Ты...

      Ты часто мелькая возле меня, мы были в одной компании, в одной школе. Ты была прекрасна, твои русые волосы касались шеи, но не доходили до плеч, а твоя челка была до очков, под которыми были голубые глаза, но если ты снимала очки, то они становились серыми, как и мои дни до встречи с тобой.       Я часто была в депрессии, часто плакала и ни с кем не общалась. У меня были на тот момент чёрные волосы, неравномерно распределенные по бокам, как итог неудачного сбривание виска, зелёно-серые глаза.       Ты часто смеялась, от безумной истерики и иронии, скорее, чем искренни от счастья. У тебя было много друзей, но с каждым днем ты натягивала свою улыбку. Твои друзья были друзьями, когда ты не ныла.       Я часто голодала, сидела на диетах, срывалась и блевала. У меня были друзья только в интернете, да и от твоих им было не далеко.       Ты часто ходила в столовую, где брала булочки и чай.       Я часто ходила за тобой в столовую, следила за тобой и старалась не плакать.       Ты часто ходила с чёрным рюкзаком, на которых было много значков японской анимации. Ты была их поклонницей. А ещё на нём были нашивки рок-групп и изумрудно-зелёная фенечка.        Я же часто ходила с белым кожаным, где был значок пони.       Ты часто слушала музыку, мечтала о чём-то, пыталась не страдать и любила животных.       Я часто слушала твою же музыку, мечтала о тебе, и демонстративно страдал, чтобы ты обратила на меня внимание.       Ты часто была жестокой, аморальной, но такой заметной и обаятельной.       Ты часто была красивой.       В отличие от меня.

***

      Я боялась тебе написать, боялась так, как никогда. Это была моя первая и последняя влюбленность.       Через несколько дней я всё же сделала это — написала тебе, а после у нас завязалось общение, а у меня на шее петля, которую ты заботливо надела на меня на второй день общения. -Знаешь, я, кажется, люблю тебя, давай… — дальше я не слушала. Ты меня обняла.       Я тогда знала, что это ненадолго и, в принципе, ты не любишь меня. Тебе просто хотелось тепла, не физического, которое ты получала часто, а морального, а я была слишком влюблена в тебя, так что я была твоим идеальным вариантом.

Я рада, что я для тебя кем-то была…

      Мы часто общались в сети, я тебе писала сообщения со смайликом «•^•» из-за которого ты, любовь всей моей жизни, называла меня нежным именем ночной птицы. Мне было приятно, что меня зовут по нежному, хотя это и оказался просто импульс.       Ты много рисовала, готовила и мечтала о будущем. У тебя было много планов       Один раз я пошла гулять с подругой и впервые выпила. Мне тогда было плохо, и я плакала, а потом жрала листья, ибо очень хотелось кушать. Звонила тебе, называла шлюхой, забывая, что мы ещё вместе, и расстанемся тогда уж скоро.

Прости за этой…

      На следующее утро я пошла к тебе в гости и просидела в твоей комнате, пока ты что-то делала на кухне. Мне было так хуево.       Через неделю я принёс тебе бутылку коктейля, которая была куплена мною с помощью обмана.

На тебя я на всё готова…

      Тогда мы с тобой в первый и в последний раз увидели друг друга обнаженными. Ты обнажала тело, в то время, когда я обнажала свою душу.       Я вовсе не хотел, мне тогда были противны мысли об этом, как и сейчас, но ведь эта была ты.

На тебя я на всё готова…

      После ты меня выставила на холод, был ноябрь, двенадцатое, как мне не изменяет память.

Уже тогда я увидела изменения в твоих глазах…

      Я поплелась пить дальше, выкурила более двух пачек, а потом пила и блевала.

Пила и блевала…

      На следующей день я оказалась в больнице: повышенная температура.

Я с ужасом вспоминаю, Как тогда она не пришла, Хотя знала, что со мной беда. Было куча отмазок, но, Как бы сильно я её не любил, Я не верил ей. Потихоньку я входил в депрессию, Из которой она, В принципе, меня и вытащила. Она стремительно рушила Между нами мосты…

      Я лежал в палате и мечтал только тебя увидеть вновь и рассказать, как скучал. Но ты не пришла. Ни через неделю, ни через две.       Я плакала, плакала, плакала и молила врача выписать меня на день раньше. Меня выписали. Я побежала домой и очень волновалась, ибо встречусь с тобой…       Когда мы встретились, то я увидел, как ты изменилась. Нет, не внешне. Те же русо-рыжий цвет волос, бледная кожа, тёмно-салатовая куртка. Но у тебя были холодные глаза. Они не смотрели на меня с любовью. Ты шла в театральную школу и обсуждала планы на будущее, на косплей, на сцены, на пати. Я же шла и чуть ли не плакала.

А я?

      Третьего декабря я умерла.       «Давай не будем встречаться? Я всегда буду с тобой рядом, но всё не будет так, как раньше.»       Я не помню дословно.

Прости, прости, прости…

      4 декабря я пришла тебя встречать. Обняла тебя так крепко, как смогла.

Где твои руки? Почему такой безразличный взгляд? Где отвращение или ненависть?Где что-то?

      Было много алкоголя, сигарет и попыток вернуть тебя. Я была тогда школьницей, так что слышала много критики. Но мне было плевать.       Проходило время, я со временем приутихла, просто тогда поняла, что все однажды должны будут уйти. Все уходят, ты просто сделала это внезапно и я была не готова, только потом, осознала что это и есть любовь, когда ты перенёс боль от всех расставаний, расстояние терпела и никогда не изменяла. Это и есть любовь, и даже ты её не вытянула из меня.

Я надеюсь тебе сейчас грустно, и ты чувствуешь, что не права была два года назад, и схема твоя как провал.

      Искала повод, чтоб встретить тебя. Искала твой взгляд в толпе.

Но не находила.

      Я пошла на ярмарку, где обняла тебя так крепко. Но тебя волновало, что твоя чёрная губная помада могла размазаться.

Но не размазалась же?

      Все мои фанфики, песни, рисунки посвящены тебе. Мое тело и моя душа — твоё. Моя жизнь — это ты.

Но я умираю…

Прости за всё то, что было. Ты не прочтешь это. Я знаю. Но спасибо за всё. Я люблю тебя, Вика.

Два года.