Первая любовь

— Знакомьтесь, ребята. Это — Крэйг Такер. Стэн, старательно рисующий на тетрадном листе большого пушистого зайца, медленно оторвался от своего занятия и поднял взгляд на доску. Вернее, на стоявшего рядом с ней учителя, а потом ниже. Темноволосый мальчишка с аккуратно наклеенным пластырем поперек носа и массивным рюкзаком за спиной внушал образ задиры и хулигана, и смотрел на всех в ответ так, словно заранее предупреждал его не трогать, даже не смотреть в его сторону. Марш с любопытством придвинулся на стульчике ближе к парте и стал с куда большим интересом рассматривать новичка. Они только во втором классе, но ещё ни разу к ним не приводили учеников на втором месяце обучения. — Его отца перевели по работе в Денвер, но проживать и учиться они будут здесь — в Южном парке, — вкрадчивым тоном объяснил учитель всем в классе, а затем опустил руку на плечо новенького и медленно подтолкнул вперед, вызывая у него морщинку между густых черных бровей. — Надеюсь, вы подружитесь. Присаживайся за любую свободную парту и мы начнём. Мальчик вздохнул, поправил на плечах рюкзак и потопал в сторону парт, проходя мимо сопящего на своём месте Картмана, любопытно смотрящего за каждым его шагом Кайла и, собственно, Стэна. Как только брюнет сел на свободную парту и повесил свою ношу на крючок, общий интерес к нему временно отпал. Ровно до перемены. Каждый знал, что подружиться с новичком первым — большой повод для гордости и уважения среди одноклассников. А Эрик Картман просто не мог упустить возможности выделиться среди остальных уже в таком возрасте; он с детского сада считал себя особенным и дразнил других, так что подобное было неудивительно. Округлый мальчик с компанией быстро нашёл новичка во дворе в окружении девчонок и мальчишек даже из третьего класса, и возмущенно насупился.  — А ну, разойдитесь, стервятники! — быстро запричитал Картман, протискиваясь между двумя худенькими девчонками, а третью и вовсе отпихнув грубо в сторону. Он встал прямо напротив сидящего на лавочке Такера и ухмыльнулся. Другие окинули нахала недовольными взглядами, но ничего не сказали. У них ещё будет возможность, не так уж и велик этот толстяк. Самые отходчивые и вовсе предпочли идти играть дальше, а не тратить время на наблюдение. Стэн, прижимающий к себе большую упаковку крекеров, похлопал глазами и посмотрел на новичка. Тот тоже не остался в долгу и сверкнул своими серо-голубыми глазами в ответ, заставив Марша поёжиться и торопливо опустить голову.  — Ты! — Картман указал пальцем на Такера, так и сияя самодовольством, от которого слепило глаза, что Кайл не выдержал и хлопнул себя по лбу. — Будешь играть с нами! Это был не вопрос и даже не просьба. Картман просто приказал, поставил перед фактом ещё ничего не понявшего мальчика, и был собой доволен. Но когда новичок, закинув рюкзак себе на плечи, поднялся с места и демонстративно тыкнул толстячку в лицо средний палец, глаза у того непроизвольно стали больше, а рот раскрылся в немом удивлении. Это был тот самый день, когда Крэйг Такер официально первый раз послал кого-то в Южном парке. И тогда же Картман решил объявить этого мальчишку своим врагом, только любая его пакость почему-то ему боком и выходила. Спустя время оказалось, что Крэйг очень ленивый и пассивный ребёнок со своими тараканами в голове, который не спешит заводить друзей, а собственную энергию предпочитает тратить на чтение или игру в футбол со стеной. К концу весны он раскрепостился, стал больше общаться с другими ребятами, а когда кто-то действовал ему на нервы, мальчик просто «посылал» его своим фирменным методом. Единственным, чего он всячески избегал, были те приключения, в которые так обожали влезать Стэн с ребятами. На Хэллоуин они шантажировали полицейского водяным пистолетом, перед Рождеством изготовили коктейль Молотова и подожгли кабинет директора, а после него все вчетвером были пойманы за рассматриванием журнала с порно, который притащил Кенни. Такера наказывали за его вечный похуизм и привычку посылать всех, не считаясь с возрастом или должностью. Эту же четвёрку ещё и по больницам и психологам успевали таскать, но они ни чему не учились. С третьего класса его против воли начали втягивать в эти чёртовы приключения, а вместе с тем — в совершенно новый