Еврей и психопат

Морис лежал на синем диване в прострации. На спине - чтобы дышать. По-крайней мере, он все еще мог дышать. Его рот давно превратился в пересохшую, клейкую пустыню. Морису так хотелось пить, что он умер бы за стакан воды. Жажда, мучившая его, уже имела какой-то не физиологический характер. Грезы о чистой, прозрачной воде стали отголоском грез о свободе. "Сейчас они освободят меня... Освободят... Этот ублюдок отсоединит мою руку и проорет, чтобы я тотчас выметался. Да, так они и сделают. Зачем им держать меня? Они получили, что хотели. Они кончили. Зачем им держать меня?.." Мысли текли через него как встревоженные ручейки. Сердце билось часто, громко. И хотя Морис старался надеяться на лучшее, его более приземленная, более реалистичная часть говорила совсем о другом. "Он психопат... Психопат. Зачем ему отпускать меня? Зачем ему рисковать - ведь я могу пойти в полицию... Я могу пойти в полицию... Он убьет меня... Скорее всего, он убьет меня. Задушит. Своими армейскими... руками..." Эти отчаянные мысли придали Морису сил. Он пошевелился и приподнялся, оглядывая комнату. Журнальный столик отодвинут подальше от дивана. На нем какая-то мелочь, ключи. Связка перепутанных цветных проводов. Сигареты. ...На нем мобильный телефон. Маленький, с черным корпусом - это несомненно мобильник. Сердце в груди Мориса застучало неистово и страстно. Он хотел тут же рвануть с дивана, протащить его за собой к столику - схватить мобильный и..! "Они услышат шум и прибегут на звук. Они совсем рядом - на кухне". Морис уже поднимался на диване, садился, спускал ноги на пол. Резкая тянущая боль пронзила его от паха до поясницы. Морис запустил руку между ног и проведя ладонью между ягодиц, увидал кровь. ...Реальность покачнулась. "Я должен бежать. Я должен бежать. Я должен. Немедленно..." На кухне раздались звуки смеха. Если двигать этот диван медленно, постепенно, понемногу - тогда они могут ничего не услышать. Ничего не услышать. Морис облизнул пересохшие губы. "Если они придут раньше, чем я позвоню и уберусь обратно, они изобьют меня. Блондин точно изобьет меня. Изобьет до смерти - я знаю, я чувствую, что он способен на это". "...Тогда некого будет спасать. Никакого Мориса Таро тут уже не будет". "...Но если я ничего не сделаю, Мориса Таро не будет также. Он выдавит из меня все, всю тягу к сопротивлению, всю мою волю к свободе - по капле из меня выдавит". Морис поморщился и закусил губу. Запекшаяся было ранка треснула и закровоточила. Из темных глаз потекли слезы - длинные горячие струйки скатились по его щекам к подбородку. Зажмурившись, Морис решительно встал на ноги. И осторожно потянул диван к журнальному столу. Тот двинулся с тихим шумом, почти не слышным благодаря ковролиновому покрытию. Переместилась лишь одна часть дивана - та, к которой был прикован Морис. Он потянул снова и поморщился от вдавившегося в запястье наручника. Тогда Морис развернулся к дивану лицом (спиной - к двери кухни!) и взялся за металлический обручь свободной рукой. Так он мог тянуть диван на себя с большей силой, и при этом не травмировать руку. Ему казалось, что он тащит большой неповоротливый мешок с мукой - прямо как в детстве. Хочет помочь маме по хозяйству, переставив его на необходимое место. Ноша тяжела, но посильна. Морис старался делать все максимально бесшумно, через каждый шаг нервно оглядываясь через плечо. "Как далеко... Почему этот долбаный столик так далеко... Господи, почему... С дивана казалось, что он ближе...", - причитал Морис про себя, истекая нервным потом. Но столик с заветным телефоном на нем приближался. Он становился все ближе и ближе - с каждым мелким шажком. Морис уже чувствовал порывы ветра Свободы, бьющие ему прямо в лицо. Он ощущал тугие кнопки под своими пальцами, он видел рабочий стол и ярко-желтый значок папки "Сообщения". Он отправит смс, да, смс. "Твою мать. Я не знаю адреса. Я не знаю этого ебаного адреса!!!" ...