. Когда пена поднялась до краёв, Шицзуки отложила венчик и передала с поклоном пиалу Шелмердину — как самому старшему, подсказав, как правильно её взять. Тот неловко поклонился в ответ, в некоторой нерешительности попробовал терпкую горьковатую массу. Но во рту ещё сохранялся привкус от сладостей, и вместе всё это уравновешивалось. Шел обтёр край пиалы салфеткой и передал её Колину. И так чаша сделала круг, а потом вернулась к хозяйке. — Какой странный вкус, — наконец нарушил молчание Колин. — Но бодрит очень. — Зелёный чай иногда лучшее лекарство, — ответила Шицу. — Это кои-тя — крепкий зелёный чай. — А говорить-то можно? — вдруг поинтересовалась Полумна. — Да, конечно, — кивнула лиса. — Но во время чайной церемонии не говорят о будничных делах, а только о красоте: о поэзии, о свитке, о букете, например. А главное — о чаше. — Она старая? — спросила Эмма. — Эта старая. Видите вот этот потёк, возникший при обжиге? Это называется «ётта сими», или пьяный румянец. А вот тут форма не идеальна, потому что гончарный круг вращался неравномерно. И всё это является индивидуальными качествами именно этой чаши. Она уникальна. Всякая настоящая чаша для чайной церемонии уникальна. — К чаше относятся, как к живому существу? — удивился Колин. — Да, конечно, — кивнула Шицзуки. — У каждой знаменитой чаши есть своя биография, которую записывают на стенке ларца, где она хранится… Да? Кто там? По косяку нерешительно постучали. Затем в комнату заглянул Финикс. Эмма сжалась и опустила голову. — Вы что-то хотели, мистер Финикс? — Можно мне войти, мисс Амано? Шицзуки жестом пригласила в комнату. Финикс разулся, прежде чем войти. Перед циновками он поклонился сначала хозяйке комнат, потом остальным. После чего он ступил на циновки. Постояв немного, он сообразил, что на него неудобно смотреть снизу вверх и опустился на колени чуть поодаль от остальных. — Эмма, — промолвил он твёрдым голосом, посмотрев на девочку, — я был скотиной. Прости меня, если можешь. Понимаю, что это очень трудно для тебя, но очень прошу меня простить. Я сожалею… — Moushiwake arimasen, — прошептала Шицзуки чуть слышно. Все ошарашено молчали. Эмма вопросительно посмотрела на своего декана, и Шицзуки чуть опустила веки, подтверждая, что извинения Финикса искренни. Тогда Эмма подняла взгляд на своего обидчика и подвинула рядом с собой дзабутон. — Садись. Клиффорд ничего не сказал, а только перебрался поближе, усевшись, где ему было сказано, и подложив дзабутон под колени. — А сейчас я вам заварю на прощание лёгкий чай, — улыбнулась Шицзуки, окинув взглядом студентов. — Попробуйте и его и сравните вкусы. В следующий раз я буду знать, какой сорт лучше взять, чтобы провести церемонию, как полагается. Если вы хотите, конечно. — Хотим, — подтвердили четверо по очереди. Один только Финикс молчал. И опять повторился весь процесс с самого начала, с той лишь разницей, что теперь каждому полагалась своя чашка. И каждый с поклоном принимал её и не спеша пил странную зелёную массу, которая была чаем. Финикс тоже принял с поклоном пиалу из рук Шицзуки, сделал пару глотков, и тут плечи его затряслись, и он разрыдался, пытаясь сдержать себя, но у него получалось плохо, и он только давился слезами. Лицо Эммы сморщилось, брови приподнялись домиком, она протянула руку и стала гладить Финикса по плечу. А потом они вдруг обнялись, одновременно потянувшись друг к другу, и заплакали хором. Шицзуки всплеснула руками, замахала ими, как птица крыльями, и, повинуясь её жесту, Шел с Колином и Полумна поднялись и поспешили вслед за Шицзуки в соседнее помещение, за ширмы. Там оказался маленький кабинет. — Ох, — выдохнула Шицу. Полумна, которая сразу уселась на стул у подоконника, подпёрла щёку рукой и задумчиво протянула. — А как хорошо-то! Парни вытаращились на неё. У обоих глаза тоже были на мокром месте. — Что? Ведь хорошо же! — Катарсис, блин, — пробормотал Шел, утирая глаза. Тут все разом не выдержали и, заражая друг друга, стали беззвучно смеяться, сбрасывая накопившееся напряжение.* * *
