Рапсодия осеннего вечера

Знакомый голос прорвался в мое сознание уже дома, когда я пыталась уснуть. И ничего доброго в нем не было. — Ты нарушила слово, демон, — ледяным тоном процедила Рури. — Ты в порядке? — задала я на редкость дурацкий вопрос. — Это неважно. Ты нарушила слово и должна быть наказана! — Признаю свою вину, — покаялась я. — Это было и впрямь сильнее меня. Прости, если сможешь. Надеюсь, что я еще не все испортила. — Все это неважно. Ты лишила меня чести — и я лишаю тебя всего! Мир затих и померк. Я больше ничего не видела, не слышала и не чувствовала тела. Оказаться отрезанной от органов чувств было невероятно жутко — я словно была заперта в камере сенсорной депривации без возможности выхода. Словно навеки слепа, глуха и полностью парализована. Сначала я извинялась, потом ругалась, затем умоляла и наконец затихла без сил. — И ведь я действительно поступила бесчестно, — когда я устала бояться, то ко мне начала возвращаться способность соображать. — Кирино-то я обрабатывала по всем правилам информационной войны. Окно Овертона — оно такое. Сначала явление считается невозможным, потом осуждается, затем обсуждается. И, наконец, становится приемлемым — пусть и с некоторыми оговорками. Нет, будь она действительно против — то остановилась бы. Но все прошло гладко, слишком гладко. Я заронила в ней мысль, помогала этой мысли расти, а на завершающем этапе было достаточно просто не дать Кирино испугаться и убежать от соблазна. Моего жизненного опыта для этого хватило с избытком. Успокаивали две вещи — Кирино приоткрыла своё окно Овертона сама. А Рури не отвергла мое предложение в него забраться. Я вернулась мыслями к произошедшему. Снова стало стыдно, но объяснение я все же нашла. Да, я пошла на поводу у гормонов. Причем ведь совершенно на то не рассчитывая изначально. Моего разума не хватило на то, чтобы остановиться — но попробуйте думать головой, когда все тело трясет от возбуждения и ощущения какой-то ирреальности происходящего. Так, как бывает только в юности. Зрелое сознание просто забыло, каким бывает гормональный бум. Но вот тело — то самое, что так хотело и туманило рассудок — оно все же было не моим. Это возбуждение было настоящим — и принадлежало оно нам с Куронеко как минимум пополам. Было по-прежнему страшно. Но хотя бы уже не было так стыдно. Спустя часы, минуты, или вечность, я снова услышал мысленную речь Рури. — Смотри и слушай, демон. Ты разбила все, во что я верила. Испортила все то, что мы строили с тобой все эти месяцы. Раздели мое унижение и страдай вместе со мной! Вернулись зрение и слух. Рури стояла у двери дома Косака и ждала Кирино. Спустя несколько минут та вышла из дома. — Что такое? — видимо, ее напугала мрачная решимость на лице Куронеко. — Мне нет прощения за вчерашнее, — голос девушки был предельно мрачен. Кирино оглянулась и дернула нас за руку, утаскивая сначала в дом, а потом и в свою комнату. Уже там Куронеко встала на колени. — Я знаю, ты не сможешь меня простить. Я одержима демоном — но демон этот действовал по моему согласию. Я должна исчезнуть из вашей с Кёске жизни — но мой долг велит мне принести извинения лично. — Одержима демоном? Это на тебя похоже, — совершенно неожиданно хихикнула Кирино. — Только не надо себя казнить. Я ведь прошла твою историю целиком. И не успела вчера сказать главного. — Чего же? — любопытство Куронеко оказалось сильнее мук совести. — Ты ведь права. Это единственный способ сделать так, чтобы никому не было больно. Ты ведь любишь Кёске? — Люблю! — И я, — признание далось Кирино нелегко, но желание успокоить подругу было сильнее. — И мы обе не хотим сделать друг друга несчастными. Думаю, Кёске тоже по силам любить нас обеих. Сперва я хотела как-то разделить "наши" дни, но вчера ты подсказала самый лучший выход. Не надо ничего делить. Надо просто любить. Горячность ее речи наконец растопила лёд в сердце Куронеко, и та горько расплакалась. — И, знаешь, — хитро улыбнулась Кирино. — Я ведь не вернула тебе долг за вчерашнее. Она впилась Куронеко в губы, и в моем подсознании раздался испуганный крик: «Ольга! Бери контроль над телом! Мне страшно!» Как же здорово — после пытки тишиной, темнотой и параличом снова все ощущать. Особенно когда серьезно настроенная прекрасная юная женщина решительно избавляет тебя от одежды. На этот раз Рури была со мной все время. И когда Кирино начала повторять мои вчерашние действия, я мягко отстранилась, уступив контроль хозяйке тела. В конце концов, это ее оргазм. Но и разделенный на двоих он был фееричен. И снова мы с Кирино лежали в обнимку на узкой девичьей кровати. Но теперь уже мои глаза закатывались от счастья. — Как Кёске-то скажем? — Рури потрясла головой и облокотилась о стену. — Еще не знаю. Думаешь, он нормально воспримет? — задумалась Кирино. — Поверь, сестренка. Любой мужчина от 15 и до 95 лет будет считать интерес от двух девушек сразу, ничего не имеющих против трио, не иначе как чудом и благословением богов. Лишь бы только не испугался и не сбежал. — Никуда он от нас не денется, — Кирино и Рури одновременно рассмеялись. — Но как-то надо действительно поаккуратнее с ним. Сбежит еще, лови его потом. — Есть у меня одна идея. Рури поделилась с подругой планом, и та затрясла головой, давя так и рвущийся наружу хохот. — Это — сработает! А для усиления эффекта — будем обе с ним до рождества одинаково холодными. Пусть понервничает, ему не вредно! И тут же Кирино поделилась своими сомнениями: — Страшновато всё же. Даже если получится — надо же как-то жить дальше. Ни на минуту не могу забыть, что все это совсем не нормально. Ведь давно уже мы с братом стоим на грани, еще с того момента, как я в Америку улетела. Я же ведь едва не осталась тогда - лишь бы быть с ним и дальше. И хочется. И боязно. Не знаю. А теперь вот и у нас с тобой что-то такое произошло, о чем вспоминать будет и сладко, и стыдно. Она села на кровати, сгорбилась и обняла колени руками, настороженно глядя на стену перед собой пустыми глазами. Но и тут у нас с Рури нашелся выстраданный ответ. Правда, сначала мы мягко обняли нечаянную любовницу и прижались к ней всем телом, ощущая, как наши сердца бьются в унисон. — Есть время подумать до марта, пока Кёске школу не закончит. Можно будет просто жить, любить и радоваться каждому дню. А вот после марта — еще раз соберемся и подумаем. Если все трое друг к другу не охладеем — то можно будет начинать строить общее будущее. Легко не будет, но и бояться не стоит. — Все так, — взгляд Кирино просветлел и она ласково поцеловала меня. — А не боишься, что обману и заберу всё себе? — Расскажу Аясе, — фыркнула я. — А Кёске принудительно заставлю смотреть «Ветер любви». — Жестоко, — Кирино вспомнила сюжет аниме и в который уже раз покраснела. Впрочем, тут же вернула себе хорошее настроение. — Главное, чтоб не «Аки и Сора». — Ну уж нет, — расхохоталась я. — У меня такой груди нет, так что к запрещенным приемам прибегать не буду!