Тогда придется звонить в полицию - они могут отследить звонок. Морису точно придется призвать огонь на себя - на кухне его голос, конечно же, услышат. Только если не отойти с диваном подальше, и говорить как можно тише, почти шептать, и... Что-то ударило его прямо по голове и Морис свалился на пол. ...Дальше Морис понял только то, что его избивают - ногами в живот, в грудь. Он даже не смог закричать как следует - первый же удар, казалось, выбил из него весь дух и весь воздух. А потом все потемнело. Все почему-то потемнело. Морис очнулся от того, что кто-то настойчиво шлепал его по щекам. В голове стояло какое-то гудение. Она страшно болела. Он с трудом разлепил ресницы и сквозь дымку увидел над собой лицо. Лицо злого Божества. У него были светлые волосы и шрам на щеке. Светлая щетина, переходившая в короткую, едва отросшую бороду. У него были едкие серые глаза. Божество смотрело на него с неистовым Неудовольствием. - Куда это ты собралась, шлюха?.. - спросил он, хмуря лоб, растягивая губы в преувеличенно обиженной гримасе. Блондин снова стукнул Мориса по щеке, когда тот прикрыл глаза. - Смотреть на меня! Смотри на меня! Черт, как жаль, но бить тебя по голове больше нельзя. Не хочу, чтобы ты валялся тут с сотрясением, как бесполезная тряпка. Слышишь меня, педик? Отвечай! - Да... Да... Я... С-слыш-шу... - Ах, дерьмо, да ты ваще никакой. Сейчас немного приведу тебя в чувство. Ты же хотел пить, да? Сейчас я тебя всем обеспечу. Он стянул с бедер армейские штаны, вынул член - тот возник над Морисом, как подвисной мост, или, может, как волшебная труба, из которой должны были посыпаться конфеты. Морис чуть было не хихикнул, когда ему в голову забрел этот абсурдный образ. Он постарался сконцентрироваться, но все вокруг тонуло в тумане. Из трубы прямо ему в лицо хлынул поток - отнюдь не сладостей, конечно. Этот поток был горьким, едким на вкус - и таким же на запах. И желтым, химически желтым. Морис от неожиданности распахнул рот - и зря, так как брызги мочи залетели внутрь. Он тут же закашлялся, стремясь выплюнуть содержимое. Сизифов труд - моча стекала по его щекам, лбу, волосам, носу... Она дотекла до его шеи и уха. Мориса настигла истерика. Он издал хриплый вскрик и дернулся вверх, пытаясь сесть. Но ладони сидящего у него на груди мучителя резко оборвали направленное движение. Блондин улыбался - он ликовал. Мужчина легко поймал руку Мориса, которая попыталась его атаковать. Сжимая ее, блондин смеялся. Он снова был доволен. - Ну что, теперь ты, кажется, пришел в себя? Ха-ха! Как тебе это понравилось? Смотрю - не очень-то!.. "Что у него за пунктик на этом "нравится, понравилось"?" - мрачно думал Морис. После испытанного шока его мозги и впрямь заработали получше. Да, его бедные мозги. Возможно, им лучше было бы давно отключиться. Уйти в какие-нибудь запутанные грезы. Но реальность по-прежнему была тут - и пахла она, как моча. Морис почувствовал, как к горлу подкатил ком. Казалось, еще немного, и его вырвет. - Ты, сучка, пыталась бежать, - глаза мучителя сощурились и буравили перекосившееся лицо жертвы. - А ведь я говорил тебе не делать этого. Я ведь предупреждал тебя... Попробуй только ослушаться меня - увидишь, что будет. "Не предупреждал... Ты не говорил этого, ублюдок. Если бы ты сразу сказал - ноги бы моей не было в этом месте", - думал Морис, глядя на блондина испепеляюще. Как ему хотелось выплеснуть свою ненависть прямо тому в рожу! ...