Поиск

— А теперь повтори, — чётко проговорила Карин. Недовольно. Непонимающе. С долей злости. Хината сжала в одной ладони другую. Прикрыла глаза. Так просто было легче успокоиться и прийти в себя. Да, она прекрасно знала, что подруга ни за что не будет её осуждать, чтобы не произошло. Но страх и волнение никуда не делись. К сожалению. — Я ему всё рассказала, — вновь объяснила девушка, не сводя взгляда со своей собеседницы. — Он подошёл ко мне на том ужине, когда я сбежала из-за стола, и спросил, почему я с ним переспала. Вот. И хрустнула пальцами. Сама не понимая зачем. Просто так. Иногда ей ужасно сильно хотелось похрустеть суставами. Хьюга сама не могла толком объяснить этого своего желания. Просто ей так было нужно, иногда услышать характерный звук, когда неестественно выгибаешь пальцы, приводишь в определённое положение колени или рёбра; а может, даже локти. Тогда было хорошо. Но непонятно почему. Так просто было. — Нахуя? — Узумаки развела руками. Достаточно театрально. И непонимающе посмотрела на подругу. — Ну, — Хината не знала, что ответить. — Ну вот просто нахуя было так делать, блядь? — отозвалась Карин. — Ты что, не знаешь, что он ебёт всё, что движется? Ну положи ты на него хуй. От этого что, хуже станет? Ну вот с какой пизды ты ему всё рассказала? Тебе делать нехуй? А Хьюга лишь молчала. Не знала, что ответить. В тот момент, когда говорила то Саске, всё казалось правильным. Врать девушка никогда не умела. Не научилась. Посему и выдала всё молодому человеку. И, кажется, он нормально на то отреагировал. Он просто понимающе улыбнулся и кивнул. Или же…. «Нет», — подумала она. И резко прикрыла глаза. Думать об этом не хотелось. — Карин, да что случится? — Что угодно, мать твою! — громко крикнула девушка и по привычке поправила очки. — Хината, ну ты хоть иногда думай, а! Ну вот нахрена ему это знать? Ты дала ему. Всё. Больше ему не нужно ничего знать! — Но… — Никаких «но»! Узумаки достала сигарету. И подкурила. Хьюга по привычке виновато опустила голову. Да, может быть, ей действительно стоило умолчать о причинах своего поступка. И с Учихой она не была настолько близка, чтобы рассказывать ему обо всём подряд. Но прошлое не воротишь. Даже если сильно хотеть. — Прости, — её голос дрогнул. Карин закинула ногу на ногу. — Теперь остаётся надеяться, что он не начнёт пиздеть в универе, — недовольно процедила та, выпуская изо рта порциями дым. — Узумаки, я бы попросил тебе не матерится в моём доме, — к беседке подошёл Хиаши, и опёрся рукой о вход. — А то вы таких слов не знаете, Хьюга-сан? — прищурилась девушка. И вновь затянулась.

***

Девушка спустилась на кухню. При этом по дороге бросила короткий взгляд на гостевую комнату, в которой мирно спала Карин. Отец редко разрешал подругам своих дочерей ночевать у них дома. А Узумаки особенно. Она никогда ему не нравилась. Хината нахмурилась. И чуть прищурилась. Осмотрев пустую кухню, она пыталась вспомнить, что говори ей вчера отец. Что у него сегодня выходной или он собирается поехать в город по делам. Только вот ни одна мысль не лезла в голову, как бы девушка не старалась думать. Как назло. Подойдя к плите, она взяла с самой «маленькой» конфорки турку, после чего направилась к раковине. Сполоснув турку под тёплой водой от остатков вчерашнего кофе, девушка насыпала туда новую порцию измельченных зёрен. А после включила конфорку и поставила на неё вариться кофе, залитый предварительно водой. Дождавшись, когда тёмная пена подойдёт к краям, девушка убрала турку с огня и перекрыла газ. И налила напиток в чашку. Это было неким ритуалом. Который был присущ её матери. Рейко. Девушка мигом напряглась. Чисто инстинктивно. — Хорошо, — сказала она ровным тоном. Может, даже слишком ровным. Слегка отстранённым. — Конечно, иди. Хиаши даже не переступил порог кухни. Он молча стоял перед дверью, подняв указательный палец, и непонимающе смотрел на свою дочь, которая не спеша отставила турку на «маленькую» конфорку и, взяв чашку с кофе, направилась за обеденный стол. — Как ты… — только и смог сказать мужчина. И лишний раз моргнул. — Просто привыкла, — сухо отозвалась девушка. Так и не посмотрев на него. Просто не хотела. Не могла этого сделать. — Ладно, — Хиаши нахмурился и поправил галстук. — Ты это… — Конечно, папа, — Хината кивнула. По привычке. По внутренней необходимости. Она всегда так делала. Отец каждый раз говорил одно и то же: «не балуйся, веди себя по-взрослому, не позорь меня». Девушка уже знала все его реплики наперёд, так что ей не было нужно вновь выслушивать одно и то же. Мужчина молчал. И, развернувшись, ушёл. Так и не глянув на дочь.