образ жизни. Драка с нервозным Твиком, шпионские игры, спасение кита и отправка его на луну, провокации Картмана, его ссоры с Кайлом, хреновы апокалипсисы. И везде была замешана эта четвёрка. Крэйг понял, что если они своего рода заводилы всей школы, то чем он хуже? Может, это было какое-то обычное детское стремление быть ничуть не хуже того же жирдяя, но собрав свою компанию из Клайда, Токена и Твика, мальчик вдруг понял, что соревноваться с кем-то и втягиваться иногда в состояние «стада» не так уж и плохо. Даже не смотря на появившуюся моду, как выразилась однажды Венди, «пейринговать» его и Твика. Летом их отправили в лес на соревнование по ориентированию на местности, где всех разделили на команды по четверо, выдали карты и карточки с местами для печатей, которые им предстояло поставить в каждом пункте с отмеченными на карте флажками. Такер взял на себя роль ведущего и впервые внимательно слушал инструктаж преподавателей, попутно кидая короткие взгляды на команду толстяка. Эта четвёрка как обычно вляпается в какое-нибудь дерьмо, никто даже не сомневался в этом, но Крэйга на самом деле интересовал лишь один из них. Марш стоял чуть позади Картмана и потирал переносицу двумя пальцами, пока их самопровозглашенный лидер о чем-то усердно спорил с Брофловски; еврей никогда не мог промолчать в ответ на язвительные замечания своего дружка, так что их разборки уже не впечатляли. Ещё с того полёта в Мексику Крэйг чувствовал себя странно рядом с Маршем, и это не ограничивалось одними лишь взглядами. Ему хотелось побольше времени проводить с пареньком, или хотя бы просто пересекаться, не говоря уже о том, что сердце порой пропускало удары, а мысли в голове стремительно путались друг с другом, не давая толком сосредоточиться. Конечно, он догадывался об основной причине всего происходящего с ним, но верить в подобное не хотелось ещё и из-за самого Стэна. Он ведь… Крэйг сглотнул и отвернулся, ловя на себе обеспокоенный взгляд Твика. Стало почти не по себе, но Такер сдержался и сухо ответил, что всё в порядке и нужно сосредоточиться на предстоящем соревновании. Перед стартом все команды ещё раз проверили наличие карт с карточек, а также воды. Крэйг напоследок оглянулся и встретился с внимательным взглядом пары голубых глаз, о чем в тот же миг пожалел. Но судьба решила, что не в эти глаза Такер должен смотреть ближайшее будущее. Твик всегда был странным, но вызывал лишь хорошие чувства, которые из заботы и дружбы медленно переросли в самую настоящую влюбленность. Крэйг не жалел об этом даже радовался, что мысли его и желания постепенно перетекли к этому юноше, а прошлое влечение осталось позади, с каждым месяцем затупляясь всё сильнее. С Твиком всё было особенным, любая даже самая никчемная мелочь. Каждый день превращался во что-то особенное, теплое и приятное. Они целовались, смотрели вместе на звёзды, читали друг другу вслух стихи собственного сочинения, хотя у Крэйга они почти никогда не получались красивыми. В своё четырнадцатилетие Такер подарил парню парный браслет, и целый год носил такой же с гордостью и чувством легкой романтичности. А потом родители Крэйга прознали о его маленькой особенности и запретили сыну ходить в школу почти месяц. Его таскали по врачам, просили у директора провести воспитательную беседу с обоими детьми, а по вечерам, когда отец сильно напивался, парнишку били и запирали в комнате. Дерьмо, которое копилось в жизни Такера, буквально за один раз вылилось на него целиком и полностью, заставляя чувствовать тошноту и разрывающую сердце боль. Через почти месяц он вернулся в школу, но всё изменилось. Ученики смотрели на него кто с жалостью, кто с отвращением, учителя постоянно предлагали остаться после уроков и «выговориться». А Твик — его любимый, милый Твик — словно превратился в старого себя. Он избегал любых встреч и разговоров, даже не смотрел на Такера. Пальцы у паренька были обкусаны, под глазами залегли синяки. Слухи и шёпоты за спиной постепенно сошли на нет, но отношения между этими двумя уже нельзя было восстановить. Блондин стал всё реже появляться на занятиях, а Такер большую часть времени находился в одиночестве, впрочем, его и не звали почти ни в какие компании. Какое же удовольствие получал Картман, крутясь вокруг и постоянно выплёвывая