Но не поступать так на самом деле у Мориса ума хватило. "Где был мой ум, когда я ехал сюда в компании трех незнакомцев?!" - Не веришь?.. Не веришь, что могу убить тебя? - слова с шипением выходили сквозь сжимаемые губы, сомкнутые белые, точно девственные снега, зубы. Какие-то цветные веревки опутали шею Мориса - и затянулись. Крепко затянулись, образуя удавку, которую держал злой Бог. Морис судорожно сглотнул. Что это? Он узнал - чертовы провода с журнального столика. - Верю... - с трудом выдавил он, тем более, что это была чистая правда. Кажется, до Мориса наконец начало доходить, что с этим существом ему лучше сотрудничать. Каждый раз, когда он пытался перечить, он подвергался жестокому наказанию. У него отпала охота перечить. - Сейчас ты поверишь, сучка... Сейчас ты поверишь мне... - хрипел блондин, отползая куда-то назад и одновременно наваливаясь на Мориса всем телом, которое сейчас казалось невероятно тяжелым. Он странно пыхтел, и бледное его лицо вновь покрылось красными пятнами. Морис обреченно смотрел вниз - он видел светлую макушку с проглядывающей сквозь волосы розовой кожей. Чего он совсем не ожидал, так это бритвенного станка, возникшего в руках у хозяина дома. Обыкновенная бритва - черного цвета. Ее вид Морису совсем не понравился. Прямоугольное лезвие (три горизонтальных полосы друг над другом, а между ними промежутки с черными точечками) медленно плыло к Морису. Оно подплыло к самым его ресницам, к глазным яблокам. Рука, сжимавшая станок, дрожала - не от волнения, а скорее, от возбуждения. Адского возбуждения. Блондин нежно провел бритвой по воздуху над самой щекой Мориса. Так близко к коже. Так близко. Морис вздохнул. В наступившей тишине только это и было слышно - учащенное дыхание двоих. Морису казалось, что воздух полнится ядовитыми испарениями, вылетающими из их ртов. Бритва пропутешествовала к его шее - и коснулась кадыка. Морис потерял дыхание. Он замер, как олень, почувствовавший опасность. Карие глаза чуть блуждали в глазницах - туда, сюда. Непроизвольное движение. Морис ждал. Блондин ждал тоже. ...Рука Судьбы опустилась ниже. Бритвенный станок коснулся груди Мориса сразу под ключицами. Когда блондин надавил на него, кусочек кожи оказался срезанным. Морис подавил крик - он задержал его в собственном теле невероятным усилием воли. Наверное, только его ноздри раздулись - мимолетно, как движение крыльев бабочки. Блондин водил рукой по телу Мориса - и то тут, то там, срезал кусочки кожи. Наносил ему порезы - то более глубокие, то менее. Ранки быстро наполнялись кровью, как резервуары - и кровь вытекала наружу. Тонкие живительные струйки распространялись по телу Мориса, точно они были реками, а он - большой моделью мира земного. Морис больше не издал ни единого звука - только дышал размеренно, то и дело прикрывая ресницы. Его парализовало от ужаса - и одновременно он воспринимал реальность так отчетливо, как никогда еще в своей жизни. ...Время растягивалось в бесконечность. Минуты текли медленно, лениво, как заторможенные старики. Они дробились на еще более вялые, с трудом бредущие секунды. А те - на доли секунды. А те - на мелкие, дробленые частицы... Морис тихо вскрикнул только один раз - когда опасная рука достигла его члена. Блондин остановился, разглядывая его. - Обрезанный... Кто-то уже срезал с тебя лишнее до меня, да? Мужчина так расхохотался, словно сморозил лучшую в своей жизни шутку. Он смеялся до слез, до дрожи, и бритва едва не выпала из его руки. Морис с трудом переводил дыхание. Он понял, что эта шутка, быть может, спасла его от худшего. ...