Когда Снейп наконец освободился, Гарри уже был в Выручай-комнате вместе с Джинни. Ещё оставалось время до ужина, и уставший директор направил стопы свои к мисс Амано. Студенты от неё уже ушли, лиса коротала время за чаем — надо же было, наконец, и самой выпить — и сливочными помадками. Чай был заварен эльфами, помадки тоже были «местные». Дело было не в лисьей хитрости, а в том, что Шицу ждала Северуса, а тот зелёный чай терпеть не мог. — Наконец-то вы пришли, — мисс Амано вспорхнула со стула быстрым шагом подошла к Снейпу и обняла его. — Наконец-то, — согласился тот, прижимая женщину к себе. — Вы устали, — во взгляде Шицу читалось беспокойство, она оглаживала ладонями плечи мужчины и его грудь, собирая одной ей видимые следы чужих эмоций. — Устал, дорогая, — кивнул Снейп. — Налейте мне, пожалуйста, чаю. И вот директор напился чая и даже соблазнился парой помадок, но больше ни-ни до ужина (лиса хотела спросить, а где они будут ужинать: со всеми или вдвоём, но не решилась). Шицу чинно сидела на стуле рядом и, наконец, поинтересовалась: — Что вас так расстроило? Поведение Финикса? — И это тоже, — Снейп взял Шицу за руку и притянул её к себе с явным намерением усадить к себе на колени. — Я за Гарри волнуюсь. — А что с ним? — мисс Амано поцеловала Северуса в висок, но на колени не села, а добавила шёпотом: — Вы не хотите прилечь? — Только не надо меня усыплять. Я поговорить хочу. — Хорошо…* * *
В Хогвартсе много привидений. Но что если бы там был один дух — дух замка или дух школы, какой-то один незримый гений, который бы видел всё, знал всё? Что он смог бы заметить, пролетая нынешним вечером по коридорам, ныряя в ужасную пропасть лестничного колодца, заглядывая в комнаты и кабинеты? За стенами замка хмурилось небо, подул неприятный пробирающий ветерок с озера. Все студенты разошлись по гостиным раньше, чем это обычно бывало при хорошей погоде в воскресный день. Эльфы впервые затопили камины, на окна опустились тяжёлые плотные шторы. В одном из кабинетов пожилая женщина ходила из угла в угол, садилась в кресло, опять вставала, расхаживала по комнате, оглядываясь на стол, заваленный свитками. В новых апартаментах рядом с кабинетом по ЗОТИ мужчина с еле заметными шрамами на лице сидел на диване в обнимку с женщиной, чьи волосы были совершенно такого же каштанового оттенка, как и у него. И эти двое о чём-то говорили и смеялись. Седой старик с пышными усами помешивал какое-то варево в котле и напевал себе под нос. В комнатах на первом этаже, на кровати лежали рядышком двое. Слышались голоса: — Не надо так волноваться: мальчик столько времени был хранилищем частицы души Тёмного Лорда. Это не могло остаться без последствий. Но это пройдёт. Пока что я не вижу причин для тревоги. — Дай бог… Мужчина с седыми висками положил голову на грудь молодой женщины, и та гладила его по волосам. — Но что вас ещё беспокоит, сенсей? — Минерва… — Мне жаль… Я ей сочувствую — искренне. Но вас я никому не отдам. Мужчина издал тихий удовлетворённый вздох, и в полумраке комнаты глаза женщины загорелись жёлтым.
