Depraved

Его волосы мягкие. Их хочется касаться подушечками пальцев и аккуратно перебирать, вдыхая лёгкий запах шампуня. Его губы манящие. Возникает желание познать их вкус, ощутить жар поцелуев. Его глаза сводят с ума. Ярко зелёные, незабываемые, с силой и стойкостью во взгляде. Его тело хрупкое. Кожа светлая, чистая. Внутренний собственник просится оставить свои метки, бесконечно долго обнимать, трогать, защищать. Его характер скверный. Необходимо наказать. Заткнуть милый ротик, из которого вылетают сплошные маты. Его имя Юра. Ему семнадцать, а Отабек, кажется, влюбился.

***

Алтын ещё ни разу в жизни не был так сильно очарован осенью, переходящей в другую пору года. Густой утренний туман, сквозь который видны только яркие листья самых разных цветов, укутывал всё вокруг в свои объятья. С каждым днем воздух становится холоднее, а деревья понемногу теряли свои пышные кроны. Даже птицы, покидая родные места, медленно готовили всё живое к зиме. Неминуемой, снежной, волшебной. Один из таких особо холодных вечеров парни проводили у старшего, зависая в телефонах. Изредка отвлекались на то, чтобы заварить чуть ли не сотую чашку чая, а потом снова ныряли в виртуальный мир, напрочь забывая о реальности. На самом деле возможность видеться вот так появилась относительно недавно, потому что в Россию Отабек переехал не больше недели назад. Сам парень точно не знал, что именно послужило причиной для переезда, но вот мысли об этом часто появлялись у него в голове. И ведь смена места проживания принесла сплошные плюсы, начиная от доступа ко льду круглый год и более комфортного климата, заканчивая тем, что теперь Алтын жил в одном городе с единственным другом. Ранее они частенько болтали по скайпу. Тогда старший лишь поверхностно рассказывал о своих грандиозных планах, а сейчас уже находился в одной комнате с Юрой. Безусловно живое общение оказалось намного лучше звонков по телефону, но избежать острого чувства неловкости не удалось, ведь после кубка мира парни совсем не виделись. Плисецкий какое-то время прятался за маской брутальности и грубости, как делал обычно на публике. И хоть его наигранность представляла собой достаточно толстую прослойку льда, спустя пару минут он словно таял, превращаясь в общительного и открытого человека. Отабека всегда забавлял тот факт, что он являлся причиной хорошего настроения, поведения и работы Плисецкого. Несомненно, этим ему даже приходилось гордиться. Ну, а кто будет не рад роли катализатора положительных изменений для кого-то? Когда лента твиттера обновлялась старшим в сотый раз, он окончательно бросил попытки найти там что-то новое для себя. Тогда на глаза попалась фотография сиамского котёнка, забавно сидящего на полу в милой для животного позе. Это чертовски напомнило Плисецкого, который так же сидел рядом, поэтому находка тут же была отправлена Юре. — Очень мило, но ты мог бы просто показать мне. - Сказав это с излишней строгостью, Плисецкий совсем не учёл радостного блеска в своих глазах. Всё таки коты - его слабое место, да и глаза никогда не врут. — Ты завис в телефоне, - старший пожал плечами, - и я подумал, что будет сложно отвлечь тебя. Юра на ответ лишь фыркнул и вновь уткнулся в телефон. А вот у Алтына созрел хитрый план и он, коварно ухмыльнувшись, приступил к его выполнению. Тишину нарушил сигнал нового сообщения.