Впрочем, худшее, как оказывалось, всегда ждало Мориса впереди. Покрыв его тело кровоточащими ранами, блондин вернулся к шее. Он выдрал пару проводов из пучка, все еще обматывающего шею Мориса подобно странному шарфу, и обнажил тонкую проволку, скрытую внутри. Ее конец был очень острым. Морис понял, что сейчас произойдет, когда мучитель собрал кожу на его груди и попытался проткнуть ее. Тут Морис завопил. ...Должно быть, он и впрямь забрел в какой-то Лабиринт, из которого нет и не может быть никакого выхода. Чудовище преследует его по пятам - и громкий топот мощных копыт всегда слышен за спиной. Прямо за спиной. Морис бредет в темноте, сохраняя остатки храбрости, остатки отчаянной смелости. Он не знает, что найдет в ней - но пытается обнаружить какое-нибудь укрытие. Укрытие... Хоть бы какое-нибудь укрытие... Морис видел себя как бы со стороны - распростертым на диване, кричащим, в бессильных попытках отбиться от того, кто терзал его сверху. Блондин настойчиво решил попротыкать пленника в разных местах, хотя это удавалось с трудом - проволка для этих целей совершенно не подходила. Но он продолжал с каким-то неистовым стремлением, чудовищным желанием добиться невозможного. Морис кричал, больше не в силах сдерживаться. - Остановись! Пожалуйста, остановись! Не делай этого! Не дееееелай этого!.. ...Чем злил блондина еще больше, и тот пытался проткнуть сосок жертвы с удвоенным рвением. - Я сделаю все, что хочешь! Все, что захочешь! Только отпусти меня! Пожалуйста, отпусти меня! О, я умоляю тебя!.. Все его стратегии летели к чертям. Морис не мог больше этого выносить. Просто не мог. ...Мужчина заткнул его способом, уже оправдавшим себя - начал душить, затянув провода на шее посильнее. ...Спустя продолжительное время Морис обнаружил себя на том же проклятом диване, с согнутыми ногами, закинутыми на бедра мучителя. Блондин часто дышал ему в ухо и двигался, двигался с усилием, как будто ему было тяжело это делать. Рука по-прежнему сжимала удавку, но не стягивала ее. Морис тихо стонал - насколько еще оставались силы. Он жмурился, стараясь забыться, забыться в собственном дыхании, потеряться в тумане в голове, в ее лабиринтах... - Тебе нравится?.. - Да... Да... Он научился правильно отвечать. Наконец-то усвоил этот нехитрый прием - прочел его у блондина в глазах. Заглядывая в них, Морис видел там озлобленного, неуверенного в себе ребенка. Как жаль, что эта неуверенность превратилась в необходимость жестокого подавления других. Как жаль, что Морис ничего не мог сделать, чтобы прекратить это. Не существовало кнопки "Стоп", которую он мог бы нажать. И он смирился с этим - пока что смирился. Процесс насилия был бесконечен, он закольцовывался и пожирал собственный хвост. А это значит, Морис и его мучитель плыли в одной лодке. В каком-то смысле они были - сообщники. Морис смотрел прямо во встревоженные серые глаза и шептал несколько бессвязанно: "Мне нравится... Да... Мне нравится...". Он чувствовал, как успокаивают эти слова мучителя. Он словно бы - доверяет Морису чуть больше. Какая-то новая волна пробежала между ними. ...Тяжело только контролировать боль - в заднице, в груди, в животе, в ногах, в голове... Да, практически, везде. Но скоро, быть может, Морис научится и тому, чтобы не обращать на нее внимание.