Снять маску

      Оптимус Прайм стоял у панорамного окна своего кабинета и смотрел на сверкающий, вновь отстроенный город. Война закончилась, воцарились мир и благоденствие.       Прозвучал сигнал разрешения на вход и Прайм жестом открыл двери       — Рэд Алерт? Входи, друг. «Мог бы и не стучать, к чему эти протоколы? Мы столько прошли вместе, что наверное… вот бы… эх… Да о чем я только думаю…»       — Рад тебя видеть, Паникер. Как твои дела? Истребитель говорил, ты много работаешь…       — Приветствую тебя, Оптимус. Да, было много работы — война оставила тяжелые следы, но пришло время залечить раны. И не только ботам. Кибертрон-Праймус стал просто великолепен. Кстати, о ранениях и последствиях — я настоятельно рекомендую и тебе зайти в медблок. — медик пристально посмотрел на лидера, жестом намекая на глухое массивное забрало.       — Рэд Алерт, я в полном порядке. Поверь, я уже полностью свыкся с этой маской, да и окружающие привыкли видеть меня таким.       Оптимус грустно отвел взгляд… Это произошло еще в самом начале войны. Его захватили в плен и Мегатрон лично пытал его, окуная фейсплетом в расплав. После того, чтобы не шокировать окружающих обезображенной внешностью и не провоцировать дальнейшее разрушение техноплоти, он надел забрало и больше не снимал его никогда. Жестокая боль оголенных нейроканалов частенько давала о себе знать, особенно при поспешных заправках, которые он проводил в полном одиночестве. Но ее можно было стерпеть, а вот осознание своей отвратительности для окружающих, особенно для того, кто был особенно дорог его искре, было куда невыносимей. Именно поэтому он меньше всего хотел, чтобы РэдАлерт видел его обезображенный фейсплет.       — Так что не стоит беспокойства, все нормально. Ты бы лучше сам отдохнул, Паникер… Посмотри, каким прекрасным стал наш мир…       — Да, Оптимус. Ты прав. Кибертрон обрел свое великолепие. И скажи мне — вот глядя на все это, неужели тебе не хочется улыбнуться, а?       — Хочется, но… я… я боюсь… — в искре лидера бушевала буря, не давая мыслить с привычной ясностью. Он боялся признаться в своих чувствах к Паникеру даже самому себе, не то чтобы заявить о них! Но они упорно рвались на свободу, заставляя оптику сиять, а голос — подрагивать в присутствии Рэда Алерта.       — Я понимаю, ты пережил болевой шок с эпицентром в данном локусе, но обещаю, это будет совсем не больно, все под полной блокировкой, разумеется — ободряюще улыбнулся медик.       — Да я не об этом! Я… боюсь стать отвратительным тебе… Потому что… ты мне очень дорог, Паня. Ох, что я несу! Но это так… прости… Улыбка смущенного медика была ему ответом.       — Все в порядке, Оптимус. Во-первых, я знаю о твоих повреждениях, видел их на снимках сканеров, когда обследовал тебя после ранений, а во-вторых… мой профессиональный долг обязывает относиться к таким вещам… рассудительно.       И Паникер осторожно взял лидера за манипулятор.       — Все будет хорошо. Пойдем.       Он просто повел его в медкластер, аки испуганную бету на прививку, а Оптимус шел и сам не осознавал, что он таки молчаливо согласился.       Уже сидя в платформокресле, он лишь зажмурился и судорожно задержал вентиляцию, когда РэдАлерт осторожно снял с него маску. Оплавленные воздухозаборники вент-конуса, изуродованные скулы, оголявшие денты, являли действительно ужасное зрелище! Но Паникер был спокоен, как всегда — провел осмотр, сделал снимок на 3д сканер и вновь повторил:       — Все будет хорошо. Постарайся расслабиться, сейчас я должен погрузить тебя во временную блокировку.       Рэд Алерт принялся за работу. Кем он ощущал себя сейчас? Ювелиром? Скульптором? Трудно сказать, но стоит отметить, что он тайком давно готовился к этому, собирая из немыслимых архивов немногие изображения Оптимуса до того страшного случая. И сейчас он досконально представлял себе каждый миллиметр, каждый градус изгиба поверхности восстанавливаемой брони.       Когда блокировка была снята и Отимус пришел в себя — и вправду, боли он не чувствовал. И это было потрясающе! Ноющей, но постоянной, изматывающей его все эти годы боли больше не было!       Правда, весь фейсплет ниже оптики был покрыт повязками, лидер даже пошутил в комлинк, мол, сменил одну маску на другую. Рэд лишь кивнул в ответ:       — Это ненадолго, всего на несколько часов — пока окончательно не завершится регенерация и не произойдет окончательная полимеризация некоторых структур.       — Ыгы… — промычал Прайм, поудобнее устраиваясь с датападом, в который были загружены рабочие документы.       Паникер зашел уже под вечер. Провел сканером над повязками, удовлетворенно кивнул и принялся осторожно их снимать.       Оптимус прикрыл оптику… К нему возвращались прекрасные, невероятно приятные ощущения, которые он уже так давно не испытывал! Возможность глубоко вдохнуть без боли, например. Или это восхитительное ощущение то ли ветерка, то ли легчайшего прикосновения к своей щеке.       — Ну… все прошло хорошо. — спокойно ответил Паникер, отстраняясь после осмотра. И Оптимус … улыбнулся.       — А знаешь, Паникер… — прошептал он, взглянув наконец на медика — о чем я еще очень мечтал? Вот об этом! И лидер крепко обнял своего медбота, робко касаясь губами его гладкой брони на светлых скулах.