в парня новые порции ядовитых слов и издёвок, среди которых раз за разом мелькали упоминания одного блондина. И однажды Такер не выдержал и сорвался, избив Картмана прямо в школьной столовой сначала подносом для еды, а потом руками и ногами, пока его не оттащили Кайл и Стэн. Последний как мог уговаривал Крэйга остановиться и успокоиться, но он даже не слушал Марша. В голове до сих пор звучал голос этого мерзкого уродца, кровь кипела по всему телу, а кулаки сжимались почти до боли в ладонях. По окончанию седьмого класса семья Твика покинула Южный парк, оставив после себя лишь упоминания и витающие по маленькому городку слухи. Одни говорили, что их сын якобы свихнулся окончательно и едва не покончил с собой, вторые утверждали, что во всём виновато современное отношение к геям, несмотря на принятые законы об однополых отношениях. Но всё это полная херня, потому что для Крэйга существовала единственная правда. Это его вина, это он довёл парня до такого, ему не следовало дарить эти чёртовы браслеты, хер бы их побрал. Жизнь в Южном парке возвращалась на круги своя, и Крэйгу пришлось перестать рычать на всех окружающих и жалеть себя и своё существование. Сколько бы несчастий и горя он не пережил, время не будет стоять на месте и дожидаться, пока парень придёт в себя, как и люди не будут вечно шептаться об одном и том же. Всё меняется, даже если против воли самого человека. Такер снова начал исправно появляться на занятиях, тусоваться с Токеном и другими, а потом, внезапно для себя, заручился поддержкой девичьей половины школы под предводительством Тестабургер с её поистине высокими амбициями лидера. Для него, долгое время запертого в себе наедине со своими переживаниями и болью, подобное было настоящей удачей, шансом влиться в общество как нормальный подросток с нормальными потребностями и нормальной ориентацией. С последним оказалось труднее всего, хотя бы из-за того же Картмана с его непрекращающимися шутками про педиков. Но на него Крэйг хуй забил стремительно быстро, теперь уже не реагируя на упоминание такого любимого, но забываемого имени. На дне рождения Клайда прошлое с ехидной улыбкой решило напомнить о себе. Тогда Крэйг ужасно захмелел от нескольких стаканов пива и виски, и вышел на улицу проветриться, где застал довольно интимную сцену скандала между Венди и Маршем. Последний был, кажется, трезвее первой, и очень внимательно слушал её возмущения в свой адрес, поджимая разбитую губу. Такер уловил взглядом, как он сжал и разжал руку, затем послышался звук очень смачной пощечины, и девушка со слезами на глазах и криком «Мы расстаемся! Окончательно!» убежала обратно в дом, даже не заметив невольного свидетеля их ссоры, промчавшись мимо него словно ветер. Парень вздохнул, почесал затылок и взглянул вновь на оставшегося в одиночестве Марша. Он так и стоял во дворе, только теперь тер пальцами переносицу и морщился, облизывая нижнюю губу. Даже его зубы оказались в крови. Это зрелище вызвало в Такере странно знакомую смесь жара и давления, и он просто не смог вернуться на вечеринку… вот так. Стэн как раз собирался пойти в дом, как вдруг заметил у крыльца знакомое лицо, чей обладатель дернул уголками губ в подобии улыбки и махнул парню рукой. Вздохнув, Марш сел на ступеньки и понурил голову, чувствуя обжигающую боль в щеке. Эта «мамзель» ему не только губу прокусила, но ещё и пощёчиной одарила. Самая настоящая стерва, как Картман и говорил, жирная, правая во всём скотина. Вскоре рядом сел и Такер, протягивая парню сигарету. Марш, недолго думая, принял её и через секунду оба уже сидели и делали медленные затяжки, слушая на фоне пьяные радостные вопли собравшихся на праздник одноклассников, и не только.  — Вы типа расстались? — Стэн усмехнулся почему-то и посмотрел на Такера с таким видом, словно тот задал глупый вопрос. — Что?  — Да так… — Парень отвернулся обратно и прикрыл глаза. — Я её уже и не люблю, наверное. Просто привык, что она всегда рядом, хотя после Токена она стала более требовательной и заносчивой, но всё такой же милой и родной. А я привык к её заботе и советам, поэтому всё никак не решался расстаться. Казалось, он говорил это с таким облегчением, словно совершил величайшее покаяние в своей жизни, выпустив все грехи на волю, а себя оставив чистым и будто рождённым заново. Такер же слушал его и сравнивал со своими чувствами к Твику. Нет, это не была обычная привычка или чувство жалости, ведь он по-настоящему любил парня, отдавал всего себя этим отношениям. Возможно, в этом и была проблема. Крэйг повернул голову и стал украдкой наблюдать за выражением лица Марша. Оно было таким расслабленным, уставшим, а ещё загорелым. И хотелось снова любоваться им как раньше, даже если прошло почти десять лет, даже если в его сердце всё ещё покоились чувства к другому человеку. Ему это было необходимо, Крэйг это чувствовал, а потому позволял себе рассматривать каждую мелочь на лице Марша. Пока тот не повернулся и не стал смотреть в ответ таким же проницательным взглядом, что и когда-то. У Такера воздух спёрло в легких от этого, но он не посмел отворачиваться, не в этот раз. Неизвестно сколько времени парни смотрели друг на друга, но в какой-то момент эту тишину между ними нарушил Стэн, сказав то, от чего у Крэйга уши покраснели против его воли.  — Ты опять смотришь на меня так, — усмехнулся Марш, стряхивая с сигареты пепел и всё так же смотря в ответ.  — Как «так»?  — Как раньше. Будто тебя сейчас поругают, но всё равно хочется разок. Господи, как же Такеру в этот момент было стыдно, за всё. За все эти взгляды в прошлом, за то, что подошел и предложил покурить вместе, за свой нескончаемо недальновидный мозг. И гореть бы ему в Аду с таким характером, но сейчас нахождение рядом с Маршем значило куда больше. И то, что он помнил такие вроде бы незначительные вещи, вызывало неконтролируемую радость внутри.  — Знаешь, без этого даже одиноко немного было. В груди Такера что-то сжимается, когда он слышит эту фразу. Одиноко. Стэну Маршу, тому самому парню, который казался недоступным и далеким, было одиноко без человека, который мог просто наблюдать за ним, и ничего более. Нет, ему точно уготовано место в Аду, отдельный пузатый котёл с кипящей в ней жижей, и пара чертей-сторожил, готовых в любой момент вонзить в грешника свои трезубцы. Крэйг смахнул челку с лица и, быстро зажав сигарету между губами, сделал долгую затяжку и выдохнул, бросая окурок в урну, даже не затушив. А может, ему и нечего терять? Самое отвратительное и ужасное позади, через несколько месяцев у них выпускной и прости-прощай Южный парк, Колорадо. Он наверняка поедет в колледж по настоянию матери и уже точно не увидит это лицо, что сейчас находилось непозволительно близко по его, Такера, меркам.  — Может, говорить такое сразу после расставания как-то некрасиво и неправильно, но… — Парень сглотнул и попытался унять сердцебиение. А Марш лишь вопросительно вскинул брови, отвлёкшись от тушения своей сигареты. — Ты не хочешь… поцеловаться? Стэн моргнул и раскрыл было рот, но был перебит Крэйгом раньше. Тот впился руками в собственные волосы и запрокинул голову назад, открывая шею и позволяя прохладному ветру касаться кожи и маленькой родинки.  — Блять, я знаю, что не должен такое говорить! У тебя же к девчонкам интерес, а я всё ещё не до конца забыл Твика, и вообще, всё это так тупо!.. — Ему показалось, что мир уходит из-под ног и стыд заполняет всё его существо, но он всё равно должен был закончить мысль, высказать то, чего не смог много лет назад, и о чём в глубине души сожалел как последний идиот. — Слушай. Я понимаю, что звучит это херово, но дело в том, что мне это нужно!  — Почему? — только и смог выдавить из себя шокированный Марш.  — Потому что ты мне нравился… И вроде как нравишься до сих пор, но я не уверен на этот счёт до конца. Марш подавился воздухом и вытаращил свои глаза так, будто ему кое-что придавили, хотя, можно сказать, именно это и произошло. Ему наверняка прежде не выпадало такого шанса получить признание от другого парня, ещё и в подобной ситуации. Наверное, слышать от именно Такера «Ты мне нравишься» сродни быть окунутым в ведро с болотной водой и выпить какую-то её часть. И Крэйг чертовски боялся, что именно так Стэн себя и чувствовал в тот момент, поэтому так удивился.  — Господи, ладно, забудь! Просто забудь, хорошо? Это было тупо, согласен. Что-то я разошёлся. Не следова-  — Вообще-то, я бы не отказался.  — …ло… Что? Такер чуть собственными словами не подавился, смотря на Марша с самым настоящим шоком, на который только был способен его вечно похуистический фейс. Ему ведь это не снится, не кажется же на почве нервного расстройства и страха? Парень зашевелился и потянулся к щеке, с силой потянув ее двумя пальцами, пока не почувствовал боль. Стэн, проследив за поведением парня, хохотнул тихо и взял его за обе руки, заставляя наклониться вперед; Такер как был самым высоким из них, так и остался, вымахал весь в отца, засранец. Улыбка на лице Марша медленно расползалась с каждой секундой. Затем он наклонил свою голову набок и моргнул, заставляя Крэйга повторить за ним.  — Я вроде ясно выразился. Я не против. — Крэйг всё равно не мог поверить и был готов в любой момент словить подвох, смириться с новой порцией грязи. Но её не последовало, сколько бы он не ждал.  — Чувак, — засмеялся Марш. — Не смотри так. Ты будто призрака увидел!  — Почему? Я думал, ты натуральнее всех тут, и типа… — Крэйг не договорил. Он просто не смог подобрать нужных слов и вместо этого решил послушать, что ответит Стэн. Сейчас он уже не был уверен, что верно рассматривал поведение парня и считал его человеком исключительно традиционной сексуальной направленности, в отличие от того же Картмана, который даже поссать бегал за Брофловски. В следующий момент его лицо обхватили ладонями, а губы обдало чужое дыхание, которое пахло горькими сигаретами и пивом. Крэйг внимательно смотрел в глаза Стэна и не мог отвести взгляд.  — Да потому что я даже себе боялся признаться в том, что мне могут нравиться парни. Это вообще-то не так то просто оказалось.  — И как же ты понял это?  — Как? — Стэн задумался, переместил руки на плечи Такера и сжал их несильно, не сводя с него глаз. — Когда ты начал встречаться с Твиком, я где-то через год-полтора понял, что потерял что-то важное. Херня, в общем-то, но было не по себе. Потом я случайно напился у Кайла на дне рождения и чуть не поцеловал какого-то чувака. А когда на следующий день пришел в школу, Кайл сказал, что я во сне про тебя говорил, и зачем-то назвал идиотом.  — Значит, я идиот, да? — прошептал Крэйг прямо в губы парня, и тот в ответ улыбнулся.  — Самый настоящий. До поцелуя им оставалось всего-лишь податься вперед, наплевав на то, что было раньше. Но всё задуманное не сбылось, потому что сбоку раздался мечтательный вздох и слащавое:  — Ах, романтика. Двое буквально отскочили друг от друга: Крэйг даже приложился затылком о лакированные перила и неприлично выругался вслух. Зато Стэн уже во всю обложил сидящего на корточках и подпирающего лицо руками Картмана, у которого улыбка была до неприличия довольная, а в глазах горело самое настоящее пламя лукавости.  — Какого хрена ты тут делаешь, жиртрест? По морде захотел?!  — Стэ-эн, не ругайся. Мы же оба знаем, что без моей помощи счастья вам не видать. Марш едва не замахнулся для удара, но каким-то чудом сдержал собственный кулак и только с силой стукнул по собственную бедру, морщась от боли.  — Нихуя подобного, придурок. Иди куда шёл, нечего встревать в чужие разговоры.  — Вы тут почти засосались, а я спас положение, глупенький, — слишком мягким тоном ответил Эрик, покачав головой и ещё шире растянув губы. Крэйга чуть передёрнуло. А потом он медленно повернул голову и посмотрел за спину жирдяя.  — Если у тебя есть время «спасать» нас, то стоит уделить его и спасению другого своего друга.  — Ты о чё- — Эрик обернулся и сразу же вскочил с места, позабыв, что хотел сказать. — Эй, а ну убери свои лапы от моего еврея! Налетели, стервятники хуевы! Только отвернешься, а тут уже пьяных жидов лапают! Кошмар! Стэн и Крэйг смотрели на это представление с откровенным интересом, а затем повернулись друг к другу.  — Лихо ты его, — улыбнулся Марш.  — Да уж. — Такер почесал затылок снова. Теперь ему стало неловко.  — Слушай… Раз уж тут не вышло, может, поедем ко мне? Родители с сестрой всё равно уехали, так что-  — Давай! В смысле, кхм, я не против, наверное. Первый поцелуй был чертовски неловким, робким и отдавал привкусом алкоголя. Но несмотря на это, оба — Крэйг и Стэн — чувствовали себя счастливыми идиотами, которые словно впервые ощущали все прелести первой любви. Разумеется, Крэйг понимал, что забыть отношения с Твиком ему будет тяжело. Но рядом со Стэном всё это время пролетит незаметно, а все воспоминания останутся приятным грузом на душе.