За гранью

Прошла неделя с того момента, как Иванов оккупировал квартиру Дани. Светловолосый даже толком заметить не успел, как Ваня, пуская парню пыль в глаза красивыми обещаниями, заверил Данилу, что является идеальным соседом, о котором только можно мечтать. Брюнет и впрямь ходил в магазин, прибирался и мыл посуду, поэтому Даня решил дать парню ещё пару дней. Утро в квартире Дани начиналось с того, что Иванов метался по квартире, собираясь на работу. Будильник он поставить забыл, поэтому безбожно опаздывал. Надевая рубашку, Даня глянул в сторону Ваниного ложе. Одеяло сбилось где-то в ногах, длинные конечности свешивались с матраса, доставая до пола, а из немного приоткрытого рта стекала тонкая ниточка слюны. "Очаровательно" - подумал парень, застегивая верхние пуговицы рубашки. И решив не будить мирно спящего парня, закрыл ключом входную дверь, надеясь, что Ваня не страдает клаустрофобией.

***

– Явился, наконец, – недовольно заявил администратор, чьё лицо сегодня выглядело особенно мрачно. – И вам доброе утро, – иронично парировал Даня с наигранной солнечной улыбкой. – Какие люди, – вынырнул из-за барной стойки Женя, – выглядишь неплохо. – Это ненадолго, – сказал светловолосый, презрительно смотря вслед уходящему администратору, – я не думал, что человек может быть настолько зловредным. – От него жена ушла, – грустно сказал Женя, протирая барную стойку. – Да ну, я думал, у него муж, – иронично отозвался Данила, но осекся, замечая сердитый взгляд друга. – Не издевайся, мне его жалко. Он ее любит, у них даже дочь есть. А сейчас он остался ни с чем, совсем одинокий. А ведь человеку нужен человек, – Женя драматично посмотрел в даль, чувствуя себя после этих слов великим мудрецом. – Ты так говоришь, потому что по уши влюблён в свою подружку, и у вас полная идиллия, – резонно заметил Даня, на что получил недовольный взгляд. – Дурак ты, Данька. Сам поймёшь со временем. – Не говори со мной так, будто у нас с тобой разница в возрасте не три года, а лет двадцать, – насмешливо заявил светловолосый. Прощаясь с Женей и остальным персоналом, Даня вышел из здания и пошёл по узкой безымянной улочке в сторону дома.

