My Helpline

— 2 —

— И что это, блять было? — бормочет Тэхён, глядя на экран мобильника. — Я не ослышался? Служба доверия для самоубийц? Минутная заминка. «А вдруг этот парень сделает что-нибудь с собой? Может, стоит перезвонить?» — именно с такими мыслями Тэхён стоит на месте пару минут, после чего, наконец, возвращается в комнату, кладет фотоаппарат на журнальный столик и снова прожигает дырку на телефоне. А потом без единой левой мысли решительно жмет на зеленую кнопку и подносит аппарат к уху. Один гудок, второй, третий… И, наконец, парень принимает звонок. — Кхем… ты, конечно, ошибся номером, спутал… со службой доверия, но, если что, ты… вернее, если что, я могу тебя выслушать. Затягивается неловкая пауза, и Тэхён уж было решается снова что-то сказать, как вдруг слышит: — Но ты же мне никто. Тэхён тихонько и неловко смеется. — Да, ты прав… но ведь и люди на службе доверия тебе тоже никто, — говорит он и тут же хочет забрать слова обратно. Он ведь должен попытаться помочь, а не отговаривать парня обращаться за помощью. У Тэхёна за плечами ноль опыта в подобных ситуациях. Как же ему помочь? — Прости, я не это хотел сказать. А, эм… т-тебе ведь нужен был номер службы доверия! Я могу его продиктовать. Подожди минутку, я только… Но Тэхёна останавливает тихий смешок. Этот парень, он что, смеется? — Чего смешного? — Ты вдруг начал так забавно волноваться. — Ой, прости, я просто… - он вдруг замолкает и делает глубокий вдох. Прежде, чем снова начать говорить, нужно взять себя в руки. Ведь причин для паники нет. — Я отправлю тебе номер, но пообещай, что позвонишь. — Да все нормально, у меня уже есть номер, — уверяет паренек, — но я не знаю, стоит ли вообще звонить. Последнее предложение он произносит совсем тихо, и Тэхён снова начинает беспокоиться. Он не хочет, чтобы кто-то пострадал, даже если этот «кто-то» — незнакомец. — Если у тебя проблемы, то лучше позвони. Они правда помогут. Вдруг на той стороне раздается что-то очень громкое, и паренек быстро бормочет: — Ладно… Мне нужно идти, извини за беспокойство и… спасибо, — и с этими словами вешает трубку. Тэхён смотрит на экран и вздыхает — он ведь и правда не хочет, чтобы у того что-то случилось. «Наверное, стоит добавить его в контакты, проверить потом» — так он и делает, а потом печатает сообщение: Тэхён: Я ведь даже не поздоровался. Тэхён =) ХХХХ-ХХХ-ХХХ: Я Чонгук.

***

Чонгук кидает мобильник рядом с собой на кровать. С каждым приближающимся шагом пульс ускоряется. Он смотрит на дверь, и когда она распахивается, то сердце его, кажется, вот-вот совсем остановится. Его отец вваливается в комнату — волосы в полном беспорядке, перед глазами все плывет, а в руке очередная бутылка крепкого соджу. Он явно «навеселе», впрочем, как и всегда, — пожирает Чонгука глазами. — С кем ты тут болтаешь? — Ни с кем. Чонгук передвигается на кровати, пряча телефон под одеялом, чтобы отец его, не дай Бог, не увидел. До него поздно доходит, что он сказал не то, что нужно было. В итоге до этого стоявший изначально на пороге отец теперь направляется прямиком к сыну — младший прекрасно понимает, что любое неправильное слово или шаг могут спровоцировать и усугубить ситуацию. — Не ври мне, — повышает голос. — Я слышал, как ты с кем-то говорил. Вот он стоит прямо у изголовья кровати, и Чонгук не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Тело словно окаменело. Пусть и прошло уже целых три года, но он все равно не может привыкнуть к этому всепоглощающему чувству страха. — Н-нет, правда, я сам с собой говорю. В к-комнате же больше никого. Отец смотрит на него сверху вниз несколько долгих секунд, после чего все-таки разворачивается и уходит, бормоча про себя что-то из серии: «Глупый мальчишка!». Когда он хлопает дверью, Чонгук невольно вздрагивает. Только спустя минуту или даже больше — вдруг отец так и не ушел? — он позволяет себе облегченно вздохнуть. После чего встает, чувствуя боль в разных частях тела, и направляется в уборную, слава Богу, санузел совмещен с его комнатой. Останавливается у местами треснувшего зеркала, смотрит на свое отражение: взлохмаченные волосы, темные круги под глазами, на губе шрам, который так и не зажил. Какой ужас, он выглядит почти так же, как и его отец. Под стянутой рубашкой все еще хуже. Чонгук осматривает темно-фиолетовые пятна на груди, на руках тоже синяки. На спине их, наверное, еще больше. Он наклоняется к зеркалу и замечает совсем красные следы по всей шее: похоже, ему придется завтра в школу надевать платок, чтобы их скрыть, пусть и шанс на то, что учитель ему это позволит, весьма низок. От размышлений его отвлекают порезы на собственных руках. Скорее всего, это от того, что он пытался защититься от летящей в него стеклянной бутылки. Едва зажившие шрамы, полученные от отца, сменились новыми ранами. И так каждый раз: у него ничего не успевает затянуться, отец постоянно добавляет все новые и новые повреждения. А терпеть боль становится все труднее и труднее. Чонгук, наконец, отводит взгляд от собственного отражения и идет под душ, сбрасывая остатки одежды. Он молит Бога, чтобы это все закончилось.

***

«Чонгук» — бормочет Тэхён про себя, топая к себе в комнату. Кладет мобильник на тумбочку и задумывается, усевшись на постель. Он хочет больше узнать об этом пареньке, хочет понять, что у того стряслось, хочет помочь. Есть что-то внутри, что не позволяет ему забыть о сегодняшнем случае. Но должен ли он себя втягивать во все это?