«Поверни голову»

Плисецкий тихо чертыхнулся, вновь читая сообщение от друга, но всё же обернулся и замер. На секунду сердце остановилось, после застучав раз в двадцать быстрее. На бледных щеках появился румянец, а весь воздух будто бы пропал из лёгких. Отабек, чьё дыхание щекотало кожу, находился невыносимо близко. — Вот я и нашёл способ вернуть тебя. — Абсолютно довольный его реакцией, старший улыбнулся. Плисецкий от этого смутился ещё больше, густо покраснел и поспешил отвернуться. Но пальцы Алтына нежно удерживали парня за подбородок так, чтобы оба смотрели прямо друг другу в глаза. — Бека, что ты творишь? — прошептал Юра, выпуская из рук телефон, который с грохотом приземлился на пол. — А на что это похоже? - На губах ухмылка, а в глазах смелость. Брать младшего провокацией - беспроигрышный вариант. — Отпусти меня немедленно! — Очередная попытка показать грубость и возмущение, вызвала смешок со стороны. В этой игре он явно проигрывает. — Я давно уже не держу тебя, кот. — Сука. — Сквозь стиснутые зубы прошипел тот, а затем вскочил и набросился на парня. Он ясно понимал, что Отабек сильнее, но всё равно лез к нему, точно раздраженный котёнок. Старшему не составило труда повалить его на пол, немного прижимая телом. — Слезай, зараза! Так не честно! — Я отпущу тебя, если будешь хорошо себя вести. — Поставив условия, парень лишь сильнее злил. Юра всё ещё отталкивал его, напрасно тратя силы. — Да чтоб тебя, Отабек! - Его голос походил на рычание, а обещания становились агрессивнее.- Я убью тебя! — Ну, какой же ты непослушный. Хочешь, чтобы я наказал тебя? — сладкий шепот прямо младшему на ухо. Алтын бесконечно готов наслаждаться смущением. — Что т-ты несёшь, Бек-а? — Тебе идет румянец, котёнок. — Дурак! — Твои губы, - пальцами он мягко касается их, - они так манят меня. Могу я поцеловать тебя? — Просишь разрешения, Отабек? Серьёзно? И если это был сарказм, то Алтыну действительно жаль, что он не понял сразу. Хотя младший под ним уже давно был расслаблен, а его радужку затопили трепет и желание. Сначала Отабек слегка прикоснулся к чужим губам, действуя с осторожностью. Ощущение тёплого дыхания будоражило сознание парней, а когда Плисецкий облизнул губы, оставшиеся сомнения в их головах испарились. Юра правда ждал, хотел, нуждался в этом поцелуе и старший полностью понимал его. Их первый поцелуй был немного неловким из-за неопытности младшего. Блондин тихонько постанывал, а Бек просто сходил с ума от этого. Хрупкость тела под его сильными руками ощущалась как наслаждение непорочностью, невинностью. — Бека, мы… — от легкого укуса на его шее, парень запнулся. Первый, но далеко не последний след, оставленный Отабеком сегодня, расцветал красным пятнышком на коже. — С-стой. Мм-х… на полу неудобно. — Уверен, что хочешь продолжить? — Я… Н-наверно… — Юра, да или нет. — Да! — почти рыкнул он, вовлекая парня в новый поцелуй. Рваный, дикий и страстный. Долгий до такой степени, что лёгкие покалывало от нехватки кислорода. Возможность полноценно вздохнуть возникла, когда Алтын поднял младшего на руки. Необычайная легкость и гибкость тела Плисецкого восхищала. С ним хочется нежно, ласково и бережно, а он требует грубости, жесткости и страсти. Испорченный, непонятно даже чем, ребенок. Пока старший нес его в спальню, тот успел снять с него футболку и приступил к своей, что ему, конечно же, не позволили сделать. — Сегодня я избавлю тебя от лишней одежды. Твоя задача — максимально получать удовольствие от процесса. Понял? — Хриплый голос Отабека звучал убедительно, но неповиновения он ждал. — Пошел ты! Я буду делать всё, что захочу! — А вот его голос заметно дрожал. Хитро улыбнувшись, Алтын медленно сократил расстояние между ними. Теперь Плисецкий был в его власти. — Всё-таки хочешь, чтобы я тебя отшлепал? — Я тебе не маленький ребенок, ты меня этим не запугаешь! — Вот как? — Наигранное удивление в голосе и приподнятая бровь. - Тогда, думаю, ты знаешь, что делать дальше? — Знаю! Очередная провокация срабатывает как по щелчку пальцев, и Плисецкий дрожащими пальцами снимает с себя кофту. Наверняка он думает, что поступает самостоятельно, но каждое его действие Отабек контролирует. Что может быть прекраснее, чем усмирение непокорного через манипуляцию? — Мен сені жақсы көремін.