***

Даня открыл дверь и бросил ключи на комод. – Я дома, – ответом парню послужила гробовая тишина. – У меня, конечно, рыбки дольше двух дней не протягивали, но я тебя, вроде, всего на несколько часов оставил. Парень медленно вошёл в кухню. Спиной к нему сидел Ваня, смотря куда-то вперёд. – Мы так несчастны, – подал голос Иванов, разворачиваясь к хозяину квартиры. – То... то, чем мы занимаемся с отцом, – речь брюнета была медленная, и иногда его язык заплетался, заставляя его произнести слово дважды, – это так, – он немного подумал, – гадко. – Ясно, и по такому поводу ты решил выжрать мой коньяк? – сказал Даня, замечая на столе наполовину опустевшую бутылку, некогда доставшуюся ему от друга. – Он обманывает людей, кидает их на деньги, и я буду заниматься тем же... – Так, Иванов, – Даня пока толком не понял, плакать ему или смеяться над такой нелепой ситуацией, но решил, что брюнета надо вышвыривать уже завтра, если он продолжит в том же духе уничтожать его припасы, – заканчивай давай. Мне до священника далековато, и исповедоваться мне не нужно. Если надо, руки в ноги и в церковь, только протрезвей что ли, – с жалостью оглядев задумчивое и пьяное лицо Вани, выдал Иванов. – Вот знаешь, я бы пожил такой же бедной и трудной жизнью, как у тебя, – не без труда выговорил брюнет. – Ну так в чем проблема, – Даня убирал остатки спиртного в шкаф, – устройся к нам в ресторан. Может тебя и выгонят в первый же день, но я хотя бы посмеюсь. – А если сумеешь работать нормально, то и платить будут. – Что? – тихо переспросил брюнет, с трудом находя взглядом Данилу. – Говорю, работать будешь, – давя усмешку начал объяснение Иванов, – это когда недостаточно просто быть чьим-то сыном, чтобы жить припеваючи, надо ещё и что-то делать. – Ты знаешь, отличная идея, надо за это выпить, – брюнет удивлённо посмотрел перед собой, где ещё несколько секунд назад стояла бутылка, и начал судорожно осматривать стол и столешницу в поисках крепкого напитка. – Господи, я пригрел на груди змею-алкоголика, – с тоской в голосе высказался Данила. Брюнет подозрительно замолчал, в то время, как Даня ставил чайник. – Дааань, – протянул брюнет после некоторого молчания, во время которого Ваня внимательно смотрел на Данилу, будто давая ему приблизительную оценку, – а ты хороший парень, добрый, – после этих слов Ваня постарался встать, что вышло у него далеко не с первого раза. А затем подошёл к Даниле, который опирался на столешницу спиной и с иронией смотрел на парня перед собой. – О, ты заинтересовался моим внутренним миром, невероятно, при первой нашей встрече он тебя не интересовал, да и... – Даню прервал брюнет, который буквально упал на парня с объятиями. Даня недовольно поморщился от тяжести Иванова, чьи ноги немного подкашивались. Опустив свою голову на чужое плечо, Ваня положил свои руки на спину парня и прикрыл глаза. Даня не сразу обнял брюнета в ответ, а лишь через несколько секунд, нервно похлопывая Иванова по спине, как бы говоря "если ты сейчас же не отцепишься от меня, то я запру тебя в наркологическом диспансере". Но через какое-то время сдался и тоже обнял Ваню в ответ. – Ты тоже ничего, – прошептал Даня на уровне шеи парня, который поёжился от щекочущего дыхания на коже. – Ну все, пойдём спать, – Даня легонько оттолкнул брюнета и отправился в ванную. Когда Даня вышел, он уже был в домашней одежде и с сонной физиономией. Заметив сидящего по-турецки Ваню около матраса, светловолосый нахмурился. И через секунду до него дошло: – Ваня, нееет, – скорее сам себе сказал Данила, подбегая к сдутому матрасу, как к умирающему на поле боя солдату. – Ваня да, – заключил пьяный Иванов, который походил на довольного кота, у которого напрочь отсутствовало чувство вины. Он иногда закрывал глаза и сонно покачивался из стороны в сторону, как неваляшка. – Я решил попрыгать, – подал голос Ваня, – но допрыгался – печально заключил брюнет. – А можно поспать на диване? – с надеждой в пьяных глазах спросил парень. – А я где буду спать, на потолке? – Диван большой, уместимся, – выдал Ваня, довольный своей наблюдательностью. – Не заслужил, членовредитель, бери одеяло и лежи на полу. Вот вообще не ебет. Теперь будешь спать, как шаолиньские монахи, – не оставив место сочувствию, сказал Даня и лёг в свою постель, отвернувшись к стене. Ваня грустно посмотрел сначала на Даню, а потом на холодный твёрдый пол. Парень сделал максимально трагичную физиономию и кое-как постелил на полу тонкий слой ткани. Чувствуя себя нашкодившим школьником, Иванов, покачиваясь, опустился на пол и попробовал лечь. Следующие несколько минут брюнет ворочался, морщился и демонстративно тяжело вздыхал. Даня чувствовал некое сожаление. Но не за то, что заставил брюнета спать на полу, а за то, что не выпер его в первый же день. Когда вздохи кончились, Иванов удивился и повернулся обратно. Ваня сидел на полу и потерянно смотрел перед собой, сжав губы и сдвинув брови, как маленький ребёнок, которого оставили одного или у которого отняли игрушку. – Да иди ты сюда, инфантильный кусок идиота, – взвыл Даня. Ваня завалился в постель рядом с парнем, который отодвинулся ближе к стене, чтобы не стеснять Иванова, а затем отвернулся и попробовал ещё раз заснуть. Накрывшись вторым одеялом, Ваня лежал, смотря на спину парня, лопатки которого красиво выступали через белую майку. Брюнет полежал так некоторое время, но сонливость сменилась головной болью, поэтому парень готов был завыть от несправедливости. Ваня придвинулся к Иванову и прижался лбом к его спине, жмурясь от покалываний в висках. Через какое-то время парень ощутил запах мяты, видимо, от шампуня светловолосого и сделал еще более глубокий вдох. Услышав сопение Дани, Иванов окончательно растерял инстинкт самосохранения и придвинулся ещё чуть ближе, а затем аккуратно дотронулся губами до позвонка юноши, скрытого под белой тканью. После этой манипуляции брюнет снова прижался больной головой к костлявой спине парня. Ване вдруг стало так легко. Он буквально почувствовал тепло, разливающееся внутри его грудной клетки. Иванову казалось, что так все и должно быть: он, лежащий рядом с человеком, чьё присутствие вызывает у него улыбку, и чьи слова смешат его. Он готов был довериться этому человеку, хотел прыгнуть в его омут с головой. Но с болью понимал, что не найдёт того же в зелёных глазах напротив.