Киллер для Белоснежки.

Чонгук потирает устало шею и прикрывает глаза. Что она там сказала? Девушку? Чону глубоко плевать, кого заказывает эта дамочка с толстым кошельком, потому что он просто хочет секунду тишины. При всей стальной выдержке, умении часами ожидать жертву в любых условиях, именно эта особа выводит его с нескольких лживых фраз. — Она самая гадкая девушка из всех, которых я знаю, — дует свои огромные искусственные губы дама и пытается найти в глазах киллера понимание. — Вы не в бутик пришли, скажите мне ее данные, деньги вперед и уйдите уже из моего офиса, — чеканит непробиваемая глыба, к которой обратилась девушка. Она надеялась унизить жертву в глазах парня, чтобы у того не оставалось даже сомнения — стрелять или нет, чтобы он сделал это максимально грязно и позорно. — Я хочу найти тело, видеть, как она умерла самым низким и омерзительным способом, — ее голос пропитан ядом, а глаза чернее, чем сама темнота, и там можно только потеряться. Чонгуку приходится сглотнуть, он не хочет знать, кто эта барышня, и что сделала ей девушка, имя которой лежит перед ним. Парень берет деньги и укладывает в стол, даже не пересчитав купюры. — Хорошо, — коротко. Он не хочет видеть эту женщину и, тем более, спрашивать, что сделала ей девушка и почему она так хочет ее смерти. Не в правилах Чонгука оправдывать — он просто палач, которому платят за гильотину. День пасмурный и абсолютно не подходит для убийства, но Чонгуку больше нечем заниматься — он просто мясник и должен доставить свежий продукт покупателю, потому что никто не любит долго ждать. Узнать твой адрес не составило труда, позвонить в квартиру и проникнуть – тоже, потому что Чонгук знает себе цену, и она очень высока. Его приятной внешности доверяют, а бархатистый голос не хочется отпускать, как и сейчас ты открываешь дверь и ощущаешь жжение холодного металла у себя на лбу. — Ну здравствуйте, — выдыхаешь устало, а Чон все крепче сжимает в руках свой глок. – Это она хочет моей смерти, да? – парню все равно, про кого ты говоришь, потому что впервые не видит в жертве животного испуга, того безумия на дне зрачков и попыток убежать. Он тонет в твоих медовых глазах, потому что в них разум — ты слишком умна и еще чертовски красива. — Да, — он опускает голову, чтобы было проще, и впервые не хочет видеть, как умирает жертва, но тяжесть чужого тела пропадает, и издалека уже слышится: «Чаю хотите?» Чертов чай, он все испортил. Теперь вместо привычной собранности в голове у парня каша, и пистолет убирается за пояс. Чонгук растерян, как маленькое дитя, потому что ты предложила гребанный чай. Какое гостеприимство. — Я все равно убью тебя, — он выговаривает четко, но все равно в руках сжимает горячую кружку и смотрит на дно, словно там находятся все ответы и чай расскажет, что же не так с тобой и той женщиной, а также с Чоном, что впервые не хочет убивать. — Хорошо, только дай тогда чай попить что ли, — ты присаживаешься напротив, тихо попивая свой напиток, и разглядываешь его. Твой убийца бесконечно красивый, горячий, и ты не жалеешь, что перед смертью будешь видеть именно его лицо, такое красивое и идеальное. Чонгук впервые нарушает данное себе обещание и интересуется: — Вы что-то не поделили с той дамой? — Да, я работала в бутике, ее любимом, и ее муж пытался со мной флиртовать, — ты смотришь так просто на Чона, словно в порядке вещей за такое убивать. «И все?» — крутится в голове у парня, и впервые мозг мечтает взорваться. Невинная жертва должна быть убита, а чертова стерва мечтает о ее голове на блюдечке. Сказка о Белоснежке всплывает в сознании, и парень сдается, он просто идет к выходу, но ты ловишь его за локоть, тянешь обратно и спрашиваешь, почему он не убивает. — Ты это не заслужила, — он шепчет тихо, еле слышно, но ты все равно читаешь по губам. — Если не убьешь ты, то она своими руками заставит меня желать о быстрой кончине, потому что будет мучить так долго, что я перестану ощущать связь с этим миром. Чонгук не знает, что им управляет, он уже ничего не понимает в этом мире, потому что вместо ответа тянется к твоим губам, целует жадно и впивается руками в твои бедра. Ты мычишь, но не отстраняешься, потому что в животе все скручивает от приближающейся смерти и сильно заводит. И если он будет убивать, то почему бы не попробовать его губы на вкус, не проникнуть руками под майку, ощупывая контур прекрасных мышц. Ты таешь под ним, а Чонгука кроет, у него так давно не было секса, а перед глазами вечно смерть маячит, поэтому он впервые ощущает себя живым, и ему хорошо. Он протирает твоей спиной все стены в доме, крушит любое препятствие и, наконец, вжимает в кровать. Ты жмешься, ловишь его губы, постепенно выскальзывая из одежды, пока Чон приспускает штаны и резко вторгается в твое тело. Он делает это размашисто, тягуче, кусает твои ключицы, что маячат сладко перед глазами, и не может насытиться телом. Чону мало тебя, такой незнакомой и извивающейся по ним, мало поцелуев, что он ловит на уголках губ. Он нежно доводит тебя до оргазма и сам валится в сладкой неге рядом. — Я не хочу тебя убивать. — Ну я тоже не горю желанием умирать. — Я защищу тебя, только если ты будешь со мной. Ты улыбаешься, а Чонгук впервые на своей шкуре понимает, почему охотник отпустил Белоснежку, и сейчас он тоже собирается принести искусственное сердце королеве, лишь бы та не тронула прекрасное.