* Новый поцелуй разгорается пожаром на губах. Языки переплетаются, исполняя свой вольный танец. Выходит мокро и грязно, по подбородку стекает слюна, а пульс повышается, достигая унисона. Стоны Плисецкого, то как он изгибается в сильных руках от прикосновений к своему чувствительному телу, томные вдохи и выдохи. Он ведь даже не осознает свою сексуальность. Как только рука старшего надавила на член парня сквозь ткань белья, Юра красиво выгнулся и простонал его имя. И Алтын соврет, если скажет, что есть на свете звук более прекрасный, чем этот. — Тебе хорошо? — Вопрос казался риторическим, учитывая, как всхлипывал от поглаживаний Юра, но в этой ситуации спрашивать необходимо. — Да-а Оставив распухшие губы на потом, Отабек плавно перешел на шею, провёл губами за ушком. Младший откликнулся стоном, чем неосознанно выдал свою слабую зону. Его кожа нежная, поэтому любой след на ней появляется за секунды, ярко контрастируя с фарфорово-белым цветом. Наверное, оставлять яркие засосы было глупо и слишком рискованно, однако сейчас они выглядели потрясно. Плисецкий терялся в возбуждении и ласке. Всё для него было в новинку, чувства обострены до предела. Сотни лёгких поцелуев были хаотично расставлены по его груди, рёбрам и животу, пока горячие пальцы Отабека уже приступили к подготовке. — Эй, расслабься или у нас ничего не получится — Своим нежным шепотом он пытался успокоить его. — Н-не могу…- Голос Юры срывался, а в глазах блестели слёзы. Его волнение не было чем-то диким, так что старший поспешил убрать тревогу, бережно целуя лицо Плисецкого. Вместе с этим он делал акцент на удовольствии, когда возобновил стимуляцию члена младшего. Его длинные пальцы скользили по головке, задевая разом все чувствительные места. Парень чередовал медленный и быстрый темп, позволяя Плисецкому иногда толкаться в его кулак самостоятельно. Уверенность Отабека топит лёд между ними. Постепенно, буквально с каждым судорожным выдохом, улетучивается смущение и скованность, и Юра уже без тени застенчивости просит большего. — Только не останавливайся, чёрт.. — Жалобная просьба прозвучала слишком мило. Алтын не стал его изводить, предпочитая любоваться удовольствием от оргазма на чужом красивом лице. И хотя наслаждение ударило в голову, младший слишком быстро восстановил дыхание и пришёл в себя. — Не тормози, придурок. Потом смотреть будешь. Он просто… Невыносим? Когда в младшего без усилий входили три пальца, Плисецкий отчаянно просил приступить к главному. Отабек после такого откровенного и распаленного Юры чудом не кончил. — Потерпи немного. Послушно кивнув, Плисецкий закрыл глаза и крепче обхватил руками чужую шею. Он был готов доверить ему больше, чем своё тело. Резкий толчок, выбивающий из груди остатки воздуха, и Алтын внутри. Точка невозврата была достигнута, им больше некуда отступать. Теснота, жар, влага. Всхлипы, слезы, рычащие стоны. Похоть, сгущающая воздух. Только они друг для друга и наслаждение на двоих. Словно дурман, в котором оба так нуждались.

***

На тёмном небе медленно плыли облака, изредка открывая вид на заполненное звёздами полотно. От одной только мысли, что над головой раскинулась Вселенная, захватывает дух. И пусть это только жалкий кусочек, но его хватит, чтобы утонуть в густой небесной глади. Холодный ветер, словно пахнущий морозом, вызывал мурашки. Все звуки постепенно затихали, оставляя после себя вязкую тишину. Осенняя ночь, подобно большому уютному одеялу, нависла над городом. Стоит ли упускать такое чудо, променяв его на сон? Нет. Ведь это волшебство компенсирует всю серость Питерской осени.